Шанс на счастье

– Принеси из кладовой пакетик крысиного яда, – приказала она ему и вновь обернулась ко мне: – Разложите по углам несколько шариков, и совсем скоро вредители покинут дом.

Я поблагодарила старушку. Еще раз выслушала, что нужно быть осторожнее, потом приняла из рук дворецкого пакет и, попрощавшись с гостеприимной хозяйкой, отправилась домой. Настроение после визита к леди Райре было противоречивым. С одной стороны, я радовалась, что удалось начать отношения с соседкой. С другой же – она выглядела взволнованной, когда намекала на то, что местные аристократы так просто не отстанут. Как воевать с богатыми и влиятельными соседями, я не представляла.

В дом входила с видом победителя. Вздернула подбородок и окинула крысенышей надменным взглядом, а поймала в ответ недоуменный Эллада.

– Если что, – осторожно заговорил мужчина, – грызуны не способны распознавать эмоции. Если вы думали унизить крыс или заставить их переживать, то не получилось.

– Я отраву принесла, – отмахнулась я. – Леди Райра сказала, что нужно разложить по углам несколько шариков.

Заглянула в пакет, нюхнула. Синие шарики по виду напоминали хлопок. Такие же неровные и пористые. Пахли они отвратительно, и что-то мне подсказывало, что жители дома могут уйти вместе с крысами, лишь бы не задохнуться. Вонь была как из корыта с мыльной водой, которая простояла не одну неделю, смешанная с запахом пропитанных потом чулками.

– О, боги, – Эллад зажал нос, подойдя к пакету и заглянув в него. – Может поживем с грызунами?

– Нет уж! Питомцев нам еще не хватало. Где все?

– Шенни и Мэй на кухне, близнецы чистят снег за домом. Я как раз иду помогать им, нужно сделать тропинку от входа, а то Нюра ругается. Громко ругается, незнакомыми мне словами. Кстати, она ушла в центр, сказала, что вернется вечером.

– А Пирси?

– Та темноволосая девочка? – задумчиво спросил мужчина.

– Да, она.

– Не видел ее после вашего ухода, но, кажется, она в своей спальне.

Эллад забрал лопату из кладовой и отправился чистить снег, чтобы “Нюра не ругалась”. Я-то знала, какими заковыристыми выражениями она может описать свое негодование, поэтому Эллада понимала – когда ругается Нюрка, всем хочется схватиться за лопаты. Все-таки, в Ассоне таких слов еще не придумали.

Мэй и Шенни с радостью вызвались помочь мне, когда я нашла их на кухне. Девчонки пытались отмыть пол, столы и шкафы от следов жизнедеятельности крыс, а те продолжали бегать по уже вымытым поверхностям.

Синие шарики мы раскладывали руками, предварительно надев перчатки во избежание отравления. Уже через несколько минут грызуны занервничали, принялись сбиваться в кучки, а потом разбежались по тем комнатам, в которых отравы еще не было. Яд работал, и это не могло не радовать.

К вечеру, когда двор был чист от снега, а мы с Мэй и Шенни заново помыли кухню, выбросили продукты и почистили полки в кладовой, вернулась Нюра. Детей, да и постояльца нужно было чем-то кормить, поэтому мы с подругой решили вдвоем сходить в лавку за едой.

Вышли поздно, но до закрытия мясной и чайной лавки время еще было, так что мы не торопились. Прогуливались, наслаждаясь тишиной и начавшимся снегопадом. Пушистые снежинки дарили ощущение уюта и покоя. Лениво планируя, они оседали на белоснежный наст, щекотали мои щеки, забирались под воротник. Я улыбалась снегу, а Нюрка ворчала:

– Зря только чистили двор! Ну что это такое, Агата? Ты помнишь, чтобы в нашем родном городе было столько снега? Вот и я не помню.

– Мы жили в южном Краснодаре, Нюр, – засмеялась я. – В Ассоне тоже есть города, где не бывает таких сугробов, как в Мельсоне.

– Давай переедем туда? На юг, а?

– Напоминаю, что на нас ответственность за детей.

– А когда они вырастут, переедем?

Я подавила смешок. Подруга, несмотря на пережитое, все еще оставалась наивной. Ее витание в облаках иногда забавляло, а иногда, как сейчас, заставляло задуматься. Я ведь и правда никогда не представляла себя полноценной жительницей этого мира. Да, хотела домик, но даже тогда видела себя воспитательницей в монастыре. А каково это – просто жить для себя? Ходить на работу или заниматься хозяйством, встречать мужа вечером горячим ужином? Растить своих детей. Завести кошку или собаку. Жить в свое удовольствие, больше не вспоминая родину.

– Ой, смотри! – Нюрка, уже напрочь забыв о том, что двор снова занесет, радостно прыгала на месте, указывая рукой на что-то впереди. – Агата!

Я проследила за ее взглядом. Далеко над крышами домов бесшумно взрывались фейерверки. Красочные цветы распускались в воздухе, озаряя утопающий в полумраке город.

– Магические артефакты! – с восхищением прошептала подруга. – Я думала, увижу их только во сне! Боже, как красиво!

– Лавки скоро закроются, – намекнула я, сворачивая к одному из торговых домиков. Почему-то мне фейерверк испортил настроение, а не поднял. Позади остался сиротский приют, в котором дети на праздник каждый год ели пустую кашу и лепешки, а впереди, еще задолго до праздника, люди тратили баснословные суммы на редкие артефакты.

Снежинки летели в лицо, а потому я не увидела, что в мою сторону шагает мужчина. Он меня тоже не заметил, и мы врезались друг в друга.

– О, простите, – незнакомец перехватил меня за локоть, когда я едва не упала.

– Все в порядке, – поспешила заверить его. Моргнув, прищурилась, чтобы лучше видеть лицо мужчины.

Незнакомый мне господин хорошо выглядел, и был очень симпатичным. А потому я решила, что именно о нем говорила Нюра. Спрашивать у подруги не стала, но, обернувшись, взглянула на нее вопросительно. Девушка стояла с равнодушным видом, будто впервые видит этого человека. Что ж, значит, не Гаррет.

– Простите, – снова заговорил мужчина. – Я ищу сиротский приют, который находится в Пятом северном квартале. Я ведь в северном, верно?

– А зачем вам туда? – Нюрка мигом подскочила. – Если вы к госпоже Миртелле, то она погибла несколько дней назад.

– Нюра! – шикнула я. Но тоже занервничала, потому не стала сразу сообщать адрес. – Если вы подождете, пока мы купим продукты, то проводим вас.

– Благодарю, – улыбнулся мужчина, а потом обратился к Нюре: – Нет, я не к госпоже Миртелле. Мне нужна новая воспитательница.

ГЛАВА 7

Я уже шагнула ко входу в мясную лавку, да так и застыла. Нюрка же пошла в наступление:

– Зачем она вам?

– У меня к ней личный разговор, леди.

– Мы не леди, к слову. Что за разговор? Откуда вы узнали, что в приюте новая воспитательница? Агата, а ты чего молчишь? У тебя какие-то секреты от меня?

– Нюра, – я укоризненно глянула на девушку, и та неохотно замолчала. – Простите ее, господин…

– Ральф Холгер, – мужчина отвесил легкий поклон. – Можно обращаться по первому имени.

– Что ж, Ральф… Я та, кого вы ищите. Приют в этом квартале всего один. Но все же – в первую очередь я должна купить продукты, а потом мы с вами поговорим в теплом… – я осеклась, вспомнив, что кабинета у меня больше нет. – На теплой кухне.

– Я помогу вам донести покупки, – кивнул Ральф.

Мужчина остался на улице, а Нюрка бросилась вслед за мной. Над дверью звякнул колокольчик, когда мы вошли внутрь, и из-за прилавка появилась кудрявая голова мальчишки лет пятнадцати. Я видела его уже, когда в прошлый раз покупала мясо.

Мы быстро взяли столько, сколько могло понадобиться на три приема пищи. Много покупать не стали из страха еще одного крысиного нашествия. Следом забежали в другую лавку, за крупами, а потом в молочную. В молочную, собственно, я не заходила, отправила подругу. Госпожа Ветердон с ней еще не была знакома, а вот при моем появлении она могла повести себя крайне неадекватно, и не видать нам тогда молока и сыра.

– Я еще сладостей хочу купить, – вручив свертки Ральфу, я заскочила в лавку, что была напротив молочной. Как все-таки удобно располагаются магазинчики на торговой улице! Можно сразу купить все необходимое, и не оббегать половину города, как в Дороне на рынках.

Сладости оказались жутко дорогими. Как, впрочем, и все продукты на этой улице. Все же, находилась она в квартале богатеев, а им не положено покупать дешевые товары. Наверное, стоит в следующий раз все-таки поехать на рынок.

Я все-таки купила коробочку шоколадных конфет за семь серебренников и пачку песочного печенья за три, чтобы порадовать детей за ужином. Да мне и самой без сахара уже становилось тошно. Сладкоежкам тяжело без конфет и пряников, и я убеждала себя, что трачу деньги на собственное душевное спокойствие.

Вернулись мы в дом, где уже почти все спали. Уставшие за день сироты разомлели в своей спальне у огня и заснули, и только Мэй с Элладом на кухне при свете одной свечи пили кипяток.

Я передала им пакеты с продуктами и Нюрку. На вопросительные взгляды, когда Мэй и Эллад увидели Ральфа, качнула головой – объясню потом. Так как кухня оказалась занята, мне не оставалось ничего другого, кроме как пригласить гостя в свою комнату. Да, не положено. Но не сидеть же нам в гостиной, где каждый может подслушать разговор? А то, что он будет непростой, я чувствовала. Кому могла понадобиться я? У меня даже знакомых в Мельсоне не было!

– Прошу прощения, что вынуждена приглашать вас в эту комнату. Из моего кабинета сделали спальню для детей. В их было слишком холодно.

Зажгла масляный фонарь и поставила на стол. Мужчина отодвинул стул, а я заняла место на кровати.

– Итак, – вздохнув, скрестила руки на груди. – Что привело вас ко мне?

– Моя дочь.

– Она вас отправила?

– Не совсем, – гость улыбнулся, а мне его улыбка показалась грустной. – Сейчас ей четыре года, не больше.

Я промолчала, не зная, что сказать. По спине отчего-то пробежал холодок.

– Расскажу вам все с самого начала, Агата. Пять лет назад я был помолвлен, но за неделю до бракосочетания будущая супруга сбежала. Оставила записку, что никогда меня не любила. Уже позже я узнал, что Сара беременна. Нашел ее родителей. Моя невеста с ними не общалась много лет, они были в сильной ссоре. Ребенка они тоже не видели, Сара только прислала матери письмо, в котором сообщила, что родила девочку. Я искал невесту, а нашел лекаря, у которого она наблюдалась, он и сообщил, что Сара умерла вскоре после родов. С кем остался ребенок, никто не знает. Жили они в Лимбурге, поэтому и поиски мои проходят именно в этом королевстве.

– Какая печальная история, – пробормотала я, не зная, как реагировать. – Но, при чем здесь я?

– Подозреваю, что моя дочка может находиться в каком-нибудь приюте. И поверьте, я обошел уже почти все в этом городе и в соседних. Не ездил только в другие королевства, но если не найду ребенка в Мельсоне, то отправлюсь туда.

Мужчина замолчал, пряча взгляд в пол. Потом вскинул голову, и меня затопило волной боли в серых глазах.

– В вашем приюте живут четырехлетние девочки, Агата?

– Да… Да. Шенни. Белокурая малышка с голубыми глазами. Она совсем не похожа на вас, Ральф.

– Моя невеста была блондинкой с голубыми глазами. Позвольте мне познакомиться с Шенни? Я должен знать.

– В мире много девочек четырех лет, как вы поймете?

Мужчина, на миг замерев, вдруг принялся раздеваться. Стянул пальто, расстегнул шерстяной жилет и отодвинул ворот, демонстрируя мне родинку в форме косого треугольника на ключице.

– Сара писала своей матери, что у малышки родинка, как у отца. Это отличительная черта моего рода, у всех детей рожденных в семье Холгеров есть такая.

Пламя в фонаре мелькнуло и отразилось всполохами в черных волосах мужчины. Я верила незнакомцу, но никакой родинки у Шенни не видела. Может, просто не замечала, но, в любом случае, отдать ребенка, пусть и родному отцу, не смогла бы. Я не знала кто он, этот Ральф. Соблюдает ли законы королевства, есть ли у него жилье, и действительно ли он может воспитать дочку? В мире ведь так много чудовищ под личинами родных отцов и матерей.

– Вижу сомнение на вашем лице, – заговорил Ральф. – Просто скажите, есть ли такая родинка у Шенни?

– Не знаю. Я с ними совсем недавно, а купает ребенка обычно Мэй. И купает быстро, так как у нас в доме жуткий холод – вы могли заметить, что из вашего рта идет пар.

– Посмотрите? Прошу вас! Агата, я сразу же уйду, если у девочки нет отметины. Я ищу дочь четыре года, поймите. Это долгий срок. Она скоро вырастет и уже вряд ли захочет знать родного папу.