Невозвратимость

Алкоголь лился рекой. Дружеская обстановка вокруг и сплоченность групп, дающая свою атмосферу, чувство причастности к чему-то секретному и грандиозному, вера, что все они стоят у порога небывалого успеха и их ждет замечательная жизнь в будущем, наполненная славой и деньгами, возможностями, которые пока что даже сложно представить, – все это так же пьянило. Они развлекались, пили и плясали, общались с новыми для себя людьми, с которыми за месяц так и не пересеклись. Дарья наконец дала шанс одному парню из другой команды их десятки, из группы «Аспида», который все время ее пребывания на базе проявлял к ней упорный интерес. Особенно во время спортивных соревнований, всячески красуясь перед ней, галантно оказывал знаки внимания. Ну что за мальчишка? Но в этот вечер он не упустил свой шанс – и оказался очень умелым и диким жеребцом, что сильно удивило Дарью. Она наконец – кстати, надо сказать отдельное спасибо психологам – смогла отпустить мучающие ее страдания, принять себя такой, какая она есть, и забыть о переживаниях из-за трагедии. А главное, снова относиться нормально к мужчинам, без боязни и подозрений, снова воспринимать их людьми. Да и болезнь ее подталкивала на то, чтобы быть смелее и не жалеть о своих поступках – как-никак, она живет лишь раз. Так что Тому, русскоязычному немцу большого и спортивного телосложения, в эту ночь досталось самое главное сокровище этого городка. Дарья после длительного воздержания была ненасытной. Но в моменты, когда ее тело сотрясала судорога удовольствия, почему-то в голове возникала мысль об Адаме, о том, что это он мог бы сейчас быть с ней; что он не представляет, от чего отказался тогда. «А что он тогда ей сказал? Бежать? Бежать против всех? А как его губы тогда побелели, превратившись в тонкие злые полоски! Фу, бр-р-р! Пусть на хер идет! Он лишь мне платит и говорит, что делать – вот и все! И вправду, этих гениев не от мира сего обычным людям не понять. «Беги!» – сказал он.» – с такими мыслями Дарья поняла, что не в силах продолжать объезжать вымученного Тома, и, распрощавшись с ним – возможно, навсегда, – вышла из его таунхауса на ночную улицу.

Много пошатывающихся парочек сновали по ней, зажигательный вечер бурно перешел в ночь похоти из случайных связей, а кому-то – из долгожданного развития назревших отношений, что зародились здесь. Дарья вдохнула свежий летний воздух, ведь погода на чудо выдалась сегодня прекрасной: не жаркой и не прохладной. И все же она в первый раз за все время тут задалась вопросом: кто же этот Адам такой? Человек, создавший иск-ин и виртуальный мир, в который они скоро погрузятся, который сам не знает, какие именно будут в нем тесты? Ведь им так и не дали четких пояснений. Их готовили ко всему, к любым возможным развитиям событий. И отговорка, что сам иск-ин будет давать для каждого свои задания, – не удовлетворяла разум девушки. Но думы ее всегда возвращались к его словам, что она должна бежать против всех, и вот она осознала, как эти слова и вправду глубоко засели в ее сознании, а ноги ее привели к особняку на окраине городка, в котором, по слухам, жил Адам. Он мало отличался от таунхаусов вокруг, только стоял отдельно, отделенный дорогами, и занимал три таунхауса в ширину. И все это для одного человека. Она решительно пошла к нему, охрана у начала дорожки к особняку лишь вяло и расслабленно посмотрела на нее, не попытавшись остановить, и Дарья спокойно подошла к двери. Нажав на дверной звонок, она судорожно принялась обдумывать, что все же она хочет? Зачем она сюда пришла? Что сказать?

Дверь открыл Василий и, окинув девушку суровым взглядом, молчаливым кивком показал ей следовать за ним. Дом внутри имел стиль минимализма. Видно, Адам решил сэкономить на своих условиях жизни, хоть и имел самый большой дом в городке. Дарье показалось, что это как будто всего лишь его временное место пребывания. Никаких картин, никаких излишеств, никакой лишней мебели. Василий проводил девушку до двери комнаты в углу дома на первом этаже и, открыв ее перед ней, запустил девушку внутрь.

Комната была почти копией офиса Адама в здании его компании, только здесь был лишь один огромный телевизор вместо нескольких. Адам же сидел в таком же кресле на колесиках, одетый в спортивный костюм, как и у всех тестировщиков, имевший исключительную только для него раскраску – просто красную – и пил. Он был собран, словно хищник перед прыжком во время охоты, в его глазах горела мрачная решимость, пальцы подрагивали от нетерпения. И он явно пил, только чтобы хоть как-то занять себя, убивая время. Дарья еще не видела его в таком образе.

Адам, обернувшись к ней от телевизора, энергично встал. Немного сухо улыбнувшись, предложил девушке своего любимого пива. Оно, кстати, тоже стало ей нравиться, был у него какой-то особый вкус. Вернее, тот, что надо, который и должен быть у пива. И она с удовольствием взяла бутылку и села на диван у стены.

Он заговорил первым, однако его изречение оказалось отстраненным:

– Что же, уже завтра… все и произойдет… – и Адам медленно вдохнул воздух, задержав его внутри себя, словно при медитации.

Впрочем, Дарья пропустила его слова мимо ушей и сходу задала мучавший ее вопрос:

– А почему Вы решили пройти тестирование вместе с нами, в один и тот же день? Ну… я имею в виду: Вы же могли провести его и индивидуально…

Адам усмехнулся и с прищуром, хитровато понизив голос, ответил:

– Так я уже проводил. А теперь хочу посмотреть на вас… Я-то не буду сам участвовать именно в тестировании, а всего лишь наблюдать за вами.

Дарья поняла, что Адам рад поговорить – это явно отвлекает его от ожидания, помогая переключиться на другое. Единственное, о чем она пока не задумалась и просто не учла эту вещь, – так это запах секса, исходивший от ее разгоряченного тела. Видимо, немного одурманенный алкоголем и эндорфином разум, свыкнувшись с собственными запахами, стал игнорировать их. Вот только Адам прекрасно все чувствовал. Нет, его это не злило: ведь именно для этого и была создана атмосфера последнего дня перед тестированием – чтобы люди расслабились и насладились этим днем. Но ароматы девушки раздражали его рецепторы, поскольку Дарья, внезапно для него, решила вдруг зайти, да еще и не смыв следы своей и чужой страсти. А еще они будили в Адаме кое-что звериное – давно позабытое, нечто из старой, совершенно другой его жизни. И все же отчасти виной пробуждения всех этих чувств в нем было приближение запланированного события.

Тем временем Дарья решилась задать ему еще вопрос:

– А почему Вы сегодня не присоединились к веселью со всеми? Ведь Вы могли бы не сидеть здесь в одиночестве и в ожидании завтра, а провести время с нами… – И она неожиданно осознала, что, если бы Адам и вправду был с ними вечером на концерте, – то сегодня никакому Томи не представилось бы и шанса; а сама она, Дарья, провела бы время с Адамом, проснувшись утром в его объятиях под весом его тела.

Адам же смотрел на раскрасневшееся лицо девушки, которая начала витать где-то в облаках после того, как задала свой вопрос, и не спешил с ответом, наслаждаясь эмоциями на ее лице. Он-то точно догадался, о чем она стала думать. Но не стал давать ей много времени, чтобы она еще глубже ушла в свои фантазии, и ответил:

– Эх… Девочка… Ты забываешь один момент – разницу между нами: я же работаю… Вот, к примеру: в тот момент, когда началась вступительная часть концерта, – ко мне заезжал уже знакомый тебе господин Вениамин Загитович. А затем у меня было совещание директоров, – ты как раз вовремя подошла, сразу после его окончания. Умеешь же подловить нужный момент! Могу уверить тебя в том, что это не случайность – это твой скилл! – И Адам засмеялся.

Но Дарье не понравилось его обращение к ней: «девочка», а тем более это его «между нами», что явно указывало на разницу их положений. Да и вообще, как он может с ней так разговаривать! Что он себе позволяет? Адам же теперь наблюдал, как краска на ее лице поменяла значение, став следствием рассерженности. Но это не имело для него значения, так как он наблюдал также и другую картину. Дарья не замечала, в какой позе она все время сидела: откинувшись назад на диване, с широко расставленными ногами в стороны. Благо, что она была тоже в спортивном костюме, делающим эту ее позу не слишком вызывающей, а больше пацанской. Но вот бутылку пива, из которой она периодически отпивала, Дарья ставила между своих ног и неосознанно начинала прижимать к своему паху, а порой, держа ее за горлышко, наклонять из стороны в сторону или водить по кругу. А за расстегнутой кофтой в плотной белой футболке проступали формы твердых сосков ее груди. Всего этого она не замечала за собой. Она была возбуждена.

Дарья же, сверкнув глазами на Адама, спросила не то, что хотела изначально, а, поддавшись чувствам, то, что пришло ей в голову прямо сейчас:

– Зачем? Зачем ты все это делаешь для меня? Зачем помогаешь? Ты же явно… выделяешь меня, верно? А все эти твои речи? Да что еще за «Беги!»? Я не понимаю! Ты вообще хочешь меня или нет? – Последний вопрос поверг ее саму в шок. Не ожидавшая, что такое слетит с ее языка, она в панике замерла.

Впрочем, как и сам Адам. Он хоть и видел ее все время насквозь, но пока подобная тема не переходила границ дозволенного, – он мог плавно ее избегать. Однако, когда такой вопрос прозвучал напрямую, то от такого уже не уйти ни шуткой, ни сменой темы. И он судорожно размышлял, как ему сейчас поступить или что сказать. Вызывала ли она в нем симпатию? – да. Хотел бы он с ней провести время? – конечно, да. Но мог ли он себе это позволить? – нет, – не сейчас, – возможно, но после. Сейчас все должно идти своим чередом: первая фаза плана почти завершена. И он не может поставить… Да о чем он вообще сейчас?! – он спокойно может с ней переспать. Вот только… это поменяет их отношения в дальнейшем. А ему ни к чему привязанности. Их просто не должно быть. А он уже позволил себе очень много по отношению к ней, и вправду выделив ее из всех. Не сильно, конечно, – он многим помог. Да и есть среди команд еще одна – головная и сердечная боль. Но Дарья оказалась у Вениамина на счету. Жирный пройдоха везде сует свой нос и пытается установить свой контроль, опутав Адама своими ниточками кукловода со всех сторон.

Адам горько вздохнул, опустив голову на грудь. Он старался теперь избегать горящих глаз Дарьи, боялся показать свои истинные чувства, – боялся, что она сейчас увидит в них положительный ответ.

Положение лишь спас Василий, который, открыв без стука дверь и не заходя в комнату, сказал Адаму:

– Время! Надо выезжать.

Это немного отрезвило чувства Адама, и он, встав, распрямился. Дарья же, как-то злобно взглянув на Василия, продолжающего держать дверь открытой, выжидательно уставилась на Адама. А он, хитро улыбнувшись, сказал ей:

– Дарья, твой договор действует пожизненно. А при успешном результате компания предложит и новые условия, и работу на должностях в компании или дальнейшее сотрудничество тестировщиком. К слову, мы обязательно еще вернемся к твоему вопросу. – И он ей подмигнул, давая понять, что завуалировал в своих словах ответ.

Это, конечно, не устроило ее, но Адам был прав, не желая обсуждать такую откровенную тему прилюдно: «Чтоб этот Василий провалился! В самый нужный момент! Видите ли, у него все стало готово!»

Вставая с дивана, Дарья протянула руку Адаму, чтобы он помог ей подняться. И когда Адам, подойдя к ней и потянув за руку, помог ей встать, она зачем-то навалилась на него, заставляя сделать шаг назад. Выглядело это со стороны, конечно, так, будто она неуклюжа и пьяна, но это было сделано специально. Она прильнула к нему всем телом, и их губы встретились. Нет, не в поцелуе, а просто прикоснувшись друг к другу, благо рост у Адама и Дарьи был одинаковый. Зачем она пошла на такую хитрость? Да бог его знает! Захотелось – и все. Да и должна она была, как женщина, сказать слово последней. Но как же прекрасны были его объятия, когда он обхватил ее одной рукой, чуть пониже талии. А через ткань штанов она почувствовала его реальный ответ на свой вопрос. А затем она кокетливо и нетрезвой походкой пошагала на выход, оставив Адама стоять одного в его кабинете. Тот еще успел показать Василию жест, потыкав пальцем на девушку, на что бугай, кивнув, сопроводил Дарью на улицу, где уже ее посадили в гольф-кар, который отвез домой.

***

Василий вернулся к Адаму, который стоял в задумчивости, и обратился к боссу:

– Но раз ты так заботишься о ней, может, не будешь посылать ее? Она бы спокойно дождалась и релиза. – И он поразился реакции Адама. Во второй раз за неполный год, проведенный почти каждый день вместе, он увидел на его лице эту эмоцию. Глаза Адама горели ненавистью, брови яростно подрагивали, а его подбородок сморщился от сдерживаемых слез.

Адам злобно просипел:

– Да нет у нее года! – Злоба была направлена не на Василия, как это могло показаться со стороны. Нет, Адам направлял злобу на себя. Благо, что Василий знал это и, наверное, в самой глубине своей души, запрятанной под десятиметровым бетонным слоем бункера, возможно, даже сочувствовал ему. Но работа Василия давно превратила всех окружающих его людей – кроме объекта защиты – в материал и ресурс, что могут быть либо полезными, либо отработанными.

Через минуту Адам совладал со своими эмоциями, резко дернув головой в стороны, разминая шею и щелкая позвонками, и уже спокойно спросил Василия:

– Думаешь, я лишаю ее Выбора? Всех их? Что это я сделал Его за них самих? – Адам посмотрел в безразличные глаза Василия и добавил, сам отвечая на свои вопросы: – Тем, кто скоро умрет, я даю второй шанс. Да, они бы могли прожить его так, как они сами бы того хотели. Но они захотели быть здесь. И они счастливы. Меня можно обвинить в том, что я не говорю всего до конца, а значит, обманываю. И, возможно, лишаю их выбора. Того, как они сами считают нужным встретить свою смерть, хотя их всех и ждет одна и та же: белые стены больницы и прикованное к койке тело в неимоверной боли.

Василий положил руку на плечо Адама, прерывая его, и сказал:

– Ты слишком загоняешься. Перестань уже. Я помню твои слова, что у всего есть двойное, а то и тройное дно. Все пройдет нормально.

Но Адам лишь снова начал хмуриться, однако продолжил говорить уже спокойно:

– Я лишь боюсь, что они все там сдохнут. Система пока слишком нестабильна. И даже если такова жертва нашего успеха… минимальное зло. Будь я проклят! От нас уже ничего не зависит. Ладно. Пора приступать.

Выходя из кабинета, Адам вставил наушник. Они двинулись во двор, где уже стоял минивэн, а людей из охраны вокруг прибавилось. Адам же сразу начал разговаривать с кем-то по защищенной связи. Но Василий знал, что первый раз, когда Адам не сдержал постоянно живущее в нем чувство великого сострадания, был как раз из-за того, кто находится сейчас на другой стороне связи.

Адам спокойно заговорил:

– Вальгалла?.. Объект «Лес» подготовлен?.. Что там с людьми Вини? Они будут на месте?.. А он сам?.. Сука! Все ему неймется! Его надо держать подальше от Grace Industries. Его копания там ни к чему хорошему всех нас не приведут. Закройте фабрику, пока я буду в погружении, всех в недельный отпуск. Директора Грэйс срочно в сопровождении на Мальдивы всей семьей. Чтоб к нему никто не подходил! Что там с Эдиком?.. До сих пор в Дубае?.. Хоть этот ведет себя прилично… Да, у меня такие же сомнения. Этот член будет похлеще Вини. Нанял этого хлыща Ричи… Ладно. Как там «Объект 7»?.. «Гнездо 2»? У-у-у…

***

В то время, когда Адам уже уехал из городка, Дарья все не могла заснуть, ведь Адам никак не мог выйти у нее из головы. Она решила не возвращаться к Тому, чтобы он помог ей уснуть, это было бы нечестно по отношению… Да даже к себе. Дарья не могла быть с одним, думая о другом. Поэтому, как говорили ее подружки: есть душ – на хрен муж.

Она проснулась рано, хоть им и предоставлялось сегодня спокойно поспать до обеда. Они могли спокойно пообедать и в час дня, а в два уже было построение в свои группы и поездка на испытательный полигон. Ведь капсулы были секретной разработкой и были расположены в засекреченном объекте. И им нужно было оставить в своих домах все телефоны и радиотехнику, ехать можно было только лишь в одних спортивных костюмах. Никаких больше вещей.

Дарья же пошла отмокать в ванну после бурной ночи. И хотя она в этот раз гуляла не до самого утра, чувствовала она себя отвратно, а, вспоминая вчерашние похождения, и вовсе сгорала со стыда. Этот Том сначала. А потом ее пьяное поведение с Адамом. И все из-за этого проклятого бухла! Хотя Адам же постоянно пьет и вроде не пьянеет? Нет, она уже видела один раз его тоже неадекватным! Что он тогда нес? «Беги против всех?» Точно же был пьян! Так что вчера не считается! Один-один, а значит, ничего не было!

Так она пролежала в ванне до самого обеда, лишь подруги смогли ее вытащить оттуда, и они все вместе отправились на обед, а затем и расселись своими командами по автобусам. Автобусов Дарья насчитала 28. И оказалось, что среди команд была группа и из 10 человек. Самая маленькая команда, называющаяся «Сайга», и состояла она только из российских профессиональных военных, матерых вояк, что каким-то образом затесались среди любителей.

Но тут в автобусе раздался возглас, привлекший и ее внимание. Все ребята были очень удивлены, а когда Дарья, с интересом вставшая над креслом, чтобы посмотреть, на что показывали ее товарищи, поразилась и сама. С другой стороны от нее мимо автобуса проходила группа из сотни инвалидов. И их не было в лагере, это уж точно! Сотня человек, и все инвалиды: кто без руки или ноги, кто в коляске, были и такие, кого несли на носилках под капельницами и с дыхательными аппаратами. Нет, это были не бойцы, возвращающиеся из боя, напротив, все ребята, абсолютно разных возрастов, но девушек среди них было исключительно мало, выглядели хорошо: их увечья были старыми. Дарья не смогла толком разглядеть ту процессию, так как она шла под окнами противоположной стороны автобуса, но однозначно поняла, что это тоже тестеры. Да и автобус дернулся, объявив этим начало скорого отбытия, так что Дарья села на свое место, став перешептываться с подругами о событиях вчерашнего дня.

Путь на машинах занял около часа. Увезли их куда-то еще дальше от Москвы. Автобусы остановились у дороги, и затем им еще пришлось пройти около 20 минут пешком по лесу. В принципе, Дарье даже понравилась эта легкая прогулка среди красивых и могучих деревьев. Солнце ярко светило, пробиваясь сквозь кроны листвы и волшебными лучами освещая тень под ними. Но вот они всей толпой с провожатыми, который у каждой команды был свой, дошли до ангара, который был покрашен в цвет хаки, маскируя себя средь деревьев в лесу.

Войдя внутрь через узкий проход приемной, где их тщательно обыскивали военные, – которые нередко находили у людей телефоны и планшеты, по чистой случайности якобы прихваченные с собой, – Дарью сопроводили в отдельный бокс. Вообще, во всем помещении ангара располагались боксы, уходящие в стороны от главного коридора по центру между ними. Не контейнеры, а комнатки, вплотную поставленные друг к другу в три этажа. Пока она рассматривала их по всем сторонам, ее привлек голос, раздавшийся сверху:

– Почему на время тестирования туда нельзя зайти? Это же другой полигон? Верно? Адам! Эй! Адам! Ответь!

Она посмотрела наверх и увидела над собой Адама, идущего по навесному железному мосту сверху. Позади него двигался его вечный сопровождающий Василий. И уже за ними приплясывал Вениамин Загитович, с еще двумя шагающими за собой людьми. Это Вениамин что-то громко спрашивал в спину Адама, и он все продолжал:

– Но мне срочно нужно, ты не понимаешь! Эдмунд в Дубае договорился уже! Люди ждут!

Адам не обратил внимания на девушку, смотря ровно перед собой, хотя она и была на видном месте для него – прямо по курсу его пути, правда, стоявшей внизу, но и высота была не большой – всего четыре метра. Впрочем, она увидела, как он что-то начал показывать рукой незаметно от всех: он держал ее перед собой у пояса, шевеля двумя пальцами внизу. Это походило на жест… Бег. Беги… Что сейчас? Дарья не поняла и, остановившись, осталась стоять с поднятой головой и сразу пересеклась с лощеным взглядом Вениамина. Он хитро улыбнулся, но тоже прошел мимо над ней. Дарью же окликнул сопровождающий, который обнаружил ее остановку, и она поспешила последовать за ним. А в спину ей раздался ответ Адама Вениамину:

– Все просто! На время тестирования все мощности пойдут сюда, ИИ просто будет не в силах оперировать с таким количеством людей одновременно. Это пока что, и именно поэтому мы все это делаем сейчас! Пусть подождут! Им что? Нечем занять себя на один день?.. Ты лучше скажи, зачем тебе понадобилось ехать в «Грэйс»?

Голоса стихли вдали, перемешиваясь с окружающим гулом. А Дарья думала: «Бежать? Опять это его «бежать»!» Она ярилась. Но затем, переключившись, осознала, что не испытывает никакого волнения и даже предвкушения – словно ей предстоит какая-то рутинная для нее работа.

Комнатка, что досталась ей, была на первом этаже. Она была небольшой, метра три на три. Внутри у левой стены стояла капсула погружения: огромная, обтекаемая. Справа – койка и отдельная комнатка с туалетом. Также на стене висели двое часов: одни показывали реальное время, другие отсчитывали оставшиеся минуты до Погружения. Времени оставалось еще около часа. Дверь в бокс, кстати, оставили открытой, и Дарья вышла обратно в коридор между боксами, продолжая рассматривать все вокруг. И не она одна занималась этим: вот уже почти у каждого бокса можно было увидеть фигуру тестировщика.

В соседнюю комнату привели Соню, и девчонки, давая пять, ударили в ладоши. Кто-то сверху стал кричать подбадривания другим. В какой-то момент все вокруг заликовали, и Дарью точно так же захватило чувство предвкушения. Она тоже, подняв голову вверх, начала кричать, что они всех нагнут! Что команда «Котиара» – лучшая из змей! И что все вокруг просто молодцы.

И вот многие, стоящие рядом друг с другом, принялись по-братски обниматься, прыгать и подтанцовывать. А затем весь ангар просто заорал, а еще через минуту все вокруг каким-то образом стали скандировать: «А-дам! А-дам! А-дам!» Но это было прервано сигналом, раздавшимся по всему ангару и дублируемым в каждой комнатке. Он всех оповестил о пятнадцатиминутной готовности, и все бодро зашагали по своим боксам.

Дарья после сигнала еще постояла снаружи, но увидела, как вдоль коридоров двинулся персонал, закрывая за каждым дверь и проверяя, чтобы внутри уже были тестировщики. И девушка сама пошла внутрь, напоследок пожелав удачи Соне. Она больше не стала ждать. Нажав на огромную сенсорную кнопку посередине крышки и раскрыв этим капсулу, Дарья легла в мягкие гелевые подушки, мгновенно наполовину утопившие ее в себе и принявшие форму тела девушки. Внутри капсулы была вторая кнопка, закрывающая верхнюю часть, и Дарья закрыла ее над собой. Перед ее лицом внутри загорелся экран, начав показывать рекламу компании, но более длинную, чем шла по телевизору. И Дарья так и не поняла, в какой момент вокруг нее появилась Пустота.

***

Чуть ранее Адам, избавившись от приставучего Вениамина, – оставив того с Василием в зале с панорамными окнами на весь ангар сверху, – зашел в отдельную комнату, где была приготовлена отдельная капсула для него. В комнате тоже было окно с видом на весь ангар, и он, наблюдая за людьми сверху, вставив наушники, заговорил:

– Вальгалла?

– Да, Ультиматум! Готовность 36 минут. Системы капсул 100%. Газ 100%. Наблюдение 100%. Все в штатном режиме. Картинка чистая.

– «Сайга?»

– Двое не встали после вчерашнего. Один застрял у женщины. Один не выехал из-за диареи, сбежав сразу перед автобусом. Один слег с простудой еще вчера. Один срочно уехал в свою войсковую часть. Один сломал ногу в лесу на пути к Объекту «Лес». Оставшиеся трое уже в капсулах. Готовы погружаться через 6 минут.

Адам растеряно округлил глаза:

– Э-э-э… Они идиоты? Как такое вообще могло произойти?

– Без понятия. Солдафоны…

– А полковник? Он какой из этих?

– Полковник в капсуле.

– Хоть это радует. Ты в курсе, кого там Эдик окучивает в Дубае?

– Пока еще в процессе выяснения. Там слишком много новых людей вокруг него. По информации моих источников, он запросил 100 миллиардов за 10%.

– Да на хрена?! Ладно, направлю их тебе… Как там Объект «Мимирсбрунн»?

– В штатном режиме. Я бы сказал, что процентов 30 уже сделано. Но это слишком медленно, я боюсь, что за полгода не справимся. Мне надо больше ребят.