Поклонник

Я стою на пороге, придерживая дверь, и смотрю ему вслед. В горле застревают невысказанные насмешки.

Нет, впечатление на меня произвёл не его странный жест, а багровая кровь на его ладони, которой он зажимал плечо. Думаю, он и сам не понял, что я увидела.

Ведь я не могла ударить его дверью… до крови?

Не могла. Я могла поставить синяк, но не нанести рану.

«Или что-то сделать со свежей раной», – счастливым тоном подсказывает Демон. Мне кажется, его будоражит вид крови – лучше всего, чужой, не моей. При виде моей он прячется, будто боится ее или брезгует.

Шум улицы снова наполняет мою голову – тишина отползает, и я глубоко вдыхаю сырой воздух.

Домой я возвращаюсь благополучно, без приключений.

Полночи я работаю над портретом сестры Стаса – впервые за долгое-долгое время. Выходит небрежно – сказывается долгое отсутствие практики, но я знаю, что выложилась на все сто. И я рада, что мои пальцы всё помнят.

Я засыпаю под утро, с улыбкой, под одеялом, с приятной и такой знакомой тяжестью, которая наваливается после бессонной ночи с кистями и карандашами.

Кроме портрета незнакомой мне Эллы у меня есть набросок парня в капюшоне. Я запечатлела его в себе в тот момент, когда он обернулся ко мне, приложив палец к губам.

Мне интересно увидеть его лицо.

Но как же это глупо.

Глава 8

В воскресенье снова ярко сияет солнце – дожди и холод отступили под напором его лучей. Цветов от Поклонника так и нет. Он куда-то пропал – так же внезапно, как и появился. Это из-за того, что я за ним погналась? Из-за того, что не открыла ему дверь в ту ночь? Из-за Стаса? Как знать.

Если бы не Алиса и не медленно увядающие цветы в моей спальне, я думала бы, что сошла с ума и выдумала себе всё. Я ведь действительно странная. Сколько ни убегай, сколько ни ставь преград, но признаться самой себе в этом всё же нужно.

Я не помню своего детства.

У меня есть свой Демон и мания преследования.

Мне снятся странные сны с Монстром.

Мне дарит (или дарил?) цветы странный человек.

Я совершила непростительную ошибку в прошлом.

Но сегодня я не хочу об этом думать – я очень устала от мыслей и стараюсь нагрузить себя по полной. Учеба снова меня спасает, хотя на какое-то мгновение я опять задумываюсь над тем, принесет ли мне удовлетворение моя будущая профессия.

Рисовать мне нравится гораздо больше. Дело не в том, что быть художником лучше, чем помогать детям, работая с их когнитивной и психо-эмоциональной сферами. Дело в том, что мне больше нравится рисовать. И сегодня я отлично это понимаю. Руки сами тянутся к карандашам, я даже пытаюсь изобразить Стаса. Но почему-то не получается – всё не то, а в конце и вовсе ломается карандаш. Зато я присылаю ему фото портрета, и он радуется – говорит, Элла получилась великолепно.

«Сколько стоит твоя работа? – спрашивает он.

«Столько, сколько стоит работа человека, обучающего других кататься на скейте», – отвечаю я.

«Ангелина, я же серьезно».

«И я. Ты обещал меня научить:)»

«Научу. Всегда выполняю свои обещания».

Сегодня встретиться у нас не получается – у Стаса какие-то дела дома, и мне остается лишь порадоваться за него. Мне всегда нравились большие семьи, а у него именно такая. Большая и дружная.

«Давно ли зависть стали называть радостью?» – спрашивает Демон. И я отгоняю его прочь. А еще я начинаю заниматься аутотренингом.

Утро понедельника снова обходится без цветов. Почему-то меня это раздражает. Поклонник решил пропасть или выжидает? В любом случае мне хочется послать его далеко и забыть о нем. Увядших цветов всё больше, новых нет. Ряды моей оранжереи редеют. Мне приходит в голову, что Поклонник обиделся на меня за то, что я отдала те розы из стеклянной коробки девчонкам. Но откуда он об этом узнал? Следит? Или просто ошивается где-то поблизости?

Делая себе завтрак, я неожиданно прихожу к выводу, что привыкла к сладковатому цветочному аромату и больше его не чувствую. Перед тем как покинуть квартиру, я захожу в свою комнату и окидываю цветы долгим взглядом. Как бы я ни старалась, продлить им жизнь у меня не получится.

На учебе всё хорошо, я, как всегда, готова, изнаю, что нужно отвечать. Но снова не чувствую интереса – только этого никто не замечает.

После второй пары, на двадцатиминутной перемене, мы с Алисой сидим в маленькой столовой и болтаем. Она рассказывает мне про парня, с которым была на свидании. Его зовут Игорь, и, по ее словам, он просто потрясающий.

– Целуется как бог, – заявляет довольно Алиса. – А еще у него шикарная машина! Audi TTS. Красного цвета.

– Он тебе нравится? – спрашиваю я.

– Еще бы! Мы полночи катались по городу. Были на Воробьевых горах – оттуда вид просто потрясающий. У Стаса есть тачка? Если есть, пусть отвезет тебя на автомобильное свидание. Эй, только не говори, что у твоего Стаса нет машины.

Когда Стас успел стать моим, я не знаю, но мне смешно.

– Ланская?.. – подозрительно спрашивает подруга. В ней удивительным образом сочетаются меркантильность и искренность.– Алис, понятия не имею, есть ли у него машина или нет, – смеюсь я. – Мы об этом не говорили.

– А о чем вы говорили, позволь узнать?!

– О музыке, фильмах, живописи, книгах, мире, людях. О себе. Обо всем понемногу. Как и я, он любит инди-музыку. В восторге от Эндрю Уайетта и Эдуарда Мане. И ему, представь себе, известно, чем Мане отличается от Моне. А еще он знает, кто такой Кацусика Хокусай и его «Тридцать шесть видов Фудзи», представляешь? – делюсь я. Это мой любимый гравер и любимый азиатский художник.

– Ну, просто вторые половинки! С ума сойти! – кричит Алиса. – Вы столько болтали, и ты не узнала главного?! Машина, квартира, родители – тебе это неинтересно?!

– Его мама – детский психолог, как и я, – отвечаю я.

– Всё понятно, – вздыхает подруга. – Неперспективный. Но ты от него в восторге, да?

– Что-то вроде того, – осторожно отвечаю я.

– Даже несмотря на всё это, я за тебя рада, – вздыхает Алиса. – Тебе нужен парень. Тебе нужна любовь. Так, чтобы внутри всё взрывалось и чтобы эмоции разрывали на части.

Со Стасом ничего не взрывается – чувства к нему похожи на спокойную полноводную реку, которая неспешно куда-то бежит. Но разве это плохо? Это замечательно.

– А у тебя взрывается душа от Игоря? – спрашиваю я, заранее зная ответ.

– У меня взрывается душа от его машины, – смеется Алиса. – Кстати, а как там Поклонник?

– Без понятия. Пропал, – пожимаю плечами я.

– Подозрительно это всё.

Я соглашаюсь. Подозрительно.

Следующие дни проходят относительно хорошо. Я еще раз встречаюсь со Стасом, отдаю ему портрет сестры, а он учит меня кататься на скейте в парке, как и обещал. У него это получается отлично – и не скажешь, что долгое время он не стоял на доске. Скейтов Стас приносит два – один свой, с глубоким конкейвом и яркой фиолетово-черной графикой, второй, как он сказал, для новичков, а еще шлем, который надевает мне на голову и ремешок которого застегивает под подбородком.

Стас учит меня стоять, держать равновесие и балансировать, объясняет, какую ногу использовать в качестве опорной. Наверное, я должна чувствовать радость и предвкушение, но моя единственная мысль: как бы не упасть. И, разумеется, в самом конце я падаю и до крови царапаю ногу. Но это пустяки – Стас заклеивает царапины пластырем. Именно в этот момент мимо проходит друг детства, живущий в соседнем доме. Он давно катается на скейте.

– О, Геля, привет! – радостно улыбается он мне. – Осваиваешь доску? И как, нравится?

– Привет, Олег! Нравится, – отвечаю я. – Только не нравится падать.

– Без боевого крещения никак, – подмигивает он мне. Мы перекидываемся еще несколькими фразами, и Олег уходит.

– Кто это? – спрашивает Стас, глядя ему вслед.

– Ревнуешь? – смеюсь я. На самом деле я не знаю, встречаемся мы или нет. Это наше третье свидание, и всё как-то не совсем понятно.

– Может быть. Он тебя просто раздевал глазами.

– Это Олег, – смеюсь я. – И поверь, ему на меня плевать – вокруг него уйма девчонок.

Встреча вновь заканчивается около моего подъезда.

***

В этот день Стас целуется так умело, что мне начинает казаться, будто я ему не соответствую. И не могу подарить ему столько же удовольствия, сколько хочет подарить мне он.

Я не могу расслабиться, и это приводит Демона в восторг. Он хлопает, звенит обрывками своих цепей, будто Кентервильское привидение, и даже ухает. Стас понимает, что со мной что-то не так. Он так чуток ко мне, что больше не лезет с поцелуями. Просто обнимает.

И я ему благодарна.

Поклонника всё нет и нет, и меня это злит. Он так хотел, чтобы я впустила его в свои мысли, а теперь взял и пропал! Мог хотя бы объяснить свое поведение. Или это его новый метод заставить думать о себе?

Я решаю, что больше не буду о нем вспоминать, хотя это то же самое, что не думать о розовом слоне: поклонник просто прописался в моей голове. Зато цветов становится всё меньше и меньше. А поводов для шуток у Демона – всё больше.

Рисовать тоже не получается – портрет Стаса так и не выходит, да и времени у меня мало.

Во вторник у Алисы День рождения, и она собирается отпраздновать его в клубе с друзьями и Игорем. А на выходных – с родными. Алиса заранее бронирует столик в модном клубе и говорит, чтобы я обязательно позвала Стаса. Честно сказать, я не хочу идти в клуб – терпеть их не могу, теряюсь в оглушительной музыке и неуютно чувствую себя в толпе незнакомых людей, но это же День рождения лучшей подруги. Я не могу не пойти. Правда, и Стаса не зову – он неожиданно заболевает. Алиса огорчается – ей очень хотелось с ним пообщаться, но ничего не поделаешь.

Я была в ночных клубах несколько раз, и они казались мне абсолютно одинаковыми. Этот приятным исключением не стал.

У входа выстроилась огромная очередь желающих попасть внутрь, но Игорь легко проводит нас внутрь. Мы бы и так, конечно, прошли, раз уже заказан столик, но Игорю очень хочется казаться крутым в глазах Алисы: этот клуб принадлежит какому-то его знакомому. У него получается – нам вслед завистливо смотрят и даже возмущаются.

Я не понимаю, почему на входе такая очередь. По ушам отбойным молотком бьет энергичная музыка, в воздухе витает легкая дымка, а чтобы услышать друг друга, нужно кричать с силой оперной дивы. На огромном танцполе – полно людей, большая часть которых явно не слишком трезва. Барная стойка забита. На возвышении за диджейским пультом прыгает какой-то странный тип с дредами.

Мы приземляемся за заранее заказанный столик – такие располагаются на втором уровне. Мы – это я, Алиса, которая сегодня выглядит просто потрясающе, ее Игорь, двоюродный брат и четыре ее подруги, две из которых приехали в клуб со своими молодыми людьми. Алиса заказывает закуски, шампанское и коктейли. Она очень хочет оторваться – сегодня ей исполняется двадцать два. И ей плевать, что завтра на учебу.

Мы громко и от души поздравляем Алису. Бесконечные тосты, каждый из которых приходится выкрикивать, смех, веселье.

Я не привыкла к алкоголю, мой максимум – вино и шампанское на праздниках, а тут он просто льется рекой. Парни внимательно следят за тем, чтобы в бокалах не было пусто. Девчонки то и дело поднимают тосты, и после каждого из них нужно выпить за именинницу. Потом появляются яркие коктейли в красивых бокалах. Один из них приходится выпить мне – его буквально суют в руки, беззаботно говоря, что он совсем слабый, больше похож на газировку.

Все вместе мы идем на танцпол. Из-за громкой музыки и бьющего в глаза света прожекторов у меня начинает кружиться голова, но я танцую, пытаясь понять, что значит «оторваться по полной». Сначала мои движения скованны и зажаты – мне страшно показывать, как я на самом деле умею танцевать, как я делаю это почти каждый день дома, держа в руках вместо микрофона фен или бутылку. Но я уговариваю себя попытаться раскрепоститься, и в какой-то момент мне это боле-менее удается. На меня с интересом смотрит брат Алисы , а потом пытается познакомиться какой-то незнакомый парень с выбритыми висками и пучком на затылке – кажется, такая прическа называется «топ кнот». Я не хочу знакомиться с ним, мне хорошо одной, но он лишь ухмыляется, словно не верит мне.

Так же дружно мы возвращаемся за столик. Игорь – выразительный блондин – не сводит с Алисы жадных глаз, и они то и дело целуются. Кажется, этот Игорь – горячий парень. И очень нетерпеливый. Впрочем, подруга смотрит на него точно так же. И мне кажется, что им очень хочется уединиться.

Поздравления продолжаются. Меня уговаривают выпить второй бокал коктейля, потом третий – мне не хочется быть не такой, как все, не хочется выделяться, и я пью, думая, что ничего страшного не будет. А дальше с непривычки отказывают тормоза.

Пятый или шестой бокал делает свое дело. Я пьяна – впервые в жизни, и я осознаю это, но ничего не могу поделать с собой. От алкоголя нет никакой легкости – вместо нее по телу разливается тяжесть. Движения становятся скованными, мир – плывущим, в голове шумно, и почему-то очень хочется смеяться. Глаза сами собой закрываются – я хочу спать. Кажется, я никогда не пила столько. Сладость коктейлей была обманчива, и мне не нужно было поддаваться на уговоры девчонок и парней. Зато Демон доволен.

Алиса и Игорь куда-то исчезают. Остальные снова идут танцевать и зовут меня, но я не хочу и не могу.

– Останусь здесь, – слабым голосом говорю я. У меня путаются мысли, но я осознаю, что пьяна и что мне нужно как-то прийти в себя. И знаю, что завтра буду ненавидеть себя за то, что поддалась на уговоры и выпила тот проклятый первый коктейль, после которого всё началось.

Ребята уходят, а я борюсь с желанием лечь на диванчик. Ресницы слипаются всё больше и больше. Я хочу провалиться в бездну.

В какой-то момент надо мной нависает тень.

– Красотка, почему ты осталась одна? – спрашивает тот самый парень с выбритыми висками и пучком на затылке. Он без спроса подсаживается ко мне, оглядывается и кладет руку на плечо.

– Убери, – говорю я со злостью.

Он понимает меня, хоть и не слышит из-за гремящей музыки, смеется, гладит меня по щеке и кладет руку на колено. Его пальцы скользят по моей ноге вверх.

Каждое его движение отвратительно, меня начинает тошнить. Я пытаюсь убрать его ладонь, но ничего не получается. Тело плохо слушается меня, а силы покинули. Глухая ярость разрывает меня, но я ничего не могу поделать с этим уродом.

– Хочешь, мы хорошо проведем время?! – громко обещает он, склоняется к моему лицу и… и отлетает в сторону. Высокая мужская тень легко откидывает его на пол, склоняется и что-то говорит. Что, я не слышу.

Он вскакивает и пытается ударить тень, но тень не только сильна – она ловка и легко уходит от удара. Сзади парня с выбритыми висками появляются еще две тени. Несколько коротких движений – и он вдруг становится послушным, разрешает им увести себя под руки. Отчего-то мне становится ужасно смешно – еще одна реакция на алкоголь.

Тень занимает его место, садится рядом, но не касается меня. Перед глазами всё расплывается, я не могу сосредоточиться на ее лице, не могу разглядеть его, но улыбаюсь. Тень нравится мне. Я не чувствую опасности, исходящей от нее, – только странное притяжение. И наверняка в этом тоже виноваты коктейли.

Горят щеки, на кончиках ресниц искрится непонятная нежность, в запястьях бьются океанские волны – словно о песчаный берег. Это еще не буря, но где-то за темнеющим горизонтом идет гроза, вздымающая воду до самых небес.

Между нами всего несколько жалких сантиметров.

Несколько глотков воздуха.

Одно прикосновение.

Тень молчит и не смотрит на меня, а я не отвожу от нее взгляда, пытаясь разглядеть лицо. Этому мешают яркие прожекторы, бьющие в глаза, и я сосредотачиваюсь на руках, лежащих на коленях. Когда-то давно я часто рисовала такие – мужественные, красивые.

Черная рубашка небрежно закатана до локтей. Сквозь светлую кожу проступает рисунок вен. Руки сильные и крепкие, при этом не лишенные изящества. Широкие ладони, длинные пальцы, выступающие костяшки, аккуратные ногти – классика привлекательных мужских рук, от которых без ума девушки. В таких руках нестерпимо хочется утонуть. Таким рукам хочется довериться. Их хочется взять в свои и водить кончиками пальцев по глубоким линиям, растирать талым снегом и греть дыханием.

На указательном пальце его левой руки – кольцо в форме морды волка, состоящее из белого металла и сверкающих холодных камней разной огранки. Глаза – два треугольных монохромных голубых камня.

Это не дешевое грубое кольцо из хирургической стали и стекляшек – это настоящее ювелирное произведение, дорогое, но без тени намека на вульгарность. Камни идеально подогнаны друг к другу. Я заворожена их блеском. Но даже если снять его, рука незнакомца останется такой же красивой.

Я не без труда накрываю жилистую сухую ладонь тени своими пальцами – он вздрагивает. И кладу голову на его плечо.

– Спасибо, – говорю я, не зная, расслышит ли он меня.

Мне хочется раствориться во тьме – вместе с ним.

Тень поднимает мою голову за подбородок и рассматривает мое лицо. Мне кажется, что он усмехается.

– Отстань, – бормочу я и обнимаю его, как будто бы делала это уже много раз, прижимаясь щекой к твердой груди. Почти отключаясь, я чувствую аромат северного моря и озона.

Холод и свежесть. И – неожиданно – нотки горьковатого кленового сиропа.

Этот запах сводит меня с ума. Я хочу вдыхать его вечно. Хочу выпить его. Хочу раствориться в нем будто в лунном свете.

Мои пальцы мнут ткань его рубашки, и я сильнее прижимаюсь к его груди. Меня охватывает щемящее чувство бесконечного полета над необъятным северным морем, над врезающимися в скалы фьордами, над безмолвно ревущими айсбергами, над берегами, вымытыми шипящей серебряной пеной.

В этом полете нас двое – он и я.

– Не уходи, – прошу я. – Пожалуйста, не уходи.

Я не хочу оставаться одна.

Не знаю, почему, из-под моих ресниц появляются слезы и попадают на его рубашку.

И я наконец проваливаюсь в бездну, а надо мной смыкается темная вода, не пропускающая солнечный свет.

Последнее, что я помню, – меня берут на руки и несут.

В темной воде безопасно и хорошо. Я нежусь в ней, раскидываю руки, смеюсь. Демон пытается пробраться сюда, но каждая его попытка обречена на провал, и он в агонии воет где-то вдали. Мне даже жаль его, но подпускать его к себе я не собираюсь.

«Сестренка, а вот и я, – слышу я вкрадчивый голос Монстра – он тоже ищет меня. – Выходи, не прячься. Я найду тебя и унесу с собой».

В унисон ему звонко хохочет маленькая девочка. Она начинает считать от одного до десяти, но мне всё равно. Страха больше нет. Темная вода защищает меня ото всех.

***

Кажется, мы куда-то едем. Я лежу на заднем сидении. Играет песня Muse.

Теперь это Evanescence.

Linkin Park.

Мир кружится, и я – вместе с ним.

Мы всё еще куда-то едем, и за окнами автомобиля мелькают огни ночного города.

Я чувствую аромат Северного моря.

***

…Я с трудом открываю глаза, когда меня кладут на что-то мягкое. Кажется, я нахожусь в своей комнате. Но если честно, мне всё равно. Главное, что со мной этот человек, – он садится рядом, и я смотрю на него.

Вокруг нас царит тьма – ее разбавляет лишь лунный свет, падающий из окна. Поэтому мне снова не разглядеть его лица – я вижу только силуэт: задумчиво опущенную голову, широкий разворот плеч, прямую спину, закинутые одна на другую ноги.

Я знаю, что он смотрит на меня, и улыбаюсь. В моей голове калейдоскоп чувств и эмоций, от связных мыслей – одни обрывки.

Я протягиваю к нему руку – хочу, чтобы тень коснулся моих пальцев своими, но он не делает этого. Сидит неподвижно и смотрит.

– Кто ты? – слабым голосом спрашиваю я. Наверное, мне нужно бояться незнакомца, находящегося в моем доме, но страха по-прежнему нет. Он растворился, словно дым.

Его ответ – молчание. Он продолжает смотреть на меня, а я – на него, будто зачарованная. И я понимаю – что-то происходит. Зарождаются невидимые связи, нас обоих опутывают колдовские нити, в наши вены вплетаются кружева незнакомых эмоций.

Тень тоже это чувствует – я знаю.

Он встает и склоняется надо мной. Гладит ладонью по волосам, разметавшимся по подушке, обжигает дыханием мою кожу. Не знаю, что происходит, но тень целует меня, ноне в губы и не в щеку. Тень касается моего виска, задержавшись так на несколько секунд. Вдыхает запах моих волос. Проводит теплыми сухими губами по скуле, заставляя пульс учащаться. Дует на мои ресницы и тихо смеется.

– Ты ведь хочешь этого? – спрашивает он смутно знакомым голосом, который звучит для меня как самая прекрасная музыка.– Хочу, – я тянусь к нему, но тень убирает мои руки обратно на кровать.

– Чего ты хочешь, принцесса? Скажи это вслух.

Я хочу его – без всякого намека на пошлость. Я хочу этого человека.

– Поцелуй, – шепчу я.

Тень снова смеется, и его смех царапает меня. А после склоняется еще ближе – наши щеки соприкасаются. Внутри всё замирает. Он сделает это? Поцелует меня?

Он проводит языком по верхней губе, оставляя влажный прохладный след, и резко отстраняется. Это так остро – словно по ней провели тонкой бритвой. Только боли нет. Ее сполна заменяет разочарование.

– Спокойной ночи, принцесса, – насмешливо говорит тень.

– Кто ты? – повторяю я, снова начиная проваливаться в бездну, наполненную темной водой.

– Твой поклонник, – громче смеется он и укрывает меня одеялом.

Я улыбаюсь и закрываю глаза.

Если бы я рисовала его, я бы изобразила северное сияние. Расписала бы ледяное полупрозрачное небо сверкающей акварелью.

Влажная бумага, размытый обсидиановый фон, ломаные линии, волны, зигзаги и завихрения. Яркие цвета – розовый, алый, лимонный, зеленый, фиолетовый – все они устремляются к самому куполу неба. Сияющий, словно алмазы, снег и вековые ели.

От этой картины пахло бы морем. Ее музыкой стал бы далекий морской прибой и дыхание ветра. И я бы любила эту картину больше любой другой.

Я ненавижу цветы?

***

Черноволосая девушка открывает глаза и пытается понять, где находится. Ее голова раскалывается, помада безобразно размазана – кажется, будто у нее улыбка Джокера, на виске и щеке запеклась кровь. Зрачки расширены, в них плещется животный ужас.

Девушка связана. Руки заведены назад, веревка вонзается в тонкую загорелую кожу. Только ноги свободны – тот, кто поймал ее в свои сети, небрежно решил, что пленница и так никуда не денется от него.

Она лежит на красивой кровати с резной королевской спинкой. Алое платье помято, на голых ногах ссадины, длинные ногти обломаны. Она так старательно убегала от монстра, так хотела вырваться из его владений, куда пришла добровольно, думая, что ее ждет удача, а он играл с ней, как кот с мышью, загнал в капкан и, когда она думала, что почти на свободе, ударил по голове. И принес сюда, пока она была без сознания.

Девушка понимает, что кричать бесполезно. Здесь только она и он, монстр. Но она должна попытаться выжить. Она не может лежать на этой кровати и ждать его.

Девушка встает, превозмогая боль в голове и в ноге, – кажется, убегая от монстра, она повредила ее. Кусая губы, беззвучно плача, она идет по комнате, освещенной пламенем десятков тонких свечей. Окна заколочены, и девушка бросается к единственной двери. Ужас мешает ей думать – он опутал ее липкими едкими щупальцами и не отпускает.

Толкнув дверь плечом, девушка выбегает в коридор, тускло освещенный алой подсветкой. Никого нет. Тогда она бежит по пушистому ковру, гонимая страхом и отчаянием. Заворачивает за угол. Вздрагивает. Ей кажется, что впереди стоит монстр в белых одеждах со скорбным лицом, за спиной которого вздымаются крылья, а вместо глаз – черные кресты, похожие назнак умножения.

Девушке кажется, что монстр сейчас нападет на нее, но она понимает – это всего лишь картина, выполненная в полный рост.