И тут пришла беда

Ведьма безмолвно наблюдала за ним, сложив руки на груди.

- Скажи мне, - спросила она, - кто мог бы желать его пропажи?

- Твоя госпожа, - бездумно фыркнул Евсей, но тут же опомнился, - в смысле…

- Это было очень подозрительно, - кивнула ведьма, - но Яре незачем красть его исподтишка. Если бы твой учитель и вправду был опасен, ей не посмел бы возразить и сам посадник. А если нет – незачем ещё сильнее портить отношения с Валиором.

Кажется, она говорила что-то ещё, но Евсей уже не слушал. Внутри, казалось, поселился маятник, который отсчитывал каждый миг. Тук-тук, надежды нет. Тук-тук, она всё ещё не пришла. Тук-тук, да где же эта хвалёная Огненная ведьма?

Её ученица тем временем закончила болтать и присела на край кровати. Раздался перепуганный вопль, они оба подскочили на месте. В центр комнаты вылетел перепуганный зверёк, вереща и вертясь, не останавливаясь ни на секунду. Ведьма резво подскочила и опустилась на колени.

- Душенька! – Ласково позвала она, постукивая пальцами по полу. – Милая, я тут. Не бойся, иди сюда!

Зверь, услышав знакомый голос, перестал вопить и спустя миг свернулся в клубочек в ведьминых ладонях. Евсей торопливо подошёл и опустился рядом с ней – зверёк оказался лаской, и, кажется, больной – с тусклой шерстью, в которой виднелись проплешины и уморёнными глазами-бусинками. Она тяжело дышала, приоткрыв пасть, и слабо попискивала. Ведьма держала её осторожно и ласково. Евсей поднял глаза и увидел её потрясённый взгляд, который тут же сменился привычно ледяным.

- А вот это очень плохо, - сказала она.

- Что? – Почти истерично спросил Евсей.

Ведьма осторожно поднялась, переложив ласку на подушку.

- Ласка – душа хозяйки дома, - сказала она, проведя большим пальцем по голове зверя, - если ей так плохо, значит, Яра явно не в порядке. – Она сжала руки в кулаки. – Кажется, пропал не только твой учитель.

В избе раздался странный, захлёбывающийся смех. «Кажется, это я», - с удивлением понял Евсей, но перестать хохотать никак не получалось.

- Калос! – Воскликнул он, ухватившись рукой за край стола. – Милость твоя покинула нас!

Перед глазами мелькнуло строгое лицо молодой ведьмы. Кажется, она пыталась обхватить его руками, но он легко вывернулся.

- Успокойся, - строго произнесла она.

- Да? Успокоиться? – Воскликнул он. Кажется, он сам не заметил, как перешёл на Валиорский. – Ярина то, Ярина это! Какая могучая, какая сильная, какая непобедимая ведьма, как её все расхваливали! А теперь её нет, понимаешь? – Выкрикнул он прямо в перекосившееся лицо. – Единственной, кто могла бы мне помочь, нет! Мы никогда их не найдём, понимаешь ты?

Ведьма вдруг дунула на свою ладонь, поднесённую близко к губам, и Евсея окутала странная чёрная пыльца. «Отравила!», - пронеслось в его голове. Он рванулся было к двери, но ноги не слушались. На плечи вдруг навалилась огромная усталость, словно он снова был на экзамене в Бонуме, перед которым не спал три ночи. «Я прилягу на миг, - пронеслось в его голове, пока он опускался на пол, - даже глаза закрывать не буду, просто отдохну»…

Очнулся он уже в постели. С трудом оторвав голову от подушки, огляделся – когда всё перестало кружиться перед глазами, он увидел ведьму, сидевшую около него на низком табурете с глиняной миской в руках.

- Что это было? – Спросил он, прижав руку к затылку.

- Заговорённые маковые семена, - ответила она, протянув ему миску, - пей.

Внутри плавал зеленоватый отвар, от которого вверх поднимался горько пахнущий пар. Евсей выдохнул и залпом выпил, поморщившись от мерзкого привкуса, зато головокружение вмиг отступило. Остались лишь слабость, усталость, страх и сменившее его бессилие.

- Нужно идти обратно, - с трудом ворочая языком, проговорил он, откидывая одеяло, - сказать Святославу Гневичу…

- Нечего, - ответила ведьма, с лёгкостью уложив его обратно, - ночью в лесу ты и со светом пальцев своих не увидишь. Ложись, переночуешь здесь.

- Время утекает, - пробурчал он.

- Утро вечера мудренее, - непреклонно ответила девушка, и почти в тот же миг Евсей уснул.

Глава 9

Спал он беспокойно – вертелся, порой просыпался, сквозь сонную дымку слышал, как ведьма ходила по избе, скрипела скамьёй, подходила к травам, что-то заваривала, то зажигала, то гасила лучину. Наутро под глазами у неё были синие тени, а кожа, казалось, стала ещё бледнее. Евсей глянул в плошку с водой и скривился – сам он выглядел не лучше. Завтракали они в полном молчании – а что тут говорить?

- Вернёшься в Зубец, - сказала она, собирая тарелки, - скажешь посаднику… Пускай зайдёт ко мне, или кого-нибудь из своих пошлёт. Я же пока дойду до одного старого знакомого – он должен нам помочь.

Евсей молча кивнул. На руках он баюкал уснувшую ласку, которая всё утро проплакала у ведьмы на плече. Он видел зверьков, подобных ей – у дочери одного из наставников жили целых три ласки. Они вертелись, точно волчки, ныряли за ворот и выпрыгивали из рукавов, носились по хозяйке, как по дереву. Эта же сидела смирно, прижав хвост и уши – совсем несладко было Огненной ведьме.

- Как звать-то тебя, госпожа? – Неожиданно спросил он.

- Зовут зовуткой, а кличут незабудкой, - усмехнулась та, - Велимира я. Неудачное у нас с тобой вышло знакомство, ученик Агафона Мисерикордского.

За дверью вдруг раздались тяжёлые шаги, почти сразу после послышался стук в дверь. Ласка словно ожила и шустро юркнула под кровать. Велимира неторопливо вытерла руки и направилась к двери.

- А спрячься-ка ты за печку, - неожиданно сказала она, - незваные гости всегда к беде.

Евсею и самому стало не по себе. Осторожно втиснувшись в небольшую щель между стеной и печью и отведя от лица паутину, он принялся наблюдать.

Дверь распахнулась, за ней показалась стража в алых кафтанах.

- Здрава будь, госпожа Велимира Неждановна, - поклонились они, сняв шапки.

- И вам не хворать, - степенно ответила та, - через порог не говорят, проходите, гостями будьте.

Дружинник, стоявший впереди всех, медленно покачал головой.

- Нам бы наставницу твою, - как-то несмело пробормотал он, - помощь нужна – и немедля.

- Сегодня я за неё, - ответила та, скрестив руки на груди, - что стряслось?

- Посадника отравили, - скорбно ответил стражник, и на миг воцарилась тишина.

- Как? – Ахнула Велимира.

Тот лишь покачал головой.

- Знать мы не знаем, - голос его стал жёстче и злее, - а догадываемся, кто мог такое злодейство сотворить. Говорил я, одни беды от этих рукомахателей! Не зря ж они оба сбежали – и ученик, и учитель!

Евсей стоял ни жив ни мёртв.

- Напраслину возводишь, - протянула ведьма, - если ничего ещё не известно.

Стражник только махнул рукой.

- Госпожа Радомила Ершовна вместе со старшим сыном на них думают, - уже более робко ответил он, - а они поумнее нашего будут. Так когда ждать тебя, госпожа?

- Как соберусь, так и приду, - строго ответила она, - мало ли, чем его отравили – надо травы собрать, обереги. Вы идите вперёд – я вас скоро догоню.

- Может, подождать тебя? – Выступил вперёд другой стражник, поглядывая на ведьму с подозрением. – В городе нынче волнения.

- Ещё чего, - фыркнула Велимира, - чтоб вы у меня над душой стояли? Нечего, возвращайтесь, успокойте госпожу.

Евсей выбрался из-за печи только когда тяжёлая поступь дружинников затихла вдали. Встал посреди избы, растерянный, напуганный, почти отчаявшийся – как теперь защитить доброе имя учителя? Да и господина посадника было жалко – он представил этого сильного, похожего на медведя человека больным, лежащим без сил в постели и скривился – до того неправильной была эта мысль.

- Эй, Евсей, - щёлкнула пальцами перед его глазами ведьма, - отомри.

Он встрепенулся, понял, что она что-то ему втолковывала всё это время, а он не услышал ни слова.

- Прости, госпожа, - бесцветно сказал он, - задумался.

- Задумайся получше, - проскрипела она сквозь стиснутые зубы, - да скажи мне, не мог ли Агафон Мисерикордский и впрямь отравить Святослава Гневича?

Евсей задохнулся от нахлынувшей ярости.

- Да как ты…

- Цыц, - перебила она его, сжав руки в кулаки, - твой учитель самый лучший, самый честный, знаю-знаю. Но давай-ка ты всё ж таки головой подумаешь и дашь мне ответ – правдивый, беспристрастный. Мне, бестолочи, ваши шкуры спасать! – Она глубоко вздохнула. – Извини, но сам понимаешь – некогда мне с вами нянькаться.

Евсей вдохнул, медленно выдохнул, стараясь успокоиться. «Они не знают его, - уговаривал он себя, - они не видели, насколько честен и самоотвержен этот человек… Подумай лучше, как ты можешь оправдать его?».

- Он не мог, - дрожащим голосом ответил Евсей и, заметив её раздражение, спешно продолжил, - мы прибыли совсем недавно, и на кухне даже не бывали – пусть спросят стряпух, они подтвердят. Он ни к еде, ни к питью не приближался!

- А на празднике? – Недоверчиво спросила Велимира.

- На празднике он почти сразу ушёл.

- Славно, - Велимира схватила мешочек со стены, - в город тебе пока путь заказан, так что будешь здесь сидеть… Или нет. – Она накинула поверх простенького платья тёплый кафтан. – Ты в лесу не потеряешься?

Евсей почти фыркнул.

- Я, госпожа, не глуп, и в лесах бывал. Что нужно сделать?

Она распахнула дверь.

- Вот дорога, - сказала она, ткнув пальцев в широкую тропу, что вилась справа от избы, - пойдёшь по ней. Дважды там будет развилка, и дважды ты свернёшь налево. На пути твоём попадётся дом, там живёт Ярин… приятель. Ничего не бойся, отдай ему вот это, - она протянула Евсею старенький потрёпанный платок с вышитой полынью, - расскажешь, как всё было, попросишь помощи. Скажешь – я тебя прислала. Всё понял?

Евсей растерянно кивнул.

- Славно, - грубовато заключила она и почти выбежала наружу, напоследок хлестнув косами по косяку.

«Вот и всё, - обречённо подумал Евсей, - наша спокойная жизнь кончена».

Глава 10

Ночью в лесу был дождь, и воздух одуряюще пах сырой землёй и хвоей. Тропинку развезло, и после первого же шага Евсей измазал все сапоги в грязи почти до самых колен и продрог от сырости и холодных капель, падавших с умытых листьев ему за шиворот. Так он и шёл, трясясь от холода и страха, надеясь и не смея верить. «Калос тебя не оставит, - вспоминал он песенку, что слышал от детей в Бонуме, - и спасенье тебе подарит». Учитель всегда говорил, что испытания надо встречать с твёрдостью духа и никогда не сдаваться. Калос великий, да Евсей бы с радостью сам попался в лапы загадочного врага, претерпел бы любые лишения и страдания, но потерять учителя, даже не знать, жив ли он…

Тропа заканчивалась рядом широких, в три человеческих обхвата, дубов со сморщенной, словно старческая кожа, корой. Поначалу Евсей растерялся, не зная, куда дальше идти, – но вскоре учуял запах дыма, доносившийся вместе с ветром из-за деревьев, и услышал глухие звуки ударов. Осторожно, крадучись, он выглянул из-за дубового ствола – на поляне показалась старенькая покосившаяся изба. Дверь её была такой маленькой, что даже невысокому Евсею пришлось бы наклониться, чтобы войти внутрь, а крыша поросла мхом. Окна были покрыты, кажется, столетним слоем копоти. Рядом с избой стояла баня, что выглядела добротнее и крепче избы, и из её трубы вился кольцами к серому небу дым. Перед избой, у поленницы, Евсей увидел человека – высокого, крепкого, с орлиным носом и проседью в длинных русых волосах, в серой безрукавке мехом наружу. В руках его был зажат старый зазубренный топор. Мужчина рубил дрова, да так, что от каждого удара летели щепки, а Евсей тихонько вздрагивал за деревьями. Это к нему-то его послала Велимира? Он выглядел так, будто с минуту назад этим самым топором рубил головы. Наконец, глубоко вздохнув, Евсей решился. «Ради учителя, - подумал он, выходя из-под защиты деревьев, - я не посмею отступить».

Мужчина отставил топор, неторопливо вытер пот со лба и обернулся.

- Д-добрый день, - голос у него оказался хрипловатым и уставшим, - з-зачем пожаловали?

- Господин, - Евсей торопился, заикался, путался в словах, - я – Евсей, ученик Агафона Мисерикордского, гость из Валиора. Мы прибыли в вашу страну… А, неважно… В общем, нам непременно, очень-очень нужна ваша помощь!

Мужчина слушал его с невероятно терпеливым и одновременно грустным выражением лица, словно сотни раз ему твердили подобные речи, и никогда они не кончались ничем хорошим.

- У-убивать пришёл? – Спросил он печально. – Очистить м-мир от от-тродья этого… Как его там? Песфоса?

- Нет, что вы! – Евсей перепугано замахал руками и отступил на несколько шагов. – Никогда! Всех нас Калос взял под свою руку, и нет никого из людей, кто нечист перед Его лицом только лишь из-за рождения!

- Д-да л-ладно, - усмехнулся тот, - а вот в-ваши с-сородичи так не с-считали.

Желать людям зла было грехом, но в тот миг Евсей мечтал, чтобы дефенторам, гостившим до сих в Валиоре, воздалось по делам их… Вот сейчас решит этот мужик, что голова Евсея славно украсит его дом, и никогда ему не спасти своего учителя!

- Те, кто так сказал, отступили от слова Калоса, - как можно увереннее заявил он и торопливо полез в карман, - я от Велимиры, что неподалёку от вас живёт. Вот, - он протянул мужчине платок.

Тот ласково провёл пальцами по кривым неровным строчкам и на мгновение поднёс его к лицу. «Неужели?..», - промелькнула в голове Евсея мысль, когда он вспомнил об обручальных серьгах Велимиры. На лице мужчины появилась улыбка – робкая, бледная, но такая счастливая, что ненадолго Евсей позабыл, почему так боялся его.

- И чего же хочет… Велимира? – Мягко спросил тот. – И почему сама не пришла?

- Она не может, - брякнул Евсей, - посадника отравили, она в город побежала.

Улыбка вмиг исчезла с лица мужчины, плечи напряглись.

- Но я здесь вовсе не поэтому! – Воскликнул он, опасаясь, что от страха снова потеряет дар речи. – Видите ли… - Он набрал побольше воздуха в грудь. – Госпожа Ярина Вадимовна… Пропала.

Мужчина бессмысленным взглядом уставился перед собой.

- Как – п-пропала? – Едва слышно переспросил он, словно не поверив.

- Её ласка, - осторожно ответил Евсей, - ей вчера было сильно плохо, а госпожи Ярины Вадимовны не было дома. Велимира надеется, что вы поможете.

- Боги, конечно помогу! – Гаркнул вдруг мужчина так, что Евсей подпрыгнул на месте. – Уж мне это под силу, клянусь Больемом!

«Неместный», - подумал Евсей. Больемом – это он отлично помнил – богом войны, всяческой силы и грозы, клялись правобережные Белийцы, в основном княжеские дружинники. Отец Евсея редко молился ему – говорил, мол, нездешний это бог, а то и вовсе самозванец.

Мужчина вдруг торопливо сорвался с места, оставив Евсея недоумённо оборачиваться ему вслед.

- За мной! – Донёсся издали крик, и Евсей побежал, проклиная осеннюю грязь.

Когда он настиг мужчину у избы ведьм, то испачкался, казалось, по самые уши. Остановившись, он согнулся пополам, пытаясь перевести дыхание и унять колющую боль в боку, пока его новый знакомец торопливо обходил дом, шумно втягивая носом воздух.

- Неудобно, - расслышал Евсей его бормотание, когда тот вновь оказался рядом с ним, - Б-беривой. Звать меня. От-тчеством Б-болеславович, но лучше п-просто по имени зови. А т-ты, прости?

- Евсей, - повторил он, с трудом распрямляясь, - может, в дом войдём, господин? Велимира проверяла, на улице – ни следа.

- Я н-не господин, - махнул рукой Беривой, - я т-так…

Он присел и, взяв в руки горсть земли, растёр её между пальцами.

- И впрямь л-лучше внутрь з-зайти. Н-ничего не чую. – Он нахмурился и опустил голову, почти гневно взглянув на свои руки.

Несмотря на потаённые страхи Евсея, в избе не обнаружилось ни хохочущей ведьмы, держащей нож у горла его учителя, ни дружинников с мечами наголо. От натопленной с утра печи исходило тепло, и Евсей немедленно поспешил к ней. Сесть куда-нибудь в грязной одёже он не осмелился и с грустью смотрел на следы, оставшиеся от его сапог.

Ласка, спавшая на подушке, вдруг приподнялась, потянула лапки и, заметив согнувшегося Беривоя, с восторженным гуканьем помчалась прямиком к нему. Ловко взбежав по штанине, она нырнула ему за шиворот, вынырнула из правого рукава и, оказавшись в его ладонях, радостно впилась в его палец.

- П-полегче, Д-душенька, - со смехом проговорил он, аккуратно перехватывая её извивающееся тельце, - я т-тоже рад тебе.

- Кажется, ей лучше? – С сомнением протянул Евсей. – Это ведь хорошие новости, верно?

- Н-не знаю. – Беривой мощной лапой почесал в затылке. - Д-душенька х-хоть и связана с Ярой, но совсем недавно у неё п-появилась, когда д-домовой в ледяную к-крепость отправился. Эт-то нам с тобой Велим-мира скажет.

Он, осторожно зажав в богатырском кулаке крутящуюся ласку, обошёл избу по кругу трижды, всё так же к чему-то принюхиваясь. Евсей наблюдал за ним с пробуждающимся любопытством – он видел, чтобы так гончие собаки делали, но люди – никогда. «Отродье Песмноса, - с тревогой подумал он, - этот чудный нюх его… Неужели в самом деле помогать нам будет перевёртыш?».

Про перевёртышей ему рассказывала сказки старая бабушка, когда ещё была жива – про то, что они рождались в звериной шкуре и к пяти годам обращались в человека, про то, что у них был острый, как у волков, нюх и слух, про то, что их не брало железо. Ими матери порой пугали детей, а про князя говорили, будто у него был отряд дружинников, состоящий из одних только перевёртышей. Прежде Евсей считал их выдумкой, но сейчас был готов поверить во что угодно, лишь бы им это помогло. «Спросить? – Робко подумал он. – Да вроде невежливо будет…».

Беривой тем временем подошёл к столу и присмотрелся к блюдечку, наполненному водой с какими-то травами. Душенька тряпочкой свисала в его кулаке.

- В-ворожила Велим-мира, что ли?

- Ночью, - кивнул Евсей, - я слышал.

- И н-ничего н-не нашла? – Удивился мужчина, и плечи его поникли. – Д-да, п-пришла беда – отворяй в-ворота…

- Что такое? – Внутри всё сжалось, последняя надежда ускользала.

- Н-ничего, - он осел на скамью, горько усмехнувшись, - н-ничего не чую…

Никто ничего не видел, ведовство их не ищет, перевёртыш не чует…

- Ну уж нет! – Воскликнул Евсей, топнув ногой в приступе яростного бессилия. – Не могли же они исчезнуть без следа? Это попросту невозможно!

Позади Беривоя со стуком распахнулась дверь.

- Да вы в боевом настрое, батенька, - хмыкнула Велимира, швыряя мешок на кровать, - и ты здесь?

Беривой медленно поднялся со скамьи и покачал головой. Велимира помрачнела.

- Что с господином посадником? – С волнением спросил Евсей.

- Жить будет, - она устало присела на скамью, растирая глаза руками, - яд сильный, но его было слишком мало. Кажется, не так уж его убить хотели… - Она перевела взгляд на Евсея и поморщилась. – Да уж, добрый молодец, встреть я тебя в лесу, приняла бы за нечисть какую.

Евсей устыдился. Негоже было пачкать дарёную одежду – но как беспокоиться о ней в такое время?

- Ладно уж, - она махнула рукой, - истоплю баньку тебе, гость дорогой… А с тобой, Беривой, - она кивнула ему на скамью, а сама встала, с трудом опираясь на стол, - мы сейчас поговорим.

Они было собрались ей помочь, но Велимира гордо отказалась.

- Сидите здесь и не мешайтесь под ногами, - фыркнула она, - что у меня, помощников мало?

И в самом деле, стоило ей только выйти на поляну перед избой и трижды звонко свистнуть, как откуда ни возьмись появилась целая толпа дрожеков. Они толпились вокруг неё, перестукивали копытцами, а Евсей против воли искал среди них знакомое лицо…

- Они, оказывается, ведьмам служат, - едва слышно пробормотал он.

- Вовсе нет, - с дружелюбной улыбкой сказал Беривой, - они н-никому не служат. Просто ж-жадны до человеческих с-сладостей да побрякушек.

Евсей рассеянно кивнул.

В Бонуме им говорили – когда Песмнос создавал их мир, чтобы обрести помощников в грешной борьбе со Калосом, то помимо людей он создал ещё множество странных существ. Веками все они жили во тьме, невежестве и злобе, но, когда Калос осветил своим сиянием земли и воды и принёс им любовь, сострадание и знание, лишь люди пошли за ним. В книге Мира были записаны имена созданий, оставшихся на стороне Песмноса – василиски, гарпии, грифоны, гидры, и многие, многие другие. Вживую Евсей их никогда не видел, но будто чувствовал исходящую от страниц злобу и жажду крови. Он до сих пор помнил, как испугал его в детстве лик Хротко, языческого бога, отродья Песмноса… Но ни капли тьмы он не чувствовал в том беззащитном маленьком человечке, которого они с учителем вызволили из капкана дефенторов.

Растеряв все слова, которые готовы были сорваться с его губ, он наблюдал, как дрожки радостно скачут вокруг Велимиры, устремляясь к поленнице и поочерёдно ныряя в баню.

- Ес-сли хочешь, - застенчиво предложил Беривой, - м-можем выйти, поглядишь п-поближе.

Евсей смутился. С одной стороны, ему хотелось рассмотреть их, встретить спасённого дрожека и увериться, что он в порядке, но с другой – какими безобидными они бы не казались, они всё ещё были слугами Песмноса, врагами человеческих душ.

- А… какому богу они поклоняются?

- Никакому, - хмыкнул Беривой, - они д-древнее богов, с-сами по себе.

- Никакому? – Растерянно переспросил Евсей. – Не молятся, не приносят жертв?

- З-зачем им это? – Удивился мужчина. – он-ни дети л-леса, им никто не ук-каз… Д-дрожки даже Старым Богам не к-кланялись, а бывало, и людей от их г-гнева укрывали.

Тем временем один из дрожеков подскочил к Велимире и игриво боднул её в бок. Та отвлеклась, рассеянно улыбнулась ему и потрепала по зелёным кудряшкам, буйно росшим между тонких рожек. Дрожек блаженно зажмурился.

Это окончательно переломило недоверие Евсея, и он решительно отодвинулся от тёплой печки.

- Пойдём, - сказал он Беривою, и робко поднял на него глаза, - ты только, господин, далеко от меня не отходи, прошу.

Евсей боялся, что тот посмеётся над его страхом, но Беривой только решительно кивнул.

Солнце так и не вышло из-за серых туч, но на улице стало теплее - ну, или так казалось Евсею, растерявшему добрую долю утреннего отчаянья. Сложно предаваться грустным мыслям, когда следишь, как бы чьи-нибудь копытца не оттоптали тебе ноги.

Дрожки оказались ему по пояс. Они косо глядели на него, но нападать, кажется, никто не собирался – напротив, его ловко огибали, словно мешающий пень на дороге. Но приглядевшись повнимательнее, Евсей понял, что они старались проскочить как можно ближе к нему. Не успел он насторожиться, как Беривой окликнул:

- Морошка!

И к ним с готовностью подскочил тот самый дрожек, что недавно ласкался к Велимире. Евсей тихо охнул – знакомый оказался дрожек… И вовсе уже не хромал.

- Меуодвежонок, - радостно пробулькал он, - давнеунько не видали тебя в этой части леуса. Всё кукуоуешь у себя, соувсем приятелей забросил.

Беривой смущённо почесал седую бороду. Морошка перевёл взгляд на Евсея, прищурив кошачьи глаза, и радостно улыбнулся, обнажив острые клыки.

- Здравствуй! – Воскликнул он, протянув к Евсею руки. – Здравствуй, спауоситель моуй!

Беривой взглянул на Евсея, и тому показалось, что в глазах его появились благодарность и уважение.

- Его зовут Евсеем, - сказал Беривой, - его учитель пропал, как… к-как Яра, - на имени ведьмы его голос дрогнул, и плечи опустились. – П-про Яру-то, н-наверное, знаете?

- Знауем, - печально кивнул Морошка, - но, сам поунимаешь, какая ноуочь.

Беривой тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза рукой.

- Прости, господин, - шепнул Евсей на ухо Беривою, - я с трудом понимаю, о чём он говорит. Что за ночь?

Морошка облизнул тонким языком губы.

- Ночь праздника, - печально ответил Беривой, - на проводах Жребы у них своё гульбище там, - он махнул рукой куда-то вперёд, - в с-самом центре л-леса.

- Веурно, - протянул Морошка, - мне жаль, что с хоурошим гоусподином слуочилась беуда… Моужно?

Евсей зачарованно кивнул, и пальцы дрожека обхватили его запястье. Он ожидал, что кожа его будет шершавой, как ствол дерева, но она, напротив, оказалась бархатисто-мягкой, только перепонки были холодными и скользкими.

Евсей потрясённо обернулся на Беривоя, но тот лишь рассеянно улыбнулся ему, пребывая, кажется, в своих мыслях.

- Гоуре ваше гоурькое, - грустно проговорил дрожек, - но я чем смоугу, поуомогу.

В его руке вдруг оказался деревянный кругляшек с выжженными знаками.

- Воуозьми, - Морошка вложил его в руку Евсею, - если захоуочешь, всё наше племя придёуот тебе на помощь.

Евсей хотел было отдёрнуть руку, как от огня, но сдержался. С трудом он заставил себя перевести взгляд вниз, посмотреть на врученный дар, и с облегчением выдохнул – на дереве темнел полумесяц, под которым в ряд выстроились невысокие ели. Ни пламени, ни козлиных рогов, ни навозных мух – ни одного символа Песмноса он не увидел, но ему всё ещё было не по себе.