![Невыносимая для Мерзавца](/covers_330/70338808.jpg)
Полная версия
Невыносимая для Мерзавца
Сначала глазам своим не поверил. Поставил на паузу, выгнал всех из кабинета и отхлебнул водяры. И только когда горло знатно припекло, смог отжать гребаную кнопку паузы, чтобы с упоением наблюдать за блядством своей жены. Она с таким отчаяньем отплясывала на столе перед лысым мужиком, что аплодировать её скрытым талантам хотелось даже мне. Это было феерично! Обтянутая люксовыми брендами, она с пьяной похотью смотрела на какого-то безымянного утырка, собственно, с ним она и отправилась в приватный зал.
Да, свадьба была обоюдно фиктивной. Её отцу нужен был нормальный зять, а мне – законная жена, чтобы избавиться от пресса журналюг, папарацци, отлавливающих меня по ресторанам с девками, ну и чтобы войти в дома самых известных персон региона. Не то чтобы меня без этого не пускали, нет. Просто на каждом таком рауте за мной охотились мамки, пытаясь втюхать своих дитяток, некоторым из которых и двадцати не было.
Гена педофилии во мне нет. Да и на хрена мне такое счастье? Слюни подтирать? Учить уроки перед сессией? Или подстраивать рабочий график под её каникулы? Или, быть может, детские дни рождения организовывать, приглашая всяких Моргинштернов и Кок? Ну, нет… Я пас.
Отцом ни в прямом смысле этого слова, ни в переносном я становиться не планировал. Уж слишком много дел ещё не сделано. Поэтому и выбрал дочку губернатора. Его я спас от позора, а себе прикрыл тыл. Ирке было уже тридцать, поэтому ванильные мечты были уже в прошлом, что сильно облегчало мне жизнь.
Удачная на то время была сделка.
Да и Ирка вполне недурна собой. Задница – как орех, ротик рабочий, да и ерепениться на стала, даже ради приличия. Покорно раздвинула ноженьки на первом же знакомстве, не требуя ни бриллиантов, ни шуб, ни квартир. Ей достаточно было и туалета в ресторане, чтобы показать все мастерство оральных ласк.
Ну, если она – тупица, то я – попросту еблан.
Вот так, Мятежный. Как рога? Не жмут? А если и жмут, то никому до этого дела нет!
– Ты пожалеешь! – вдруг завопила Ирка и вскочила на ноги. Она, очевидно, поняла, что на жалость надавить не получится, поэтому перешла в атаку. – Отец тебя в бараний рог свернет!
– Ты ёбнулась, пока урке под столом отсасывала, что ли? – жжение в ладони усилилось.
Вскочил и рванул в её сторону, не зная, за что бы себя удержать, лишь бы не прибить эту мразь! Просто один взмах, и эта курва в мокрое пятно превратится. Я, как маньяк, представлял всю эту картину и буквально подрагивал от удовольствия.
– Твой отец продал тебя мне, лишь бы не признавать своего позорного банкротства. От вашего имени осталась только звучность. Вы оба живёте на мои деньги. Эти дома, тачки, шопинг в Милане и отдых раз месяц – это всё Я! Так чем ты решила меня пугать? А? Мне принадлежит весь город, дура, а тебе не подвластна даже собственная пиз… – я кое-как вовремя прикусил язык.
– Что? – Ирка внезапно поняла, что её план «Б» дал трещину, и отойти под крыло папочки не удастся, поэтому она вновь рухнула на колени, отчаянно сжимая мои руки.
Тянула, ползла, слюнявила по коже своим противным языком, а я чувствовал запах чужого мужика. Накрывало спазмами тошноты, отвращения, разочарования. Наблюдал её позор, эти театральные всхлипы, лживые и щедрые извинения, которые уже ничего не могли изменить, и вырвал руки из её влажных ладоней.
Мне было противно! Гадко! Бр-р-р… Нет, я знал, что она не целка. Знал, что беру далеко не робкую лань, чтобы птенцов дома высиживала, но и блядину я не заказывал! Это ж сколько на моём темечке рога-то растут? Быть может, я уже того… Олень?
Меня просто разрывало на кусочки! Желание задушить её и вывесить флагом на вертолетной площадке было настолько реальным, что я был в миллиметре, чтобы не воплотить это в жизнь.
Это ж надо было меня так отхлестать? Опозорить! Ладно бы ферзю какому-нибудь дала, хотя бы слегка равному мне, но, сука, смотрителю казино! Даже не владельцу, а пересидку с голубыми портаками на пальцах! Убью, мразь…
Я был так близок к падению… Смотрел в её безжизненные глаза, в которых не было ни капли сожаления, и готов был сжать её тонкую лебединую шейку, но двери кабинета распахнулись. Как вовремя.
– Мятежник, блядь, – взревел Марк и схватил меня за локоть, оттягивая от Ирки на безопасное расстояние. Откинул к столу, а сам встал так, чтобы быть готовым разнимать в любой момент. Марк Сталь даже смотреть на неё не хотел, развернул голову, контролируя мои движения, и лишь скалился, слушая тупой жалостный скулёж мрази. – Отпусти ты её, пусть идёт с Богом.
– Слава! Ну, прости меня! – не унималась Ира, она ползла на коленях, пытаясь зацепить мои брюки длинными ногтями цвета бурой крови. Знала, что я на грани. Видела. Но вот чего нет в человеке, того нет. А не было в ней ни чувства собственного достоинства, ни меры, ни смелости признать, что проиграла. – Этого больше не повторится! Ну, хочешь, я тебе ребёнка рожу? Ну, хочешь, дома буду сидеть?
– От кого ты мне ребёнка собралась рожать? От утырка, отсидевшего за изнасилование? Или от швейцара? Ты охрану уже всю перебрала? Рожать она мне собралась! Через два часа от тебя и духу не должно остаться в моем доме. Ясно?
– В твоем доме? В твоем? Да я три года вокруг тебя на цирлах хожу, Мятежный! И что? Ты просто вышвырнешь меня?
– Не устраивай сцен, – меня вдруг отпустило. Жар схлынул, будто в купель окунулся, мысли посветлели, и взгляд стал такой чистый, способный увидеть в этой жалкой твари то, на что попросту закрывал глаза все это время. – Вставай, собирайся, и у тебя есть уже меньше двух часов.
– Я что, не знаю, что у тебя две бляди на квадратный метр этого города? – Ирка вспорхнула и так резко прыгнула к моему столу. Оперлась руками, склонилась, желая выплеснуть свой яд прямо в лицо. – Знаю. И прощала тебя, супруг мой, потому что, в отличие от тебя, понимаю, что ангелов не существует. Ты ж нищеброд, поднявшийся из грязи! Тебя сколько ни отмывай, всё босяком останешься, как бы ловко ты не орудовал столовым ножом. И мысли у тебя босяцкие: чистота, честь, репутация. Сейчас это совсем не важно, Славик. Сейчас всех интересует, сколько у тебя бабла, и кто у тебя друзья. И как только сила на твоей стороне, то и достоинство тебе вымоют так, что жрать с него можно. Вот только тебе этого не понять. Ты ж нищеброд ментальный.
Я вдруг словил дзен. Будто курнул чего покрепче.
Сколько раз я слышал подобные слова! Сначала было обидно, больно, а потом зависть брала такая, что аж желудок в узел скручивался. Глотал ярость и рыл землю, чтобы закопать очередной бизнес придурка, решившего ткнуть меня носом в мое дерьмо. И не жалел. Никого и никогда не жалел. Гасил каждого, пока в городе не остались только те, кто признавал и мою силу, и преимущество. Ну, нет во мне функции слабости и прощения. НЕТ! Сотру в порошок…. С грязью смешаю. Ни одного врага не оставлю. Сожру.
Да, я не родился с золотой ложкой во рту. Да, мой отец был машинистом, а мать всю жизнь бортпроводницей на железке отпахала. Но это не значит, что всякий придурок имеет право тыкать меня носом в данность. Этого уже не изменить. Это я и без них знал. Вот только стыдиться мне было нечего! Да, был никем, вот только в лицо этого теперь мне ни один здравомыслящий не скажет.
Гораздо обиднее, когда ты была звездой, славной дочерью губернатора, а теперь в шлюху превратилась, довольствуясь благами других. Вот это настоящая гадость. Это и есть духовная бедность, нищебродство и нежелание иметь свою жизнь, а не подаренную на чужое бабло.
– У тебя остался час и сорок минут, Маркина. Все, что не успеешь забрать из дома, отправится в утиль, – я закурил и развернулся в кресле лицом к панораме вечернего города. Смотреть на бесстыдство своей бывшей жены меня сильно утомило. А когда хлопнула дверь, дышать вдруг даже легче стало.
– Ты все сделал? – я повернулся к Марку, осматривая его серое от мыслей лицо.
– Да, завтра выдадут свидетельство о расторжении брака.
– Очень медленно ты работаешь. Очень, – я пускал под потолок кольца дыма, а сам думал о другом…
Вот жизнь моя опять качнула свой маятник, сталкивая с продажностью и грязью, а мозг упорно отказывался думать, лишь картинки той девчонки подкидывал. И в носу вновь запах её кожи вспыхивал.
Странная. Живая, упорная, а в глазах огонь. Эта никогда бы не встала на колени перед мужиком, будь даже сто раз неправа. Не… Никогда. Она знает себе цену не потому, что продажная, а потому что бесценная для себя.
Но девчонка…
Молодая, сочная, как яблочко наливное. Говорит и не думает. Просто палит, как из ружья. Я, вроде, терпеть этого не могу, а её прям слушал, да ещё и провоцировал, питаясь её теплом и искренними эмоциями. Что ты за зверь такой, Грушенька?
– Висит груша, нельзя скушать, – пробормотал под нос, наблюдая, как на эвакуаторе увозят тачку бывшей жены. А скушать пиздец как хочется…
– Это понятно, что медленно. Ты когда похвалишь-то? Слушай, ну на похоронах хоть речь трогательную толкнёшь? Расплачешься? Погорюешь по-киношному? Ну, типа… На кого ты меня, Маркуша, оставил? – Сталь усмехнулся и сел в кресло. – Кстати, Мятежник, а зачем ты её погнал в дом, если ещё утром все шмотье отцу отослал?
– А пусть походит по пустым коридорам. Кстати, продай эту халупу. Я больше и шага в неё не ступлю…
Значит, Груша, ты отказалась с Мятежным завтракать? Зараза…
Глава 6
– А ты чего это загадочный такой? – Марк крикнул секретарше, чтобы кофе подала, и сел на диван, уж слишком пристально всматриваясь в моё лицо. – Ну? Что задумал? Колись, я же вижу, весь на иголках, и глаз сверкает похлеще брюлика.
– Сталь, а ты не слишком любопытен? А? Или это твоя блядская профессия отпечаток оставляет? Так я быстро сожгу твоё издательство к чертям собачьим, – рыкнул, хотя прекрасно понимал, что сейчас мой друг детства, Марк Сталь, ещё больше утвердится в своих догадках. Собственно, так и вышло. Он загоготал так, что Ляся, моя секретарша, вздрогнула, расплёскивая кофе по серебряному подносу. – Прости, милаха, не хотел пугать. Босс у тебя умишком тронулся, ты заметила?
– Ничего страшного, – блондинка выдавила улыбку и как мышка выскочила из кабинета.
– Точно, Мятежник. Ты что-то задумал! Ну не влюбился же, ей Богу?
Марку позволялось всё. Мы с ним вместе выгребали из гнилого барака. Сталь рванул в столицу получать высшее образование, а вот я пошёл самой сложной, но при этом самой короткой дорогой. Мы с пацанами заняли денег, открыли таксопарк и стали душить бомбил-одиночек, переманивая под своё крыло. Но мне этого оказалось слишком мало.
Мои партнёры очень быстро превратились в балласт, им не нужен был рост, им нужен был комфорт, молодая жена и табун отпрысков на лужайке своего особняка. И как только я им всё это дал, то попросту сожрал весь бизнес. Всё забрал, оставив им лишь небольшой поток денег, которых им хватит до конца их дней. А вот дальше началось самое интересное.
Судьба так благоволила, что двери перед моим носом открывались, маяча перспективами. Нет, я не ангел. Нет во мне кристально-чистой репутации, всякого пришлось увидеть, всякое пришлось делать, но ведь выгреб? Выгреб. Правда, паутиной опутал весь город, перекрывая воздух любому конкуренту. Не нужны они мне тут. Это мой дом. Так оно и будет!
Когда Сталь вернулся в родные пенаты, то уже от того Мятежного не осталось и следа. Марк сначала спасовал и не решился стукнуться к другу, наслушавшись баек и про мою жестокость, и про корону, выросшую слишком быстро. Но мне-то он был необходим как воздух.
Чтобы контролировать город, мне нужно быть в курсе всего, что происходит. А как это сделать? Правильно… Так у Марка появилась первая газета, на которую я дал ему денег. Правда, друг довольно быстро вернул мне всё до копейки, а дальше сам стал землю грызть, чтобы вытравить крупный конкурентов со своего пути.
Хороший у нас тандем.
Отличный.
Холостые, безбашенные, жадные до жизни.
Но есть и минус. Читаем мы друг друга с одного взгляда. Чем сейчас и занимался Сталь, буравя своими прозрачно-голубыми глазами. Падла!
– Слышь, ты, психоаналитик без диплома, завязывай меня песочить и приступай к рапорту. Нашёл того, кто купил фотографов? В жизни не поверю, что они случайно оказались в кабинке туалета, а не специально пасли Раевского, – я встал из-за стола и направился в комнату отдыха. Содрал с себя одежду, от которой разило Иркиными духами, швырнул ее в мусорное ведро и переоделся в джинсы и футболку.
Появление в городе друзей моего детства сильно перетасовали планы. Сначала напрягся, потому что уже лень было рассеивать внимание на чужаков. А двадцать лет, что мы толком не виделись, определенно делают даже из самых близких людей чужаков. Но позже понял, что с ними при правильном раскладе проблем не будет. Раевский, довольно известный юрист, способный вытащить твою задницу из любого дермища. Ну, а второй – Костя Каратик, и вовсе сын нашего бессменного мэра, вернувшийся после длительного отсутствия, чтобы занять место папки. Ну что за компания? Чудо чудное, да и только.
Выгодно?
Безумно.
Приятно?
Ещё как!
Этих мужиков я прекрасно знал, а значит, и надеяться на них можно. Осталось только затянуть в свою паутину, и дело в шляпе. Благо с их появлением вокруг этих двух происходит слишком много событий, в которых без моей помощи им уже не выпутаться. Как удачненько!
– Конечно, – Марк последовал за мной и теперь попивал кофе, осматривая гардеробную. – Это Гришин, у него адвокатская контора через две улицы от помещения, что снял Раевский.
– То есть не бабка Марта?
– Неа, – уныло протянул Марк. – Скучная борьба конкурентов. Гришин просто писец как боится, что Раевский теперь всех клиентов перетянет. И, кстати, правильно делает! Я изучил твоего дружка вдоль и поперёк, Слав.
– И?
– Страшный человек. Нет, он машина по пережевыванию бюрократии. У него пугающая статистика по делам! – Марк всплеснул руками. – Если он узнает, что фотограф из моего журнала, то мне крышка!
– Конечно, крышка. Готовься, на ближайшие месяцы ты сильно обеспечен сексом с судебными исками о защите чести и достоинства. А я тебе говорил, что твои гаврики вкрай охамели и «левачат» по заказу. Говорил? Говорил. А ты мне что ответил? Напомнить? – я снова закурил и сел на диван, раскладывая фотографии, что Сталь успел в последний момент изъять из типографии, готовящей спецвыпуск желтой прессы. Слава Богу, успели, а то Раевский бы и мне жесткий трах в стиле БДСМ организовал.
– Ну, напомни, – друг не любил признавать свои ошибки. Но зато он любил своё дело.
Его журнал «Штиль» был для него всем. Сталь работал сутками, чтобы завоевать доверие, чтобы вычистить страницы от желтухи, создав для этого мусора небольшие газетёнки. И спустя несколько лет регион оказался полностью покрыт его новостной лентой. Он творил и события, и моду. Мог сделать местной звездой любого, а с помощью «желтых деток» мог растоптать даже самого невинного человечка. И это Марк говорит мне про страшного человека Раевского? Брехло, или просто скромняга.
– А ты мне ответил, что не станешь ограничивать свободу творческих личностей. Ну? Снимки, как Ирка отсасывает лысому, тоже пустишь в статью? А чего? Зачем ограничивать?
– Я че, смертник? – прыснул Марк. – Живи спокойно, друг мой Мятежный.
– Спасибо за заботу, – я цыкнул, ещё раз глянул на вечернее небо и улыбнулся. Моей злости нужно дать выход… – Но проучить твоего задрота придётся.
– Да проучил я его уже! Он остался без премии, без аккредитации на самые громкие события года, ну и фотоаппарат у него нечаянно упал в унитаз, – Маркуша захихикал, как пацан, а у самого глаза засверкали азартом. – Чё? Не убедил? Все равно шалить идём?
– Идём. Где он? – я буквально сорвался с места, смахивая с консоли кошелек и телефон.
– Сегодня в «Хаусе» студенческая вечеринка, наверное, там тусуется, – Марк стянул со спинки кресла свою кожанку и рванул следом, на лету прощаясь с Лясей.
– Первокурсниц клеит?
– Ага, щас. За это ему не заплатят, он там папенькиных дочек и сынков караулит. Кто-то да попадётся за травкой, непотребством или дракой. Золотая жила!
– Какая у вас работа хорошая, – почему-то веселился, сбегая по лестнице в подземный паркинг. – Один я, как придурок, то по локоть в мазуте, то в грязи, то в машинном масле. Ну что за несправедливость, Марк?
– Я так понимаю, что мы едем устранять её? – ржал Сталь, приветствуя моего начбеза Костю Володина.
– Верно понимаешь. Кость, мы сегодня по-тихому покатаемся, без кортежа, – взял из небольшой комнатки ключи от «ровера». – Отпускай мужиков, пусть вечер с семьями проведут.
– Вячеслав Андреевич! – возмутился Володин. – После вашего прошлого «покатаемся» пришлось к Кондрашову на поклон идти!
– Ну, ничего страшного, – хлопнул старика по плечу, ощущая, что в нем уже нет былой стойкости. Тяжело ему. Столько лет со мной из дерьма выгребал и грудью прикрывал мою шкуру. Отблагодарить надо, да и на отдых отпустить, вот только где начбеза найти нормального? – Сходишь ещё раз, не сломаешься. Кондра нормальный мужик.
– Есть, Босс, – крякнул Володин и махнул охране, чтобы открыли ворота паркинга. – Не шалите там сильно.
– Ленивый ты стал, Волоша, за боссом кровь не хочешь отмывать?
– Блядь, – Костя уронил голову, узнав этот азарт, от которого меня буквально подбрасывало. – Я на связи, шеф.
– Фу, как немодно, – Марк запрыгнул на пассажирское сиденье. – Костя, щас все говорят «на циферках».
– Да хоть на буковках, Марк Анатольевич. Только позвонить не забудьте, а то пока циферки вспомните, уже и буковки не сможете выговорить, – рассмеялся Володин.
– Чао!
Двигатель взревел, нога так приятно ощутила сопротивление педали газа, и мы резко выскочили на центральную улицу, нагло вклиниваясь в поток усталых водителей.
– Волоше дом тот отпиши, – махнул на прощание грустному начбезу. – Пусть внучков в бассейне купает.
Глава 7
Верочка
Я сбежала по длинной веренице мраморных ступенек, ощущая какой-то детский восторг.
Новый универ. Новые лица. Да все новое!
Нет тебе пристального взгляда отца и братьев, нет ледяного дуновения ветра, от которого даже в сентябре разило приближающейся зимой. Климат мягкий, оберегающий горожан от депрессий и необходимости кутаться в куртки раньше времени.
Крутанулась перед огромным зеркалом в фойе, оправила свою белую плиссированную юбочку, еле сдерживая игривый смех. Ну что за чудное настроение? А это потому, что не надо чахнуть в путаных коридорах медуниверситета и подыхать на нудных парах, прекрасно понимая, что это не моё.
Да, хотела поступить. И поступила! Сама, без помощи отца и его связей. Но ещё на первом курсе поняла свою ошибку. Такие профессии, как врач или преподаватель – это скорее призвание, нежели взвешенный выбор. Не хотела бы я лечь на стол к хирургу, что всю жизнь мечтает плести макраме. Вот и я не стала рисковать чужим здоровьем. Буду красить стены и рыться на барахолках. А ещё научусь выращивать ромашки. Не так оригинально, как у Мятежного, конечно, но всё же.
Осталось только обжиться в городе и придумать, как залезть в тусовку дизайнеров. Эти недотепы с моего курса ещё не думают о будущем. И даже не догадываются, что к моменту их дипломной работы самое вкусное место работы будет уже у меня. Мамой клянусь. И Славиком. А значит, пора шевелить булочками.
Снова осмотрела себя в зеркало и накинула джинсовку. Наверное, стоит быть чуть поскромнее, а то врагов себе наживу быстрее, чем друзей. А без них тоже нельзя. Я же новенькая в уже сплоченном потоке. Благо с помощью отца мне засчитали первый курс, зачислив сразу на второй. Ещё бы! Прослушанных часов хватило бы и на третий, но ректор упёрся, а я не стала плешь папкину трогать. И так нормально. Знания – свет. Вот к нему и буду тянуться.
– Вера! – женский визг застал меня почти на выходе. Я обернулась, наблюдая, как в мою сторону мчатся три девчонки. Блииин. Пусть только представятся, а то я только делала вид, что слушала. Неудобненько получится, ей Богу!
– Я Аля, – вышагнула вперёд самая смелая и самая рыжая из компании. – Это Кира, а это Сашка. Сегодня пятница, и у нас традиционный поход в клуб, чтобы отметить начало учебного года. Будет весь поток факультета, мы будем рады, если и ты к нам присоединишься.
– Отлично. Обожаю тусовки, – соврала я, подавляя тоскливый вздох. Моя мечта провести вечер в тишине своей квартирки за книжкой и чашкой горячего какао стремительно трещала по швам. Но друзья мне не помешают, поэтому придется притвориться девочкой-зажигалкой. – Где? Во сколько? Дресс-код?
– Клуб «Хаус», в десять. А тема простая – супергерои, – Аля, очевидно, была самая главная в этой компании.
Я быстро осмотрела каждую, подмечая мелкие детали, которые могли мне выдать что-нибудь интересненькое. Блондинка, брюнетка и рыжая. Классика гремучей троицы?
– Ну ладно, супергерои, так супергерои. Вы как? Халк, Росомаха и Женщина-Кошка?
– А ты забавная, – рыжуха наигранно рассмеялась и, помахав мне пальчиками, умчалась в сторону деканата вместе со своей свитой. – До вечера!
Боже… Девки, там, где вы учились гадить, я уже давно преподавала. Да по этой сплоченной команде змеюк видно, кто есть кто. Аля из обеспеченной семьи, об этом вопят бренды её шмотья. А вот другие две пиявки обычные, даже не лечебно-аптечные. С них и начнём-с.
Я ужаленным гепардом рванула в сторону своей машины, завела двигатель. С тоской осмотрела тяжелое серое небо и поёжилась от промозглости. Сглазила, блин, погоду…
Телефон, как сумасшедший, разрывался с самого утра. Сплошные незнакомые номера, причем каждый раз разные. Но я почему-то из внутренней вредности не брала трубку. Папа всегда говорил, что тот, кто хочет тебе что-то сообщить, непременно напишет. Ну не в каменном же веке живём?
Так тщательно на тусовку я ещё никогда не собиралась. Кожаные шорты, чулки в сетку, закрытый, но облегающий боди, чтобы уравновесить слишком дерзкий низ, ну и ботинки на грубой подошве. Накинула куртку и помчалась, поцеловав напоследок Славика.
– Дождись меня, милый, тогда разрешу подсмотреть, как я принимаю ванну.
Заведение находилось довольно далеко, пешком идти было не вариант, особенно в таком прикиде, а с алкоголем я на вы, поэтому, даже не раздумывая, взяла машину.
Я уже сильно опаздывала, а в этом городе просто так парковку было не найти! В последний момент свернула в переулок, затормозив на служебном паркинге, где как раз было одно свободное место. Схватила сумку и выскочила, вдруг осознав, что у этого гениального решения есть обратная сторона. Я оказалась в совершенно тёмной подворотне, где даже собственные шаги могли напугать до ужаса.
Шла вдоль стеночки, держа в руках маленький баллончик лака для волос, который не раз выручал мою задницу из передряг. Я однажды похвасталась братикам, что купила перцовку, чтобы защищаться, а они устроили скандал, изъяли мое средство самообороны, утверждая, что первой от него пострадаю я сама.
Я уже хотела было рассмеяться, вспоминая наши практические занятия, в которых чуть не ослепила Вовку, как услышала странные звуки прямо за углом. Притаилась и практически дышать перестала.
– … Да я тебя урою! – гремел мужской голос, больше похожий на вой раненого зверя. В нём было столько ярости, злости и животной угрозы! По моей коже поползли мурашки, сердце уже не билось, оно вибрировало, как сломанный моторчик, рискуя перегреться в любой момент.
– Я всё отдам! Мне ничего не нужно, просто отпустите меня… Если хотите, я уеду из города, вы меня больше никогда не увидите! – второй голос был тоооненьким, лишенным мужского шарма, и очень испуганным. Я вдруг так остро ощутила ужас, что душил бедного парня. Мрази и уроды! Сколько их там? Толпа? Чёрт! А я одна…
– Ты думаешь, просто так можно уехать? – меня в жар бросило от яростных ноток в голове «бандюги». Фантазия так щедро обрисовывала картину предстоящего убийства, что дышать было невозможно! Его убьют на моих глазах? И я ничего не сделаю?
Глухой звук удара испугал меня до жути. Еле успела закрыть рот ладонями, чтобы не выдать своего присутствия. И решение родилось само!
Я пулей вырвалась из-за угла, выставив баллончик перед собой, и, недолго думая, нажала на спуск, направляя струю прямо в глаза обернувшегося в мою сторону бугая. Он мгновенно закрыл глаза, выставляя ладонь перед собой. Но так как опыт у меня был, то и я зажмурилась, стараясь не дышать.
Видела эту банду всего одно мгновение. И не толпа их, кажется, была, а всего двое. Но такие здоровые, как гориллы в местном зоопарке. Второй стоял поодаль, вальяжно подпирая стену, а вот самый страшный нависал над своей жертвой, как хищник.
– Блядь! – раздалось так громко, что перепонки задрожали. В тоненькую щелку век увидела, как падает капюшон его толстовки, обнажая длинную татуировку, скользящую от затылка к спине.