bannerbanner
Погром
Погром

Полная версия

Погром

Язык: Русский
Год издания: 2024
Добавлена:
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
8 из 10

– Это можно легко устроить! – С еще большим облегчением вздохнул Нельсон. – Сегодня же поговорю с Шварцальбером.

– Ну и порядок. – Хлопнул ладонью по столу Войтеховский. – Не выпить ли нам, за это дело, по бокальчику?

– Еще рано. – С сомнением сказал Нельсон.

– Это в Америке, может быть рано. В Шаффурте такого понятия, как «рано», не существует. Здесь выпить никогда не поздно.

Нельсон согласно кивнул и, выдержав паузу, сказал:

– Пока Смита, с нами, нет, хотел спросить. Вы насчет того что бургграфу требуются специалисты в такой специфической сфере деятельности, как разведка и контрразведка, говорили серьезно?

– Вполне серьезно. Мое предложение остается в силе.

– Хотелось бы поподробнее узнать о перспективах переезда. Нет, положительные моменты проглядывают отчетливо…

Вице-адмирал, с тоской, взглянул на фактурную служанку и снова перевел взгляд, на тайного советника.

– Но хотелось бы – поподробнее.

Поподробнее, оказалось, что Шаффурт – центр мироздания.

– Вселенскому Надзору и вашему президенту мы выдали очень сдержанную информацию. Типа того, что здесь имеются проходы в парочку вселенных, на уровне доисторической эпохи. На самом деле это не так. На данный момент, у нас – около трехсот вселенных, всевозможной природной и общественной формации. Профессор Кант осторожно заявляет, что в перспективе, речь может идти о тысячах.

– Мы, из «нулевой», пробурились только в двести двенадцать! – Ахнул Нельсон.

– Бурить не значит иметь. Вот, то, что мы тут открыли, это все – в собственности бургграфа. Там, где миры заселены, он, в дальнейшем, намерен пользоваться дипломатическими средствами. А, там, где нет разумных существ, можно смело пользоваться всеми природными благами, вплоть до полезных ископаемых. Прикиньте, навскидку, ресурсы Шаффурта.

Когда вице-адмирал немного отошел от полученной информации, Войтеховский продолжил:

– Во-вторых, я гарантирую Вам членство в гильдии. А, это возможность посещать все имеющиеся по соседству миры без всяких ограничений. В-третьих – в ближайшей перспективе, получение дворянства. В-четвертых – получение в лен, от бургграфа парочки земельных владений в живописных местах, для личного пользования. Но дворянство советую, все же, оформить в «нулевой». Заранее. Только – не выше барона. У вас в «нулевой» есть земельный участок?

– Есть небольшое ранчо в Техасе. Лосиная Долина – называется.

– Ну вот, оформитесь, там, как барон фон Эхтайль18 и тогда здесь вам везде будет открытая дорога. В частности – членство в элитарных английских клубах, эпохи модерна.

Вице-адмирал сглотнул.

– Плюс к этому – солидный счет в еврейской финансовой системе. Ну и всякие разные привилегии.

– Сума можно сойти. – Покрутил головой Нельсон. – Только не хотелось бы, чтобы об этом разговоре узнал Смит.

– Не узнает.

– Тогда, можете заверить его светлость, бургграфа Конрада фон Шаффурта, что как только мною будут выполнены все обязательства, по отношению к президенту США, я буду проситься к нему на службу.

– Прежде, чем проситься к его светлости на службу, нужно доказать ему свою преданность. Маневрами, тут, не отделаешься.

– Слушаю.

– В течение следующего месяца, мы ожидаем завершения поставок оборудования в Шаффурт. Все это будет идти из разных мест. Даже из Китая. Поэтому хотелось бы, чтобы разведсообщество США, не препятствовало этому. Но сразу отмечу – эти поставки не критичны для нас. Для нас важно другое – люди. На Самоа возрастает поток туристов из разных стран. Даже из диктатур и тоталитарных режимов. В основном, это – врачи и ботаники всякие, с учеными степенями. Возможно из стран третьего мира, они будут прибывать, по поддельным паспортам. Хотелось бы, чтобы они попадали на острова беспрепятственно. Поймите – нам, здесь, в Шаффурте, народ лечить надо; университеты открывать. И, еще нам нужен список всех шпионов и разведчиков, орудующих на Самоа. Гильдия и правительство Независимого Самоа уже окончательно запутались, кто есть кто.

– Святое дело! – Воспрянул Нельсон. – Можете не сомневаться. Только пусть меня как-то ставят в известность – относительно ваших протеже.

– Хорошо. Ждите связного. И, считайте место – за вами. Как назвать вашу должность мы еще придумаем. Но это будет, что-нибудь неброское. Бургграфу очень нравится ситуация, когда он, в своем статусе, может наплевательски относиться, к сильным мира сего. Разным там королям и императорам.


Начав с утра, вице-адмирал Нельсон продолжал этот праздник жизни до обеда. Под скептическим взглядом, директора ЦРУ, Джона Смита, он выпивал и закусывал. А, поскольку за все платила гильдия, делал это от души. В перерывах между выпивкой и поглощением пищи, Нельсон выходил прогуляться по двору. Там он вел неполиткорректные беседы с дворовыми девками, а некоторых даже похлопывал по заду. Смита, от всего этого, пронимало дрожью, а местным женским особям, все это, было – хоть бы хны. Они не только не избегали адмирала, а наоборот. Как только, тот хлопнув пару чарок, выходил на крыльцо, слетались к нему, словно мухи на сладкое.

Когда Нельсон наконец утихомирился и прилег отдохнуть в своей комнате, на втором этаже, Смит остался сидеть в таверне и размышлять о бренном.

Возвращение Войтеховского из города, обрадовало директора управления. Но не до такой степени, чтобы броситься к нему объятья. Он просто встал ему навстречу, демонстрируя, что есть дело.

Когда оба присели, Смит наклонился ниже к столу и сказал:

– Пока Смита, с нами, нет, хотел спросить. Вы насчет того что бургграфу требуются специалисты в такой специфической сфере деятельности, как разведка и контрразведка, говорили серьезно?

– Очень серьезно.

– Надеюсь – это останется между нами?

– Обещаю. – Сказал Войтеховский и перекрестился. – Iuro per caput Ioannis Baptistae19.

– Ага. Ладно. Знаете, Войтеховский, вся эта ситуация с Шаффуртом, напоминает мне предреволюционную. В силу своей специфической деятельности, мне дано замечать то, чего не замечают другие. И, скажу вам – времена грядут хреновые. Вся нынешняя система дышит на ладан и в случае крупного кризиса, с вероятностью девяносто девять процентов – накроется пиздой. Даже не медным тазом, а именно так, как я сказал.

– Знаете, Джон, тут я с вами полностью согласен. Взгляд историка, он, тоже – очень специфический. Существование Шаффурта, не просто бельмо, на глазу, оно подрывает все основы.

Смит согласно кивнул.

– Как, вы сами понимаете, цепляться мне, за свою должность, это, как держать голову на плахе. В создавшихся условиях, я намерен предложить свои услуги бургграфу. В каком угодно ранге, но лучше всего, конечно, в своем профессиональном качестве.

– Значит, так! – Сказал Войтеховский. – Лен от бургграфа. Это минимум один процент валового продукта целой вселенной. Членство в гильдии. Это даст вам дополнительные привилегии, если захотите заделаться туристом и посетить другие миры. Ну и рыбалка с охотой, у нас, тут – просто замечательные. Разумеется высокая придворная должность. Имеете земельную собственность?

– Нет. – Покрутил головой Смит.

– Купите. Что-нибудь. Хоть – дачу за городом, хоть участок земли в пустыне. Назовите это место так, чтобы оно красиво звучало на немецком. Потом через «Интернет» запишитесь в какое-нибудь дворянское собрание. Зарегистрируйтесь там, как барон такой-то. Пусть они вышлют вам соответствующие бумаги с печатями. Здесь, в Шаффурте, через мою канцелярию, это все пройдет без сучка и задоринки. И, вот вы уже не какой-то жалкий директор ЦРУ, а придворный сановник, барон с леном, приносящим хороший доход.

– Жениться, тут можно будет?

– Так вы, Джон – холостяк!

– В стадии развода. Уже третий год процесса пошел. Дело близится к концу.

– Рубите этот гордиев узел к ебаной матери. Отдавайте ей все, что она требует. Гильдия оплатит ваши услуги должным образом, так, что – не прогадаете.

– Какие услуги?

– Не обременительные. У наших людей, в нулевой, возникают сложности при найме сотрудников. Очень сложно теперь найти закоренелого ретрограда, который подходит для работы в Шаффурте. Все ревизионисты маскируются, как могут. А, в управлении, такие персоны известны и полностью оцифрованы. Нам нужны эти списки, чтобы не терять время попусту. Это гильдии нужно в первую очередь, а там – посмотрим.


Одиннадцатого сентября, на святую Регулу, мученицу, к господину Кейси вновь пожаловали посетители. Когда узника совести окликнул стражник, дежуривший в этот день, Бернхард Полупьяный, тот выскочил из соломы, как чертик из табакерки и кинулся к решетке. В глазах миллиардера ярким пламенем полыхала надежда. Надежда на американский спецназ, надежда на помилование, надежда на делегацию Лиги Наций. Поскольку пламя надежды и слезы счастья застилали ему глаза, первое время, он ничего не мог видеть. Он мог только осязать. А запах в тюремном коридоре стоял просто замечательный. И знакомый.

Протерев глаза, Кейси разглядел, в полумраке, прекрасную даму, в сногсшибательном платье. А, потом, он узнал в посетительнице свою супругу, прекрасную Аманду, светоч всей его жизни…

– Милый, от тебя воняет. – Прервала счастливое всхлипывание Аманда, наморщив свой великолепный носик.

– Аманда-а, дорогая-а-а!

– Фу, Томас, держите себя в руках.

Тут, Кейси разглядел позади Аманды, какого-то франта в средневековом наряде. Несмотря на местный прикид, выглядел щеголь знакомо. Напоминало кого-то, узнику, это лицо. Впрочем, интерес этот был мимолетным, потому, что Кейси разглядел в руках у жены корзинку. И еще нюхом человека, чья пища – хлеб да каша, он уловил божественный аромат копченостей идущий оттуда.

– Ты мне поесть принесла?

– Принести принесла, только не знаю – разрешены ли здесь передачи.

Кейси тихонько заскулил.

– И, вообще, я к тебе – по делу.

– А, это кто – с тобой? Он тоже – по делу? Ты, кто – такой?

– Ян Браун. Журналист.

– А-а-а! Журналист! Так почему, я – тут, если ты журналист? – Дергал решетку Кейси. – Почему не борешься за мою свободу?!

– Это потому, что я – свободный журналист. Экстремист, пособник патриархата и правый уклонист. – Последовал четкий ответ. – Но в данном случае, я выступаю, как поверенный вашей супруги.

– А-а-а! Поверенный! – Простонал Кейси.

– Дело в том, что добропорядочная дама, не может выходить из дома одна. Только в сопровождении. Желательно мужчины.

– А, так ты уже в ее доме поселился!

Не обращая внимания, на перепалку мужчин, Аманда краем глаза разглядывала камеру.

– Ну и запашок, тут – у тебя. – Прервала она сцену ревности. – Томас, ну откуда у меня дом? Просто мы с господином Брауном проживаем в одной гостинице. Вот вместе и вышли. Ну, давай, поскорее закончим с делом. А, то я тут провоняюсь твоими миазмами, не дай бог.

– С каким делом?

– С семейным.

– А, что? Как?! Вы, что не собираетесь брать интервью, чтобы писать о тех пытках, которым я подвергаюсь?

– Помилуй нас, святой Даниил Падуанский! Как будто нам делать больше нечего. Пусть о тебе те, кто – за все хорошее, пишут. Хотя, скажу честно, мне тут по секрету сказали, Томас, что бургграфу их писания – до одного места. Знаешь, здесь в Шаффурте – смерть узника в тюрьме, это – в порядке вещей.

– Почему – смерть? Почему, сразу – смерть?! Аманда, ты – о чем?

– Ну, во-первых – вы ведь не вечный, Томас? Так? Так… Во-вторых сидеть вы здесь будешь, пока Конрад фон Шаффурт не соизволит вспомнить о тебе. А, ведь может и не вспомнить, правда? А, у тебя, здесь, не застекленные окна. Дует. Так, что давай – к делу. Давай?

– Давай. – Всхлипнул Кейси.

– Как ты видишь, твоя супруга, преданно последовала, вслед за тобой и прибыла в Шаффурт. Знаешь, милый, мне тут сказали, что это тянет на подвиг. Меня даже святой могут сделать, со временем.

– Аманда! – Развел руками Браун.

– Да, да. Конечно, дорогой, не стоит святотатствовать!

– Дорогой?! – Зарыдал Кейси.

– Не придирайтесь к словам. – Строго сказала Аманда. – Идем дальше. Значит – так! Поскольку твоя супруга прибыла хлопотать за тебя, то хлопотать мне придется при дворе бургграфа. А, как я, дама благородного происхождения могу показаться при дворе бургграфа, когда у меня одно платье. И, то от гильдии, котик. Напрокат.

– Дама благородного происхождения?! – Попытался потрясти решетку Кейси.

– Совершенно верно. – Невозмутимо сказала Аманда. – Я сама недавно узнала. Тут, совершенно неожиданно в Каракасе нашли старинные документы. Еще колониального периода. И, среди них, есть неопровержимые свидетельства, что ваша супруга, то есть я, ведет свой род от знаменитого венесуэльского графа де ла Гранха.

– Откуда в Венесуэле – графы? – Схватился за свои тюремные патлы, ошарашенный супруг. – И, ты же – Васкес!

– Графы приплыли из Испании, дорогой. Вместе с Колумбом. В Америке, Томас, не первых парах из старого Света были только идальго, кабальеро, графы и маркизы. И десяток герцогов-свинопасов. Васкес – боковая ветвь, старинного рода Гранха. Не перебивай. А, то я потеряю нить. О, чем это – я?! Ага. Значит так. Дабы твоя жена, графиня Аманда Васкес, смогла в приличном виде появиться при дворе бургграфа, ей нужны средства. Будут средства, будет возможность хлопотать за тебя. Чтобы тебе было понятнее – буду лоббировать твои интересы. Короче, здесь, у Брауна – документы. Ян, передай папку… Там – предварительные, для ознакомления и дальнейших переговоров, и срочные. Срочные надо подписать сразу.

– Что – сразу? Вот это – подписать?! Двадцать миллионов?! Куда? «Гильдии Алхимиков»?! Отель «Калифорния» – во временное управление? Ни за что!

– Ну, прекрати, зайка! Фу! А, то я – тоже…

– Что ты тоже?

– Понимаешь, госпожа Кейси-Васкес, это – я, должна обратиться к консулу Шаффурта, на Самоа, чтобы твоим адвокатам выдали визы. В противном случае, на процессе тебе будет предоставлен местный адвокат.

– Ты же сказала, что процесса я не дождусь! – Зло возопил Кейси.

– Ну, адвокаты могут добиться предварительных слушаний. Скажем, озаботиться твоим содержанием. Ты же понимаешь, Томас, что зимой здесь не сахар? Нет здесь никакого отопления. Значит соломы нужно побольше. Адвокаты, могут добиться, чтобы тебе давали ведро. Могут ходатайствовать, чтобы тебя выводили в город, для сбора милостыни…

– Милостыни?! Милостыни…

Кейси плакал.

– Ну, хоть какое-то развлечение дорогой. – Растрогано сказала Аманда. – И, тут, у меня – Колбаски и курица…

– Колбаски… Курица… Двадцать миллионов! Калифорния! Давай бумаги! Какую надо подписывать?


Пересечь пространственный переход, отделяющий нулевую вселенную, от зоны отчуждения под названием бургграфство Шаффурт, оказалось раз плюнуть. Двенадцатого сентября, группа активистов, из сиднейской ячейки, международного объединения «Заветы Ильича», прошла через него, как нож сквозь масло. Пока четверо самоанских полицейских кололи кокосы и ухаживали за мангалом, четверка отважных осторожно поднялась по откосу на гравийную дорогу, и, двигаясь по ней, сменила субтропический климат на умеренный.

Тут все обрадовались предусмотрительности генерала Браудера, который предупредил их о смене климатических поясов. Было не холодно, но по-утреннему зябко. Даже легкий иней лежал по краям дороги, на пожухлом вереске.

Переоделись. Выпили по стаканчику кофе из термосов и двинулись дальше. Впереди замаячила развилка. Но не успели последователи Ильича добраться до нее, как с боковой тропинки, на дорогу перед ними вышли трое. Еще трое вылезли на дорогу, из кустов, сзади. Все шестеро были при оружии – шпага и алебарда. На голове шлемы, как на картинках в «Википендии».

– Это стражники! Пограничная стража Шаффурта! – Взволнованным шепотом поделилась с товарищами Марта Харрис.

Безмолвная пауза длилась ровно столько времени, сколько требовалось стражникам, чтобы прозеваться, сделать общую растяжку и высморкаться.

– Откуда идем и куда? – Задал вопрос сержант Хайнц Прореха, закончив все вышеперечисленные упражнения.

– Мы с планеты Земля. Идем в город Шаффурт. – Гордо сказал Гарри Браудер

– Да хоть с Марса идите. Разрешение есть? – Строго взглянул на активистов Прореха.

Сержант был человек начитанный и мало того, что иногда заглядывал в учебники сына, но еще и покупал книжки с гравюрами, в лавке Голлагера Макмэхона.

– Пролетарии всех стран объединяйтесь! – Провозгласила Анна Ньютон, сжав кулачок.

– Свобода, равенство, братство! – Поддержал соратницу Генри Маркантонио.

Стоящие сзади стражники взяли алебарды наперевес и вопросительно уставились на сержанта.

– Тебе где яйца оторвали? – Спросил Прореха, у Анны.

– Мне никто ничего не отрывал! – Гордо заявила девушка.

– А, пищишь, как будто – без яиц.

– Они мне не положены. Я женщина.

– Баба! – Ахнули все шестеро разом.

Сержант прищурился и внимательно осмотрел четверку нарушителей. Его взгляд остановился на Марте Харрис. Прямо обращаться к ней он не стал, а спросил, в общем плане:

– Еще бабы, среди вас есть?!

– Да, я тоже женщина. И никогда этого не скрывала. И с гордостью признаю это. – Тряхнула почти наголо стриженой головой Марта.

Прореха кивком головы, подозвал поближе капрала Фритца Колесо и сквозь зубы спросил:

– Как думаешь – ведьмы?

События шестилетней давности, когда ведьмы и колдуньи практически оккупировали Шаффурт, не стерлись из памяти обоих. И вступать в противостояние с колдуньями, без санкции Гильдии Алхимиков, никому не хотелось.

– Не похожи. – Засомневался Колесо. – Какие-то они невзрачные. Да еще – в штанах.

– Может вы ведьмы или колдуньи. – Прямо поставил вопрос Прореха. – Если вы у нас – перелетом, то документы не требуются.

– Мы отрицаем всякую мистику. Как религию, так и колдовство. Мы твердо стоим на позициях материализма. – Заявила Анна Ньютон.

– Не очень понятно, про пропозиции…

– Мы, напрочь, отрицаем существование бога и всякое мракобесие! – Воскликнула Марта Харрис.

Через несколько мгновений все четверо уже ни на чем не стояли. Ни на земле, ни на позициях. Они лежали избитые и скрученные веревками, в пыли. Причем, что удивительно, стражники Шаффурта, которые никогда не слыхали о гендерном равенстве, одинаково приложили свою застоявшуюся силушку ко всем четырем нелегалам. Не разбирая, пола.


Кристоф Абеле20, имперский секретарь Императора Леопольда Первого Габсбурга, отправился в Шаффурт налегке. Его кортеж состоял всего лишь из двух карет. Сопровождали выезд четверо кирасир. В первой карете помещались сам имперский секретарь и его камергер Готлиб (Готлиб Ветряный). Во второй разместились – двое ливрейных слуг и поклажа. (Ансельм Пиковый, Клаус Луговой) По рангу Абеле полагался помощник в чине посольского секретаря, но было решено, что по прибытии в Шаффурт, в эту должность вступит, уже пребывающий там нотарий канцелярии Клаус Хаген.

На постоялом дворе, Карла Млелого проезжающие узнали, что Шаффурт – рядом, и, что представители бургграфа уже посещали трактир и интересовались, не проезжал ли его светлость имперский секретарь Императора Леопольда.

– Так, в Шаффурте уже знают о моем прибытии? – Удивленно спросил Абеле.

– Еще бы! В Шаффурте, все знают! Как, где – чего, сразу знают. До нас, все новости, уже оттуда доходят.

После этого замечания трактирщика, имперский секретарь погрузился в задумчивость, но хороший ужин сделал свое дело, и после обильной трапезы, Абеле, снова пустился в разговоры и расспросил хозяина о городе Шаффурте, государственном устройстве, нравах и обычаях, царящих там.

К концу разговора посланник императора, уже пожалел, что начал его. Трактирщик, явно, выжил из ума и нес всякую ерунду, вроде того, что бургграф – сила! Что если бы бургграф самолично двинулся на турок, то их песенка была бы спета.

– Его светлость, Конрад фон Шаффурт, в мгновение ока, дошел бы до Стамбула и омыл ботфорты в водах Босфора! – Потрясал кулаком Млелый. Вообще трактирщик, с нескрываемой иронией относился ко дворам высоких правителей и только Шаффурт являлся для него центром мироздания.

– Может, там, в какой-то Вене или, где-то, там – в Париже считают, что они пуп земли, только его светлость любого за пояс заткнет. Было бы желание. Другое дело, миролюбив он очень. Говорит: скромность украшает правителя. Потому и не идет на внешние завоевания. Потому народ его и любит и предан безо-гово-роч-но.

Утром посланника императора разбудило ржание лошадей и суровые голоса под окном. Все это указывало на присутствие в трактире многочисленного военного контингента. Причем – иностранного. Сопровождающие его австрийские кирасиры, вряд ли позволили себе нецензурно орать у него под окнами.

Выглянув во двор, Абеле обнаружил там присутствие не менее дюжины всадников в бело синих цветах и блестящих касках. Обстановка была мирной Его сержант, Клаус Тиролец мирно беседовал с командиром прибывших кавалеристов. Заметив в окне графа, Тиролец подкрутил усы и направился в дом. Вскоре, он уже стучался в дверь комнаты тайного секретаря.

– Откуда прибывшая кавалерия? – Спросил Абеле, когда Тиролец был допущен к его персоне.

– Из Шаффурта, ваша светлость. Прибыли, чтобы сопроводить нас. Командир у них – Ансельм фон Штеерхоф, капитан лейб-гвардии, смотритель арсеналов.

Имперский секретарь иронично улыбнулся правой стороной лица.

– О чем говорили?

– Так, ни о чем. Этот фон Штеерхоф не задается. Свойский парень. О лошадях говорили, о дорогах. Еще – о предстоящей войне.

– О какой войне?

– Капитан, только, сказал, что у них – война на носу. А, в подробности не вдавался.

Дипломатический кортеж покинул двор Карла Млелого, после плотного завтрака. Капитан лейб-гвардии был любезно приглашен в карету посланника, дабы тот мог скоротать путь, в приятном обществе. Кристоф Абеле вел себя любезно, но иногда подчеркивал движением бровей, свое скептическое отношение к тому, что капитан занимал высокую должность смотрителя арсеналов. Эта сигнализация означала, что имперский секретарь, понимает, что данная должность должна присутствовать в каждом суверенном государстве, но масштабы деятельности в бургграфстве выглядят просто мизерно, по сравнению с имперскими.

Пока кортеж доехал до первой деревни бургграфства, Абеле узнал, что здоровье бургграфа, бургграфини и прочих домочадцев находится в прекрасном состоянии. Дела у них идут неплохо. Подданные процветают.

Кристоф Абеле смог убедится в этом лично, лицезрея, на подъезде к Неершнихту, тучные стада, пасущиеся по жнивью.

На въезде в деревню, посланника императора встречала украшенная цветами арка из гнутого орешника, нарядные крестьяне и крестьянские жены. В пролете арки красовался транспарант: «Neerschnicht Gilda Legatum Imperatoris ex animo suscipit»21.

Все были при полном параде. Крестьяне нарядились, как купцы из Амстердама, их половины в атласные платья. Девицы, с букетами цветов, были в национальных костюмах, отливающих яркими цветами. Платье на них было хоть и национальное, в буколистическом стиле, но пошито не из дешевых тканей, а из дорогих. Выглядели они не как деревенские девки, а как пастушки из императорского балета. И, все до одного светились белозубыми улыбками. Во весь рот. Даже староста деревни, Фритц Беззубый жемчужно отсвечивал на солнышке вставной челюстью. Даже золотая бляха, на его груди, не так привлекла внимание тайного секретаря, как этот рот, полный зубов, у почтенного старца.

Осыпанная цветами, карета выехала из деревни и направилась вслед за кавалерией бургграфа, к лесу. Некоторое время внутри было тихо. Абеле молчал задумчиво, фон Штеерхоф – безмятежно.

– Много у бургграфа, столь замечательных, селений? – Наконец поинтересовался фон посланник.

Капитан подумал немного и ответил:

– Двадцать два, Ваше Превосходительство.

– Я не совсем понял. На транспаранте было написано, что посланника императора приветствует гильдия Неершнихта. Причем тут – гильдия?

– В прошлом году, его светлость бургграф Конрад фон унд Шаффурт даровал городское право и причислил к сословию горожан всех своих подданных. Тем же статутом, жителям селений, было дано право, организовывать собственные гильдии и цеха. От цехового устройства новоиспеченные горожане отказались, но каждое селение создало собственную гильдию, для концентрации капитала и увеличения товарооборота.

Имперский чиновник криво усмехнулся, желая показать, что ценит хорошую шутку. Вышло еще кривее, чем когда он пытался выразить иронию.

– Это какой-то казус, в правовом отношении.

– Все в рамках римского права. – Возразил капитан. – В свое время, Цезарь даровал римское гражданство латинским общинам Италии. Позднее, в двести двенадцатом году император Каракалла даровал римское гражданство всем жителям империи.

Абеле уставился на смотрителя арсеналов, широко открытыми глазами. Видимо он впервые в жизни видел столь эрудированного военного.

На страницу:
8 из 10