Корпорация Глитферда

– По профсоюзной линии, в случае вахтовой работы, – начал читать я брошюру, – работник должен получать грамм гашиша или высушенных женских соцветий конопли, или таблетки Велзикалина по количеству выходных в неделю. На вахтовых местах работы с полным проживанием и пансионом в корпорации Глитферда категорически запрещены тяжелые наркотики разрядов опия и иных, способных отключать сознание. (Хе, – подумалось мне, – Велзикалин они к таким наркотикам не отнесли). Также работнику по профсоюзной линии полагается перерыв на 15 минут в промежутке времени с 10:00 до 11:00 на принятие стакана кофе с сигаретой. Наркоманам запрещается появление на рабочем месте в состоянии наркотического опьянения или ином состоянии опьянения, замедляющем мышление, производительность или реакцию.

Согласно общечеловеческому законодательству, действующему на планете Земля и в ее колониях, все законодательные льготы для наркоманов сохранены. Корпорация обязывается не склонять вас к занятиям проституцией без вашего добровольного согласия. Но, согласно статье по местному законодательству самостоятельной колонии, наркоманы обязаны соблюдать следующие правила по самоконтролю:

Не полагается наркоману в состоянии опьянения ходить голым, публично раздеваться. (Интересно, –мелькнула у меня мыль, – а трезвым раздеваться прилюдно можно?)

Запрещено приставать к сотрудникам с агрессивными целями, высказывать им бредовые идеи или искать в них друга. По первой просьбе коллеги оставить его в покое, наркоман обязан выполнить это незамедлительно.

“Запрещается” было и на следующих пунктах:

– появляться на работе в нерабочее время в состоянии опьянения и подходить к номенклатурным работникам с целью обучения их, как им работать;

– отвлекать от работы других членов команды корпорации Глитферда, снижать производительность труда.

– оголять интимные части тела в знак протеста или находить иные поводы для этого.

«Интересно, сколько раз какой-нибудь пьяный дебил показывал им голый зад или член, когда приходит поругаться, прежде чем они издали этот запрет? Наверное, это все было из-за алкашей и нариков, сидевших на Велзикалине» – думалось мне. – «Вообще это вполне себе адекватное требование. Велзикалин в самом деле вызывал неадекватное поведение. От обычной марихуаны, если ты и начинал чудить, то всегда безобидно. Например, как-то давно у меня на работе был такой случай: Представьте себе: у вас спускает колесо, вы подъехали к мастерской, и тут к вам выходит бородатый мужик в эротическом костюме медсестры, который ему настолько мал, что из трусов вываливаются яйца, а за ним следом марширует со шваброй другой бородатый мужик, в костюме зайки. Только он ему мал еще сильнее. И корсет-ночнушка зайки не в состоянии прикрыть волосатый пупок. Думаю, вы не ожидаете такого сервиса. Особенно когда один из мастеров берет домкрат и наклоняется перед машиной, чтобы поставить его под порог вашего автомобиля. В этом инциденте никто не пострадал. Ну разве только немного психика клиента и моя репутация семьянина. А на самом деле все было просто. Со мной на дежурстве остался мой друг. И мы всего лишь накурились моего любимого сорта ASH. И тут ко мне приехал курьер из сексшопа, где я заказывал в подарок своей жене суперэластичные и довольно дорогие костюмы. А курьер возьми и ляпни: «Возврату не подлежат. Зря заказали на работу. Лучше, чтобы сразу была возможность примерить». Ну мы и решили примерить. Костюмы оказались приятными на ощупь и действительно эластичны. Но не станешь же одевать интимный костюм на грязную рабочую одежду да? А тут, как назло, приехал клиент. По правилам нашего центра, клиента сразу же нужно было встречать. В общем, на наше счастье, клиент оказался развратником и не мог подать на нас в суд за непристойный вид. Так что всё закончилось благополучно: мне просто выписали штраф за то, что я «накурил» алкаша. А вот жена отказалась даже прикасаться к костюмам после этой выходки».

Я докурил и пошел обратно к лавочке. Народу прибавилось. Теперь у лавочки было человек 16 и подходили новые. Как оказалось, в Пежо я устраивался один. Прошло еще около часа, когда, наконец, гном Один подошел к нам, проверил всех по списку и повел нас из здания порта по переходу в здание сервиса к общежитию.

Тесной толпой мы кое-как поместились в лифте жилого корпуса. Счет кнопок начинался с первого и до 17-того, единственного не подземного этажа. Распределение людей по номерам в корпорации Глитферда не поддавалось никакой системной логике. Мы, наверное, раза три опускались и поднимались на 10-й этаж. Переходили от одного корпуса в другой. Брожение по коридорам за гномом длилось долго. Хвост из людей, следовавших за Одином, постепенно редел. Наконец, на 5-м этаже подземного общежития номер один, Гном открыл передо мной дверь 527-го номера, вручил мне ключ и пропуск с чипом. В полумраке номера я увидел две пустые кровати. Ни лампы, ни включателя я не нашел, поэтому просто кинул сумку в угол, разулся и плюхнувшись на правую кровать быстро уснул.

* * * *

Меня разбудил будильник. У меня в номере, оказывается, был будильник. Небольшая колонка в углу над левой кроватью. Ровно в 7:00 из нее прозвучал сигнал проверки времени и заиграла какая-то дурацкая электронная мелодия. Зажегся неяркий свет, словно кто-то поднял занавески. Я осмотрелся. Свет исходил от окна. В моем номере было окно.

– Я же под землёй. На минусовом этаже. Зачем мне в номере окно? – Подумал я вслух.

Да, не обращайте внимание. Иногда я рассуждаю сам с собой.

Я посмотрел в окно. В нём был виден невообразимый для космоса пейзаж – дерево на зелёном лугу. Видимо, окно было созданным для уюта светильником.

Выключатель я нашел на стене, слева от открывающейся внутрь левой двери. Неудивительно, что я не нашел его в темноте. Убранство комнаты в общежитии напоминало номер самой дешёвой гостиницы какого-нибудь 20-го века. Простая пластиковая кровать, тумбочка с полу отвалившейся дверцей, дебильно-желтого цвета шкаф, задней стенкой которому служила стена номера в обшарпанных, зелёных узорчатых обоях; вторая кровать. Вот в общем-то и все. А! Ещё дверь. Теперь точно всё.

На окне был небольшой регулятор. Я покрутил его, и картинка сменилась на подземную яму с водорослями Чуфа, которые отлично прижились на Ганимеде. Во время полета я читал про них. Их специально вывели, чтобы менять атмосферу на спутниках. Они не боялись холодов, прекрасно поглощали углекислый газ из льда и атмосферы и давали много кислорода. Подземные колбы с водорослями располагались под куполами станций и городов Ганимеда. Они представляли собой глубокие, метров 100, ледяные шахты, сферическое дно которых было устлано толстенным слоем этих водорослей. Внутрь каждой такой шахты был помещён мощный прожектор. Водоросли добывали питательные вещества изо льда и давали большое количество кислорода. Благодаря таким колбам за двести лет колонизации атмосфера спутника значительно улучшилась. А под куполом появилась возможность дышать без скафандра.

Я сидел на койке и скручивал себе папиросу. Мне нужно было вставать, принимать душ и переодеваться. Узнать, где здесь прачечная, как получить форму. Да вообще узнать, как пройти в свой сервис и где мне поесть. Я повертел в руках пропуск. На нем были указаны мои данные и записан сервис, где я теперь работаю. Выйдя из номера и пройдя по коридору, я обнаружил дверь с нарисованной ванной и унитазом. Ну, хоть одной проблемой меньше. Из двери прямо на меня вышел какой-то страшный толстый мужик. Явный гоблин.

– Прости, пожалуйста, – я тут же обратился к нему, – я сегодня тут первый день и не знаю, куда надо идти и что делать.

– А-а-а! Новенький, шоль – хриплым голосом, растягивая улыбку на неприятном лице, не то спросил, не то утвердил мужик. – Пропуск покажь. Я Адонис. Завпор по этажу. По вопросам – ну, мыло там, то сё, шматьё в стиралку закинуть. Это ко мне. Еще какая фигня понадобится, там подходи, что-нить придумаем. Бельё постельное там…

Я не знал, что такое «завпор», не очень понимал, что именно есть фигня и «то сё», а Адонис уже тащил меня в ванную комнату и показывал, куда что складывать и каким ящичком со средством гигиены мне можно пользоваться. Потом выделил мне мочалку, пропитанную мылом, рассказал, как пройти к лифту и куда подняться. Быстро сполоснувшись и наведя небольшой порядок в номере, я пошел к лифту. Перед ним стояли трое мужчин в черных спецовках. В одном угадывались орочи черты и он явно был с востока. А два других, один чернокожий, другой белый были точно эльфы. Они втроем вели оживлённую беседу и не обратили на меня внимания. Один из эльфов, щуплый чернокожий парень, с жаром говорил:

– Довжик? Да он тупиздень! В прошлый раз, когда надо было трубки ТНВД на 3ZX просмотреть, этот дебил их начал отвинчивать. Крутит, крутит, и оттуда как керосином ему в харю брызнет! Он отскакивает, рожу трет, глазами хлопает. «Что такое?», – говорит. Я его спрашиваю: «Накуй FUCK ты стал трубку откручивать, когда тебе нужно давление в магистралях измерить?» Клаус! Знаешь, что он мне ответил?

В это время лифт открылся, и мы вошли внутрь. Орк нажал на кнопку последнего этажа, повернулся к эльфам и сказал:

– Нет, Марко. Ну, говори, не тяни.

– Он сказал: «Я хотел внутрь посмотреть. Вдруг там грыжа! Топливо ведь не идёт. Может, запор какой…»

Они рассмеялись.

– Погоди, Марко, 3ZX турбина, там же всего 4 трубки и они все изогнутые! Куда он там в них глядеть собрался? Да и какая грыжа внутри алюминиевой трубки? Вот Fucked up! – закончил на английском Клаус.

Тут я усмехнулся. Конечно, это было немного неприлично с моей стороны. Я, абсолютно незнакомый человек, слушаю чужой разговор. Но мы ехали в лифте, и я не мог их не слышать. Клаус, Марко и второй эльф повернулись ко мне. Коротко смерив меня взглядом, они продолжили разговаривать:

– И, я так понимаю, как расшифровывается ТНВД, он тоже не знает.

– Ну а как ты думаешь, если вчера он по поручению Ярсо с ведром за аргоном ходил?

– Простите, ребят. А этот ваш Довжик – он, часом, не тролль? – спросил я. Не знаю, зачем спросил. Я ничего не имею против троллей. Но… Мировая эволюция, прогресс, постоянное смешивание генетики между расами, смогли улучшить здоровье, поднять продолжительность жизни людей. Да много чего. Одного только генетика, эволюция и прогресс вместе взятые, не смогли победить. Это тупость тех, в чьем роду хватало троллей. Единственно где такие люди добивались успеха, это были бокс и работа грузчиком. Но корпорация Глитферда была самой толерантной компанией в Солнечной системе и скорее всего брала на работу всех.

– Довжик-то? Да не. Так. Зелипука один. – Ответил до сих пор молчавший третий. – Ты из вчерашнего пополнения?

– Да.

– А в какой сервис?

– Пежо.

– А-а! К Герготу? Ну, удачи тебе. Я Ярсо, – эльф протянул мне ладонь. Я представился и пожал его руку. Клаус и Марко протянули мне свои. Правда, Марко, чернокожий эльф, пару секунд всматривался в мою ладонь, прежде чем её пожать.

– Удачи тебе, – сказал он с добродушной улыбкой, – она тебе понадобится.

– А почему ты так долго смотрел на ладонь, Марко? – спросил я, когда мы выходили из лифта.

– Я по ладони вижу, это мой брат рабочий, или обычный белорукий зелипука. Я шаман. – Важно ответил он.

Мы вышли в большой белый холл. Ребята показали мне, куда идти за завтраком и к какому столу потом направиться. Они пошли к стойке с надписью «Форд», а я к своей. Предъявив пропуск и получив завтрак, я пошел к указанному столу в большом зале. Осматриваясь вокруг, я поднял глаза вверх и замер в изумлении, чуть не выронив поднос. Из большого панорамного окна на потолке был виден гигантский полосатый шар! Я знал, что Юпитер – самая большая планета Солнечной системы. Но эти слова – пустой звук по сравнению с тем, насколько он огромен на самом деле. Даже за миллион километров от него, он занимал половину вида из окна. Казалось, что я чувствую, как он вибрирует. И здесь, в столовой, я впервые услышал этот шум. На самом верхнем, 17-м этаже общежития постоянно присутствовал звук – то нарастающий, то затухающий гул, как будто ветер дул в трубу под вой волков, которым кто-то аккомпанирует на синтезаторе. Потом я узнал, что этот звук называли «песней Юпитера», и он очень многих сводил с ума. Но я быстро привык к нему. Это всё равно что постоянный шум города, просто чуть больше бесит. И да, забыл вам сказать: я немного глуховат. Насколько? Мне выписаны врачом и вмонтированы в мочки слуховые аппараты – наушники.

Я как завороженный стоял и смотрел в окно с подносом в руках, когда меня окликнули.

– Эй, новичок, ты так без завтрака останешься, – довольно громкий, басовитый, но при этом приятный голос вывел меня из ступора. За одним из столиков сидели трое ребят. Двое в красной форме и один в синей. Они махали мне рукой.

– Иди к нам. Не стой в проходе, – улыбнулся мужик в красной робе. Низкий, коренастый чернокожий гном. Я поблагодарил и подсел к ним.

– Я смотрю, ты к нам в сервис, – указав на большого льва, нарисованного на моем пропуске, сказал мужик в синей форме. Это он окликнул меня, когда я залип на Юпитер. В его лице легко угадывались эльфийские черты. Он чуть улыбнулся и сказал – Ну, тогда давай знакомиться. Я Вэрдэн.

«Алкаш», – машинально подумал я, пожимая его руку.

– Килюс, – протянул мне руку чернокожий гном.

– Лэндо, – протянул мне руку их третий собеседник, молодой, белый, рослый парень в красной форме с приятными чертами лица. Настоящий красавчик.

Я представлялся, поочередно пожимая руки, а сам думал: «Кто будет Килюс, не знаю, а молодой –наверняка развратник. На его лице нет следов моего или Вэрдэнового порока».

– Сразу видно, что ты из вчерашнего пополнения, – сказал Вэрдэн.

– Почему?

– Ты залип в коридоре, глядя в окно, – сказал Килюс. – Практически у всех так. Я никогда не забуду свое первое утро на базе. Прошло почти 8 лет, а помню, как вчера, когда впервые увидел эту картину в окне. Мне даже показалось, что от его вращения пол и стены вибрируют. Да сам посмотри.

Килюс указал мне на парочку человек, что тоже стояли с подносами и смотрели вверх. Я узнал их. Они летели со мной в одном космолёте в соседней каюте.

– А мне оно было безразлично уже, – сказал Вэрдэн. – Я встал, опохмелился и даже смотреть на Юпитер не стал. Чего там. Я уже насмотрелся на этот космос. Я, до того, как сюда попасть, три года на Марсе работал. Поисковики чинил. Тоже в корпорации Глитферда.

– А что за поисковики? – спросил я, жуя завтрак.

– Ну, которые Астероидный пояс исследуют. В иные дни Юпитер с Марса неплохо виден. Но насколько он огромен я, конечно, только здесь осознал.

Лэндо, который всё это время сидел с улыбкой, сказал:

– А я до этого на Европе побывал. Там он вообще неимоверный. Как обои на стене. Ты видишь только его. И его там слышно так, что на уши давит.

Мне стало не по себе, когда я это представил.

– Как там на Земле? – спросил Килюс. – Война кончилась?

– Между Бургеркингом и Макдональдсом? Она только на Африканском континенте осталась, на побережье. Но когда я шел к космодрому, начиналось третье по счету перемирие.

– А кто сейчас Посланник мира?

– Не знаю. Чилиец какой-то.

– Ну да, – задумчиво сказал гном. – После Польши очередь на президентство у чилийской области. Ну и как он?

– Да не знаю. Кто бы ни властвовал, у местных властей в моем гетто ничего не меняется, – ответил я.

– А в какой области твое гетто? – спросил гном.

Я ответил, и он призадумался.

– Слушай, Вэрдэн, – сказал Килюс, – а кто у нас еще оттуда? Твой Рыжий часом не оттуда? По-моему, я уже слышал, что кто-то у нас оттуда. И даже из того же города, кажись.

– Рыжий точно нет, – ответил Вэрдэн, и повернулся ко мне, – а ты до этого где работал?

– Да много, где – уклончиво ответил я. У меня не было никакого опыта работы с космолетами. Были только знания, опыт работы с простыми земными машинами, электрическими, бензиновыми и водяными, да небольшое участие в ремонте орбитального телескопа. Ну и огромный опыт работы в шиноремонтной мастерской. При всем при этом, я окончил школу и бакалавриат на этнолога. Больше учебных заведений рядом со мной не было. Зато без диплома бакалавриата, минимального требования о карьерном росте, на любой работе о повышении можно забыть. А вообще было приятно, что на меня изначально не пытались смотреть как на идиота. У каждого новичка есть такой страх. А их добродушие успокаивало. Появлялась уверенность, что первый рабочий день не пройдет так уж ужасно. Внутренне я очень волновался и боялся сесть в лужу, ведь какое впечатление ты произведёшь на коллег, особенно в первый день, такое мнение коллеги о тебе и создадут. А дальше они будут относится к тебе, чаще припоминая именно это мнение, забывая о всём остальном произошедшем после. Нет у нас второго шанса, создать о себе первое впечатление.

Поев, мы направились в здание сервиса. По очень длинной кишке коридора, ведущего от общежитий, мы свернули в третье по счёту правое ответвление. Пройдя немного, мы вошли в широкую дверь. Слева от неё была стена, впереди очередной коридор с кучей дверей по сторонам, а справа сперва был холл с подъёмником, по типу тех, что на Земле встречаются в сервисах, только на нем был не автомобиль, а шестиколесный луноход. Рядом с подъёмником был кабинет директора. Прямо перед подъёмником был вход в клиентскую комнату. Мы прошли вперёд, миновали очередной коридор и, наконец, оказались в ремзоне. Скромно стоя у стены в ожидании своей дальнейшей судьбы, я разглядывал место, где мне предстояло работать. Огромная ремзона сервиса делилась на несколько участков. Агрегатный цех, где чинились двигатели, турбины и т.д., электрический цех, который и цехом-то назвать было смешно. Он состоял всего из одного стола с компьютерами, паяльной станцией и кучей ящиков с проводами, платами, транзисторами и так далее. Здесь чинили батареи, микросхемы и проводку. Цех техобслуживания, куда предстояло попасть мне, был самый огромный. Космолёты, работающие в открытом космосе, не были такими большими, как те, которым приходилось взлетать с Земли, и цех техобслуживания мог вместить в себя один большой или два не больших космических корабля. Демонтаж любого из узлов происходил только там. Ещё в здании сервиса были склад, кабинет техкора, инструментальная комната с выходом в котельную, санузел.

Спустя немного времени Килюс окликнул меня, и я пошел за ним следом. Мы влились в толпу рабочих и менеджеров, и пошли обратно в коридор, из которого пришли. Там было еще больше народу. Все проследовали обратно в сторону общежитий и свернули во второе левое ответвление. Там оказался сервис Форд. Его планировка была аналогична Пежо. Все сотрудники выстроились полукругом в ремонтном цеху.

– А что происходит? – наконец полюбопытствовал я у Килюса.

– Как что? Линейка. Утреннее собрание.

Что такое линейка и как она проходит в корпорации Глитферда я узнал в первый же день. И она всегда была примерно одинаковой. Полукругом стоит человек 500. Выходит в полукруг какой-нибудь директор одного из сервисов и начинает нас подбадривать перед началом рабочего дня. Делает он это как умеет. В мой первый день на работе его проводил директор Форда, длинный высокий «эльф», постоянно повторяющий слова, и который, бьюсь об заклад, был развратник. Он вышел в полукруг, поднял вверх мечтательный взгляд и произнес, рассматривая потолок:

– Хотелось бы напомнить… Напомнить… Что клиент… клиент… Это самый главный человек в нашей компании. Он прилетает сюда, чтобы тратить деньги. Деньги… Не будет клиентов, тогда не будет и клиентов…

Он многозначительно замолчал, медленно поворачивая головой, и явно не заметил, что оговорился. Его мечтательный взгляд в потолок выдавал, что его мысли скорее всего сосредоточены о положенном ему по профсоюзной линии утреннем минете, чем о подбадривании рабочих.

– Логично, – шепнул я на ухо Килюсу. Тот улыбнулся, но жестом попросил тишины.

Директор продолжил:

– И тогда не будет зарплаты.

Продолжая мечтательно смотреть в потолок, директор думал, что бы еще сказать и как бы поскорее закончить. А перед ним стояла толпа людей и думала о том же самом. Вообще этот директор чаще всего проводил собрания и говорил всегда одно и то же. Другие директора тоже не отличались оригинальностью проведения линеек. «Поздравляем того-то, он с нами 5 лет. Мы одна семья, и у нас есть миссия. Клиент прежде всего!»

После собрания мы вернулись в ремзону. Гергот собрал нас всех у стола электриков.

– На сегодняшний день какие у нас планы? Нам необходимо выпустить «Super Vitesse», а также починить, наконец, турбину на «Intergalactique». Вчера прилетели запчасти. И, кажется, у нас что-то есть по записи на сегодня?

– Пока только 2 «Spatial», и три лунохода С4, – ответил ему грубым голосом небольшого роста эльфогоблин в белой рубашке.

– Хорошо. Я, надеюсь, вы уже познакомились с новым сотрудником? – И директор указал на меня. – Ты уже знаешь, кто у тебя наставник?

– Нет.

– К кому ты его назначишь? – спросил директор невзрачного и абсолютно лысого мужичка.

– Хм… Пусть это будет Килюс, – ответил тот гнусавым голосом.

Мне выдали комбинезон и направили к наставнику. С Килюсом мы были примерно одного возраста. Он выглядел так: небольшого роста, коренаст, на квадратном теле сидела квадратная голова с крупными чертами лица. Его голос был тихим, а его любовь давать всем и всему клички была безмерной. Наставник подвел меня к луноходику, висящему на подъемнике.

– Давай посмотрим, что ты умеешь. Тут надо вытащить спиральные свечи, – проглатывая окончания слов, быстро проговорил он.

Я осмотрел конструкцию, подобрал инструмент. Сперва я взял пневмоключ, но Килюс сказал, что здесь надо работать только руками. Луноходы Ситроен, бороздящие просторы Вселенной, были скомпонованы по принципу земных легковых автомобилей. На них устанавливали обычный водяной двигатель. Пожалуй, одно из гениальнейших изобретений. Нефти на Ганимеде не было. Газа тоже. За то воды немерено. Этому двигателю не нужен был воздух. Выхлоп не нарушал атмосферы спутника. Чтобы вода не замерзала, в бак с солёной водой закачивали газ, создавая в нем давление, а система выпуска проходила через бак, подогревая воду. Заведенный луноход прекрасно выдерживал -190°. В случае отказа мотора аварийная система на батареях помогала дожидаться помощи.

Я начал снимать крышку двигателя, закрывавшую впускной коллектор и провода для спиральных свечей. Первый болтик открутился нормально, второй не поддавался совсем.

– Не, смотри как надо, – сказал мой наставник и взял у меня ключ. – Да ёб твою хуй!! – прокричал он, дёргая ключ, и болт стал поддаваться. Открутив болтик, он передал мне инструмент, и я начал откручивать следующий. Четвертый по счету тоже не поддавался, как аккуратно бы я ни старался его сорвать. Килюс вновь взял у меня ключ и с криком «ёбанная пизда» смог открутить болтик. На пятом мой наставник снова заорал «Да ёб твою хуй!!», но болтик не двигался с места.

– Ах ты, блядский папа! Пиздамразь! Мамин хуй! Ёбанный в рот! – стал кричать мой наставник, дёргая ключ, и болт отвернулся. Шестой болтик тоже не хотел поддаваться. Я дёргал его ключом – безрезультатно.

– Да скажи что-нибудь. Еб твою хуй, например, и дёргай.

– Ёб твою хуй – спокойно сказал я и дёрнул ключ. Болт не повернулся.

– Не так. Надо эмоциональней. Этим заклинаниям для помощи в работе нас Сарфо научил. Он сразу нам сказал, что надо эмоционально их говорить, и громко. Тогда всё получится.

– Ёб твою хуй! Откручивайся! – закричал я на последний болт, дергая ключ. Болт вдруг стал с легкостью отворачиваться. Неужели действительно есть заклинания для облегчения работы?

Сняв крышку и выкрутив 4 свечи, осмотрел их. В отличии от свечей в бензиновых моторах, где электроды были маленькие, на водяных вместо плюса была спираль, внутри которой ходил стержень, высекающий об её стенки искры в цилиндры.

– Что тут? – спросил Килюс.

– На этих двух разрушились спирали. Надо менять все.

– Все правильно. Сходи на склад, принеси мне компрессии для замера в цилиндрах.

– Мне, конечно, немного неловко, – начал я в ответ, – конечно, я ведь первый день здесь. Человек новый и неудобно вот так вот сразу послать кого-то в задницу, особенно наставника. Я знаю, что такое компрессия.

Килюс похлопал глазами и улыбнулся.

– Э-эх, с тобой не интересно. Ладно. Все верно. Отписывай. – Он показал мне, как заполняются деффектовки. Так я трудился с наставником до обеда. Отобедав, техкор Юлус позвал меня на обучение. Кабинет Юлуса представлял собой небольшую угловую комнату. Примерно 4/4. При входе слева стоял стол с компьютером и три стула. Справа стоял стеллаж, заваленный разной фигней, а по прямой в углу стоял сервант, где тесно стояли пузырьки и бутыли с какими-то эликсирами и отварами. Юлусу на вид было около 40 лет. Он был абсолютно лыс и не носил бороды. В его внешности не было никаких других черт, кроме человеческих. Он смотрел ясно и открыто, но от его взгляда появлялось ощущение, что он читает тебя, как книгу. Юлус был не только магом в своем деле, а еще и просто волшебником. Со времён расовых войн их осталось мало, и мне посчастливилось узнать одного из них.