Мария Фомальгаут
Сов Семь


Во все небо.

Солдат уже не думает.

Уже не читает.

…противостояние созвездий льва и единорога вышло на новый уровень: уничтожена одна из планет в районе Денеболы…

– …а отчего так вообще… лев с единорогом? Что случилось-то?

– Да кто ж его знает… из-за чего вообще войны начинаются… лев с единорогом…

– Кто там сейчас львом-то правит?

– Да кто, все те же… этот… Макс… а единорогом Кетлин…

– Говорят, у них общий сын есть…

– Да ну, быть не может!

– Не-е, говорят, был… то ли умер, то ли пропал…

(из записей Эйкина Драма)

…честно признаюсь, когда мне сказали, что я могу заработать кругленькую сумму, то я усомнился, можно ли доверять мистеру Айсу, который воодушевленно расписывал мне, как через какие-то несколько дней я стану миллионером. Однако, у меня не было выбора, и я покорно поплелся за мистером Айсом в его дом на углу старинной улочки: холодок осени подступал все ближе, и я торопился за своим новым другом, в нетерпении предвкушая уютный жар камина и теплый плед. Когда мы дошли до крыльца, холод осени уже нюхал мои ботинки, добираясь до продрогших ног, я уже живо представлял себе чашку горячего супа у камина. Однако, каково же было мое изумление, когда мы вошли в дом, и я умер.

Да-да, я не преувеличиваю – я умер. А что я еще мог сделать в комнате, температура которой опустилась до абсолютного нуля?

– …ляю, друг мой…

– А?

– Поздравляю, друг мой… вы только что заработали двести фунтов.

– Но… но как?

– Очень просто, друг мой… Вот вы мне скажите, сколько сейчас стоит отопление?

– М-м-м… насколько я знаю, дороговато…

– Вот именно. А что нужно делать, чтобы сэкономить отопление?

– Ну… понизить температуру…

– Верно говорите. И чем больше понижаете температуру, тем больше экономите.

– И вы решили… до абсолютного нуля?

– Вы совершенно правы, друг мой! Хотите попробовать еще?

– Н-нет, благодарю вас…

– Два билета на миллион-дек, пожалуйста.

– Простите? – кассир оторопело смотрит на Эйкина.

– Да. Билета. На…

– Даблдек?

– Нет-нет, миллиондек, пожалуйста.

– П-прошу вас, – кассир растерянно протягивает билеты.

Эйкин от волнения надкусывает ветчину со штанины. Ведет Лондон под номером сто семнадцать, на первый этаж автобуса, на второй, на третий, выше, выше, выше по изогнутым лестницам. Никто не хочет показаться слабым, оба спешат вперед, наконец, Эйкин в изнеможении садится на ступеньки, подальше от прохода, чтобы не мешать людям. Переводят дух, отдыхают, но недолго, некогда отдыхать, надо поторопиться.

Торопятся.

Выше, выше.

На миллионный этаж.

Там, говорят, на поворотах трясет так, что мало не покажется.

Эйкин и Лондон добираются до верха, выжидают.

Луна близко.

Совсем близко.

Эйкин распахивает окно, примеряется, держит Лондон за уздечку, прыгает в седло.

Кто-то кричит – так нельзя, кого-то не слушают, Лондон делает великолепный прыжок, копыта звонко ударяются о луну.

– Эйкин?

– Мама? Папа?

…противостояние двух созвездий закончилось перемирием…

Эйкин обнимает Кэтлин, владычицу Единорога и Макса, владыку Льва. Рядом тревожно ржет Лондон, что такое, а, ну да, вот он, второй Лондон, в целости и сохранности…

Рано ушел

Зачем так рано ушел, сколько бы еще сделал, говорят люди.

И вздыхают.

Зачем так рано ушел, говорит вдова булочника.
Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск