Зверя страсти. Крем-брюле 2

Федот Медвед

Зверя страсти. Крем-брюле 2

Глава первая

Москва утренняя новогодняя сияла ярко. Повсюду порошили тонко красиво снежинки, как по заказу доброго бородатого волшебника. Высотки колоритные одна за другой тянулись далеко и что-то скрывали за собою. В воздухе повисал привычный гул тачек с лёгким переливом клаксонов. По дорогам вовсю рассекали разные автомобили. Их поток не иссякал. На Кутузовском проспекте эту волну разбавлял мопед потенциальных самоубийц. Его мотор прямо пылал, разгоняя витые колёса, а битая жгучая фара сияла ярко. За рулём восседал полупьяный панк Тимоша Клятвин по кличке Матюк. Он получил своё прозвище за то, что не умеет выражаться без матов. Парень часто говорит, лишь применяя одни матерные слова. Он перенял опыт у своего папы сапожника Тита. И хотя глава семейства порой давал крепкого ремня своему сынишке, но не смог выбить из него эту дурь. Тимоша по прозвищу Матюк затем возмужал. Он самостоятельно и крепко набил морду своему бате и мало того выбросил из окна второго этажа. Но батя Тит не из робкого десятка. Он, сильно заломив собою ветвистый куст, живо пересчитал все свои целые рёбра и понял, что крепко досталось лишь правой ступне. Но он умудрился себе тут же ловко вправить пятку. Он сумел быстро восстановиться. Тит сплюнул изо рта кровавую пену и самостоятельно поднялся на ноги. Он немного захромал и даже чётко сказал соседям, что, мол, не вызывайте копов. Я сам разберусь со своим щенком. Он думает, что сил набрался и теперь может меня бить. Хрен ему лысого. Я сейчас сам всё решу. Я ещё крепкий. У меня много заказов. Вон он в окне сволочь, факью мне показывает. ААААА… АААА. Кого я воспитал? Моя спина. Ломит немного. Он сейчас оттуда далеко полетит. Вот же вырастил балбеса. Бабу себе найти и то не может. Щенок мамин. Думает, сила есть, ума не надо. Сапожником, видите ли, не хочет стать. Я сейчас ему покажу, где киты зимуют. АААААА… АААА… Сволочь иди сюда…

Тит тогда громко заорал на весь двор и матерился громко. Он живо поднялся по деревянной лестнице подъезда на родной второй этаж и смело вошёл в квартиру, проломив закрытую дверь ногой. В апартаментах тут же вновь завязалась драка. Батя Тит с ходу напал на буйного сына Тимошу, который взялся за обед в виде лапши быстрого приготовления. Он только-только заварил кипятком. Но вся еда быстро пролилась ему на голову. Батя Тит не стал ёрничать и крепко схватился с сыном. Они, толкаясь, сбили все полки и плакаты в комнате. Нечужие люди успели вломить друг другу крепко. Но крайние удары пришлись по лицу Тита. У него прямо густая кровавая пенка отлетела на стенку. Он всё же умудрился устоять на ногах. Тимоша стал крепко душить его своими мощными мускулистыми руками и даже чуть приподнял. Он успевал ещё отборно умело громко материться. Тимоша вновь грезил выбросить из окна отца, чтобы пообедать. Соседи по дому сошли с ума, боясь, что эти двое переломают и сожгут четырёх квартирный деревянный дом, который уже обрёл славу публичного, бандитского и сверхъестественного. Соседи грезили вызвать копов, а первой не выдержала пышка Валя Дристова. Она, вызывая наряд, говорила в трубку горячо и прямо без всякой дрожи, что, мол, приезжайте скорее, а то сейчас поубивают друг друга…

Тит сдержал натиск крепкого сына. Он пошёл на хитрость и плюнул тому в лицо. Он тут же пробил крепко под дых. Тимоша задышал тяжело и схватился за свой пояс. Ему это стоило ещё десяти ударов по лицу. Он засморкался, кое-как отмахиваясь от разъярённого бати. Тит же крыл матом всех подряд, но больше доставалось сынку. Он сильно бесновался. Тит схватил того крепко за волосы на голове, где красовался небольшой зеленовато-красный ирокез. Тит ещё громко заорал, что, мол, ты как петух… Сейчас закукарекаешь сволочь. Я тебя научу любить Родину. Иди, прогуляйся лось буйный. ААААА… АААА…

Батя Тит повалил сыны на подоконник и ловко выбросил на улицу, кувырнув того за ноги. Тимоша свалился грузно на волчий куст, где сильно ободрал своё порочное лицо. У него теперь там круто ломило бока. Он пока приходил в себя, уже приехал наряд копов. Они живо упаковали буйного Тимошу, который ещё оказал небольшое сопротивление. Он заорал на весь двор, что, мол, я вернусь скоро домой папочка. Так и знай… Я вломлю тебе. И вам всем вломлю, кто копов вызвал. Так и знайте. Не будет вам Нового года. Я вас всех проучу. Всех проучу. АААААА… АААА…

Тимоша угодил в камеру временного содержания и получил пятнадцать суток ареста за все свои дерзости. Он присмирел, после отбытия наказания. Тима домой вернулся, как миленький и шёлковый. Но уже через неделю сорвался, напившись портвейна. Тима вновь устроил небольшую драку с батей, где победила бензопила «Дружба».

Повеял со свистом ветерок. В сегодняшний день Тимоша он же Матюк сорока пятилетний панк нёсся на битом мопеде, которым рулил весьма ловко. Он рослый накаченный мускулами бородатый редкий тип. У него порочное язвительное лицо, а глаза раскосые, тёмные всегда чем-то недовольны. Позади него на кожаном сидении держался весьма развитый приятель панк Брюква. Он тоже бородатый. Он на своей голове носит розовый ирокез и обожает модничать. Его прозвали так потому, что он любит есть сырые овощи. Он зубастик. У него яркий белый оскал. Он своим лицом прямо сильно напоминает футболиста Суареса. Но футбол далеко не его стихия. Брюква сейчас держал в руках зелёную свежую весьма высокую ёлочку, которую он со своим приятелем пять минут назад стибрил на городской площади. Они на лобном месте заодно свели с ума продавщицу Валю Ростову. Она большая пышка по природе. Она просто очумела, когда наглые панки прихватили свежую пушистую ёлку и тут же быстро помчались на мопеде. Они ещё закричали, что, мол, с Новым годом клуша жирная. Мужика тебе богатого. А нам ёлку. С Новым годом мамаша. Хаахахааа…

Панки мило помахали женщине руками и ещё попытались изобразить невинные лица. Но у них получилось совсем неправдоподобно. Они смеялись громко, как кони ржали. Валя Ростова побежала со всех ног за дерзкими тунеядцами. Она даже бросила в них снежок, но промахнулась. Валя с горечи и с досады свалилась с ног. Она ещё закричала им вслед, что, мол, стойте козлы. Отдайте ёлку. Чтоб вам провалиться негодяи. Я вас запомнила. Я сейчас Паше Аралову позвоню. Он у меня не последний человек в городе. Он у меня ёлку покупал. Мы вас живо схватим. АААААА… АААА… Стойте придурки. В кутузке будете хоровод водить у моей ёлки…

Валя живо взялась за телефон и быстро набрала один красивый номер. Она сразу дозвонилась до Паши, который посчитал, что это дело чести. Он быстро поднял все свои связи, которые накопил за несколько лет. Паша подключил к делу знакомых гаишников, байкеров, куртизанок, бродяг, трутимовцев, скаутов и приятелей с этого района. В их число попал и ветеран труда в прошлом ударный комбайнёр восьмидесятилетний крепыш Филимон Колотов. Он завсегда гуляет со своим огромным московским сторожевым псом Шерифом в районе знакомого всем проспекта.

Паша Аралов рослый не в меру упитанный щекастый тип. Он мастер стен-дапа на местном телевидении. Он не смог усидеть на месте. Он сорвался из своего тёплого кабинета, который располагается в здании теле радиостанции, где он обожает флиртовать с красивыми девушками. Он посчитал, что может стать рыцарем в глазах Вали Ростовой. А возможно у него наконец-то будет секс, если он лично вернёт украденную ёлку пышногрудой продавщице. Он уселся в свою подержанную уже двадцатилетнюю тачку марки «шанс» и тут же погнал как шальной по московским улочкам. Паша пару раз чуть не съехал с дороги. Он лишь недавно получил водительские права. Он ещё не знал, что те же самые полупьяные панки нарисовали ему на капоте неприличное слово краской из баллончика. Они уже наследили, устроив драку в баре «Поплавок», разорили на триста рублей попрошаек-бродяг в переходе метро и даже наехали на эпичного депутата Морозина. Они подрезали у эпичного стиляги фетровую дорогую шляпу, которую сразу запустили по ветру, когда бешено понеслись на своём мопеде.

Ветер свистел. Повсюду круто порошили снежинки. Кутузовский проспект тянулся далеко. Кругом ярко мерцали огни светофоров и дорожных знаков. Автомобили мчались большими потоками в разные стороны. Здесь же раз за разом закладывали крутые виражи на битом мопеде нагловатые полупьяные панки Матюк и Брюква. Они, распив остатки портвейна, избавились от бутылки. Они, поймав смешинку, теперь веселились буйно. Матюк выжимал всё, что можно из мотора. Он давил на гашетку, а поток воздуха прямо освежал и холодил. Панк Брюква крепко держал в руках ёлку и боялся выпустить её из рук. Панки веселились. Но всё же они несколько опешили. Вой сирены и проблесковые яркие маячки служебного автомобиля быстро дали о себе знать. Блюстители закона сели им на хвост. Они даже воспользовались громкоговорителем через рацию, через которую мило посоветовали остановиться на краю дороги или у тротуара. Но тут же получили отрицательный ответ. Панк Матюк не выдержал. Он показал факью, а ещё закричал, что хрена с два вы нас поймаете. Сначала догоните сопляки. Вы ещё пороха не нюхали. Вот вам факью. Хаахахахааа…

Панк Матюк странно веселился. Он надавил на гашетку и драматично обогнал несколько встречных автомобилей, которые сбавили ход из-за светофора. Матюк же решил не тормозить. Он живо промчался через перекрёсток на запрещающий сигнал светофора. Он топил на всю катушку и чудом избежал столкновения с тёмной «Волгой 31105», за рулём которой восседала гламурная бестия Вики Оденцова. Сексапильная малышка, не сдержавшись, показала факью панкам. Она ещё крикнула им вдогонку, что вы, мол, тупые недопёски…

Матюк даже не заметил помехи. Он вновь выкрутил ручку газа и решил выжать из мотора мопеда всё, что только можно. Но стальной «конь» напрочь отказывался ехать свыше пятидесяти семи километров в час. Его корпус так задрожал, что, казалось, сейчас разлетится на запчасти, а колёса витые на лысой резине уже гулко засвистели. Матюк не сбавлял обороты, а руль держал крепко. Он был верен сам себе и жаждал встретить Новый год, также весело. Его приятель панк Брюква несколько спасовал. Он забеспокоился. Он вновь заприметил неподалёку автомобиль блюстителей порядка. Его напугал и гул золотистого внедорожника, за рулём которого находилась молодая бойкая девушка фигуристка Саша Русова. Она мобильно подключилась к поиску несчастных панков. Её поддержали её приятели по группе в контакте и её родные псы. Они, вылезая в люка, загавкали громко. Трутимовцы стали бросать в панков тухлые помидоры и закричали громко, что вы тупые балбесы. Верните ёлку тётинке. Это не по-пацански козлы. Вы тупые панки. Вы вас забросаем помидорами…

За ними следом уже мчался лично Паша Аралов на своём битом седане. Он пытался выскочить вперёд. Но у него не получалось обогнуть долгий поток автомобилей. Он злился сам на себя, то и дело ударяя по рулю. Он уже видел похитителей ёлки. Паша всё же несколько в своих мыслях витал в облаках, где уже занимался любовью с пышкой Валей Ростовой. Он уже оголённый с нею же жарко танцевал у той самой ёлки в новогоднюю ночь. Паша бесился. Он видел панков на мопеде, он видел и ёлку, но взять её не мог. Его этот факт сильно выводил из себя. Он, не выдержав, пошёл на резкий обгон и врезался в яркий «кадиллак» местного качка Олега Кувшинникова. Крутой рослый видный делец просто офигел и обезумел. Олег не сдержался, вылетев из-за руля как пуля. Он выказал оскал как у бульдога. Олег просто вытащил Пашу Аралова через дверное стекло из салона тачки и тут же стал отбивать ему лицо своими бетонными кулаками. Он сказал прямо, ты мне заплатишь за всё сопляк мамин. Ты хоть знаешь, сколько стоит эта тачка. И как она мне досталась. Через что я прошёл ты козявка липкая? Вот тебе ещё морда наглая. Ты где права получал? Ты будешь пахать на меня всю жизнь…

Паша лишь слегка махал руками, чуть защищаясь. Он уже не сопротивлялся. Его любовные планы на вечер мигом рухнули.

Ветер свистел. Панки Матюк и Брюква неслись на мопеде и по виду не собирались тормозить. Брюква ещё больше смутился, заметив в небе небольшую вертушку, которая закружила над проспектом. Ему показалось, что вертолёт прибыла по их душу. Паша Аралов постарался, подключив к поискам шальных панков своих приятелей из аэроклуба «Вымпел». Его приятели быстро взяли след. Вертушка теперь кружила над Кутузовским проспектом. Панк Брюква несколько запаниковал и не сдержался на кроткие слова. Он закричал, что, мол, Матюк я бросаю ёлку. Они нас спалили все. Их слишком много. Что за фигня-то началась. Мы так не договаривались. Надо валить… Смотри, за нами копы едут, какие-то ещё придурки на джипе, потмо вертушка. Нас ослепляют уже. Надо валить. Меня мама будет ругать. Я бросаю ёлку.

Панк Матюк сразу дал горячий ответ. Он был как шальной. Он словно как пёс с цепи сорвался. Он, выжимая гашетку, заорал, что, мол, я тебе брошу ёлку… Она наша ёлка. Она моя ёлка. Я бате обещал ёлку на новый год. В том году он пьяным срубил ёлку в лесу. А его копы спалили… Его посадили даже на несколько суток. Я обещал бате ёлку. Если не принесу он мне вломит. Так что не вздумай выбросить ёлку Брюква, а то я из тебя ёлку сделаю и будешь стоять весь Новый год в гирляндах у нас дома. Плевать на этих придурков. Мы свалим. От копов оторвались уже. Я знаю, как свалить. Смотрел ограбление по-Итальянски. Мы просто с ходу заедем в фуру. Мопед перекрасим и нас больше не запалят. Держись Брюква…

Панк Матюк со всей силы выжал гашетку. Мотор мопеда крепко задрожал, а из глушителя посыпались искры. На спидометре стрелку заклинило на предельной скорости. Мопед разогнался моментально, но тут же отказали тормоза. Панк Матюк всё же не смутился. Он умело успевал объезжать встречные тачки и ни разу не дал маху, мигом оторвавшись от преследователей. Но вертушка висела над ними и не собиралась улетать, а яркий луч озарения падал на мопед и держал шальных панков в лёгком напряжении. Они всё же не дрогнули и неслись на мопеде быстро вперёд. Панки вновь затерялись в автомобильном потоке, где возможно бы затерялись и умчались, а потом пойди, сыщи их в Москве. Они бы нарядили эту ёлку в новогодние игрушки и, наверняка, бы даже танцевали и водили хоровод. Матюк и Брюква позвали бы на огонёк деда Мороза со Снегурочкой. Они бы вдобавок попросили бы тех за определённые деньги показать стриптиз. Или они сами бы им прочитали стишки и показали бы красивый номер с раздеванием. Могло быть и так и по-другому. Но на их беду впереди держался свадебный кортеж. Колонна автомобилей ехала небыстро, сопровождая большой белый лимузин, в котором уже красиво зажигали жених и невеста. Они, расписавшись и выпив пару бутылок шампанского, решили не откладывать на потом свои любовные игры. Ведь у них под рукой находилось в тачке всё, что нужно. Они неистовствовали, вновь воссоединившись, спустя тридцать пять лет. Микула и Олеся расстались тогда дурно и некрасиво. Они учились в молочной академии. Он механизатор. Она животновод. Они быстро нашли общий язык и красиво зажгли в раздевалке вуза. Микула быстро оголил сочную милашку и воспользовался её простотой и наивностью. Он повалил её на чьи-то куртки, а между пылкими ласками, то и дело красиво признавался в любви. Микула даже прочитал потешные стишки. Олеся забеременела и ушла в декретный отпуск. Микула забросил учёбу. Его забрали в армию. Он после службы узнал по телефону, что Олеся живёт в их родной деревушке. А злые языки приплели, что она отдаётся всем прохожим молодцам… Что она вновь от кого-то забеременела…

Микула взбесился. Он запил и не просыхал несколько месяцев. Он не пожелал явиться в деревушку. Парень отправился в дальнее плавание на корабле простым матросом. Его долго носило в море, пока он не вернулся. Микула тогда узнал, что Олеся одна одинёшенька. У неё никого никогда не было кроме его любимого. Микула несколько одичал. Он пришёл в местную пивную, где крепко навалял своим старым приятелям. Он, не дрогнув, раскидал четверых амбалов. Микула ещё врезал пышке официантке Альке, которая неровно к нему дышала. Она тогда накрутила всякой ерунды. Хотя спала со всеми мужиками, которые хватали её за юбку. Микула наградил её пятью пощёчинами, расквасив крепко нос. Он крепко побил всех её любовников и сразу побежал к любимой. Микула прямо оторвал двери дома. Он обнял пышку Олесю и горячо поцеловал в губы. Она тоже отвечала взаимностью. Молодые люди вновь признались в любви друг к другу. И решили больше не расставаться. Микула решил гулять на все деньги, а свадьбу решил провести с шиком в Москве, как они мечтали ещё тогда, когда учились в вузе. Они теперь ехали в дорогом лимузине по Кутузовскому проспекту. Они неистовствовали и любили друг друга крепко, как никогда. Микула прямо порвал белое платье на милашке и сочно впился губами в её большую седьмого размера грудь. Олеся лишь пылко вздыхала и жаждала большего от своего мачо. Микула же, долго не знав любви, рвал и метал одежду. Он не пожалел даже её белые трусики, которые мигом лопнули по шву. Микула решил на счастье выбросить нижнее кружевное красивое бельё милашки в дверное оконце. Он сделал это со своей лёгкой руки. Рваные белые трусики весьма большого размера круто полетели по воздуху и живо закрутились. Ветер поднял их сначала высоко, но затем отпустил, ниже и ещё ниже. Белые рваные трусики миновали по воздушной волне несколько десятков метров. Их крутило и вертело и раскрывало широко, пока они не приземлились прямо на лицо панка Матюка. Шёлковая ткань плотно обволокла тому глаза. Он сразу утратил видимость. Панк Матюк не сразу осознал, что случилось. Он несколько запаниковал и всё же ехал на мопеде на автомате. Он, даже не сбавляя обороты, стал крыть кого-то матом. Матюк всё же не с руки, но убрал со своего бородатого лица рваные трусики. Но в тот же момент увидел перед собой розовый седан, за рулём которого восседала гламурная крошка Ника Дзодик, а мопед на бешеной скорости просто влетел в передок тачки, где сразу встал на переднее колесо. Панк Матюк не удержался за руль. От ударной волны его просто выбросило вперёд. Он запорхал как зяблик с ветки на ветку, а в полёте ещё успевал материться. Его приятель Брюква выпустил из рук заветную ёлку и полетел туда же за своим корешем. Он заорал громко, чтобы стало легче. Брюква рухнул на крышу соседнего серебристого джипа. Матюк улетел дальше своего приятеля и где-то пропал между автомобилей. Но прежде поцеловал своими губами стеклянную стенку микроавтобуса. Он в итоге съехал плавно вниз под волнительные охи пассажиров. Мопед перевернулся вверх тормашками. Его бак оторвался от рамы и резко полетел, круто кувыркаясь в сторону, а мотор сразу затих. Ёлка же взлетела высоко и, кружась, пала прямо в кузов набиравшего скорость грузовика, набитого снегом. Зелёная пушистая красавица встала на свою ножку и куда-то поехала в неизвестном направлении, но выглядела красиво даже без всяких новогодних игрушек и звёздочки на пике.

Ветер веял резко. Повсюду порошили снежинки. На дороге началось небольшое столпотворение. Автомобили встали в ряд, а гул клаксонов не утихал. Тут же появился наряд копов. Их автомобиль дал о себе знать яркими проблесковыми маячками, а громкая сирена несколько разогнала случайных зевак. Блюстители порядка живо скрутили за руки нагловатых панков. Их повели в сторону автозака. Панк Матюк, проводив смутным взглядом ёлку, буйно запел песенку.

– В лесу родилась ёлочка. В лесу она росла. Зимой и летом стройная весёлая была. Хаахахааа… Метель ей пела песенку. Спи ёлочка бай-бай. Мороз снежком укутывал, смотри не замерзай. Хахахааа… Брюква это всё из-за тебя. Это ты виноват придурок. Это всё он. Посадите его козла надолго. Хахахааа…, – не унимался он.

Матюк, сморкаясь багряной влагой, дурно улыбался. Он сейчас напоминал шизика. Панк Брюква был в шоке. У него круто рябило в глазах, а на носу появилась большая царапина. Его левое ухо затекло и опухло. Он немного оглох. Но живо пришёл в себя. Он решил сразу оправдаться и смело заявил.

– Это всё он придумал Матюк. Он меня подговорил. Я не хотел. Можно, я пойду домой. Я обещал маме вымыть посуду. Я не с ним. Он придурок. Он таким родился и батя у него психопат. Он даже в пустынке лежал пару раз. Он такой и есть. Матюк виноват. Он угрожал мне расправой. Он запугал меня. Потому я с ним был. А я не такой как он. Я нормальный парень… Я даже хотел копом стать. Это он псих и его лечить надо. Отпустите меня домой. Я больше не буду. Это всё Матюк. Его надо судить и отправьте его куда-нибудь подальше. Куда-нибудь в Сибирь или на Чукотку. Вот именно туда его психа отправьте…

Панк Брюква не унимался. Он кричал и хотел вырваться. Но уже не мог. Его приятель Матюк дурно громко смеялся и, казалось, совсем не соображал. Его левая сторона лица крепко затекла кровью. Блюстители порядка не колебались, напомнив задержанным панкам об их правах. Их повели быстро, крепко держа за руки в наручниках.

Веял морозный ветерок. Круто порошили снежинки. По проспекту в разные стороны неслись потоки автомобилей. Здесь же притаилась, как аллигатор в мутной широкой реке, белая «Черри». Тачка двигалась плавно, а на снежном гладком кузове сверкала тёмная наклейка в виде фигуристки на коньках. Она показывала свою отменную гибкость и растяжку. На слегка тонированных стёклах игрались блики местной действительности. Все блики странно то расплывались, то кривились и даже танцевали. За рулём модного кроссовера восседала фигуристка Анна Шербакова. Она как всегда выглядела на миллион. У неё на голове волосы убраны стильно в своего рода домик, а серебристая заколка блестела. Лицо несколько гламурное белело, – щёки немного румяные округлились, бровки темнели домиком, глаза цвета лунной ночи смотрели прямо, а губки ярко-красные от помадки выглядели бантиком. Её украшала модная короткая шубка расцветки благородного леопарда. Под ней виднелась алая блузка, а упругая грудь открывалась весьма богато. У неё сочные «лимончики», а соски острые, как стрелки. Казалось, Анна спросонок собиралась быстро после бурной любовной ночи или после яркой весёлой танцевальной коктейльной вечеринки. Её низ украшали светлые джинсы и белые дорогие сапоги на длинном каблуке.

Анна слегка зевнула и уверенно держалась за руль. Она, как и многие автолюбители, кто держался левой полосы, засмотрелась на странную аварию. Анна недоумевала и даже позволила себе мило улыбнуться. Хотя она ещё как сопереживала несчастным панкам, которым явно стало больно, когда их мопед на большой скорости влепился в седан. Анна ехала небыстро и прямо увидела и момент погоди и роковой момент, когда уже шальные панки порхали как воробьи или голуби в воздухе. Анна именно в этом самый момент решила слегка улыбнуться, но тут же закусила губу и прищурила глаза, переживая за летящих по воздуху панков. Их мопед перевернулся и сильно задымил. Они же улетели, примерно, в одну сторону. Их теперь, беснующихся, вели копы в сторону долгожданного автозака. Анна же прокручивала момент с ёлкой, которая чудным образом оказалась в кузове грузовика и поехала куда-то дальше уже без панков. Анна, держась за руль, замечталась. Её автомобиль ехал небыстро и плавно в потоке. Его мотор пел ровно свою песню, а фары сияли ярко. В салоне тихо шипело радио. Анна чуть помотала головой. Её мысли путались. «Вот это да. Эти придурки так тупо попались копам. Они, видимо, совсем больные на голову. Я бы так не поступила. Они угоняли ведь… Блин всё ради той ёлки. Они, видимо, её свистнули где-то? Вот же балбесы. Я видела всё. Я-то думала, что за шум. Эти придурки врезались на мопеде в тачку на бешеной скорости и так полетели. Прямо как в кино. Как в настоящем кино. Но всё взаправду. Вот это да. Такое увидишь не каждый день. Мне что повезло, получается что ли. Наверное, повезло. Сама себя не узнаю. Я даже улыбнулась, когда они полетели… Что со мной? Видимо, у меня был недавно стресс, который ещё не выветрился. Как-то так. Спасибо деревенщине. Ведь он заварил эту кашу с самого начала. С того самого дня, когда он явился ко мне в Москву. Деревня блин редкая. Это всё он начал придурок. Он не лучше этих панков на мопеде. Но всё же у него есть тормоза. А у этих явно никаких тормозов. Зачем они свистнули ёлку. Да мало ли зачем? Новый год и все дела. А у них, видимо, не было денег. Они всё спустили в баре. Там они веселились всю ночь и захотели продолжить своё веселье. Они решились свистнуть ёлку. Кажется, я точно всё определила. Не могу понять одного. Ради забавы я бы на такое не повелась. Схватить ёлку и удирать от копов на мопеде… Это круто с одной стороны. Но ведь они были обречены. Неужели они думали, что свалят. Их никто не поймает и они поставят ёлку у себя дома. А потом будут веселиться. Это могло быть, если бы они свалили. Но они не свалили. У них не было шансов. Ещё и вертушка кружит. Блин всё это ради этих панков и ёлки. Вот это да. Прямо блокбастер под названием «Елка в полёте». Она красиво так полетела. Я видела, как она закружила по воздуху. Эти панки придурки. Но они запустили волну. Они свистнули ёлку у кого-то. Им она не досталась и теперь она милашка такая упала в кузов грузовика, набитый снегом. Кому теперь она достанется. Наверное, водителю грузовика. Кому ещё? Если только он её заметит. А если он тупо выгрузит снег. А ёлка такая милая останется под снегом. Это будет обидно. Тогда лучше бы она досталась панкам. Хотя они её ведь не заслужили. А может, мне ехать за грузовиком и ёлка достанется мне одной. Я подожду, пока водитель выгрузит снег… Или он выйдет где-нибудь по малой нужде. Я заберусь в кузов и ёлка моя. Такая красивая ёлка. Я что-то себе много напридумывала. Хотя это реально. Если бы не одно но…», – подумала она.