Самая долгая ночь. Часть 1

Я вздыхаю.

Желая чего-то, не всегда оказываешься готов к тому, что желание исполнится в точности с твоими ожиданиями. И, когда это происходит, первое, что тебя охватывает, – чистый неподдельный страх.

Он… Аарон хотел меня увидеть.

Но я прерываю его. Мне же не показалось. Не показалось ведь? Подхожу чуть ближе и на всякий случай смотрю по сторонам. Не хватало еще заполучить несколько случайных свидетелей разговора, к которому я сама не была готова.

Прошу его остановиться, пока дело не зашло слишком далеко, – он смотрит на меня в недоумении.

Почему? Да потому что нас могут, черт возьми, услышать!

Но донести это до Аарона не успеваю: мой взгляд перемещается за его спину, на незнакомую мне парочку, которая уверенно подходит к дверям балкона и собирается зайти внутрь.

Первый порыв – спрятаться. Не знаю почему. Мы же не делаем ничего запрещенного. Но я все равно дергаюсь к высокой туе в огромном кашпо и утягиваю за собой Аарона. Словно мы два подростка, которые забрели на чужую территорию и теперь прячемся там от посторонних, ведь если нас поймают, то родители непременно разгневаются и посадят под домашний арест. Но нет никаких родителей, и мы с Аароном далеко не подростки. Но тогда откуда эта дрожь?

Пока парочка обсуждает что-то увлекательное, заливаясь смехом, я стою так близко к Аарону, что едва могу дышать и соображать.

В голове мелькают знакомые картинки, но все они настолько далекие, что кажутся почти ненастоящими. Будто мы выдумали историю с выживанием в Форт-Коллинсе, чтобы скрасить неприятные воспоминания. Но… нет, все было по-настоящему. Мой порыв убить Аарона. Наше вынужденное сотрудничество. Моя ненависть к нему. Мои колючки, выпущенные в его сторону. Моя подавленная благодарность за спасение лучшего друга, моей семьи и меня, когда Аарон не выстрелил мне в голову после укуса. Мои страхи ночью в полицейском участке, когда я боролась с заражением и Аарон просидел со мной в камере до утра. Моя воля к жизни, когда я выбралась из собственной могилы и добралась до Аарона, чтобы, вопреки своему желанию, разрушить его вымышленную дружбу ужасной правдой.

Я так долго хотела причинить ему боль, а потом не могла найти себе места в попытках забрать ее. И кто я после этого? Кто я после всего, через что мы прошли? И кто мы месяц спустя, когда каждый пошел своей дорогой? Хотела бы знать, но сейчас, стоя рядом с ним в этом крохотном пространстве, не желаю ничего больше, кроме как остаться здесь до утра и чтобы никто в целом мире не побеспокоил нас.

Я смотрю на его грудь, приподнимаемую частым дыханием, смотрю на шею – он все еще носит ту цепочку с личным номером и кольцом? Спросить не решаюсь – это не мое дело. Поэтому просто стою и надеюсь, что этот момент наконец-то закончится, ведь, видит бог, я скучала по Аарону так сильно, что сейчас едва могу держаться, чтобы не подтянуться повыше и, схватив за воротник смокинга, не поцеловать.

Я скучала по нему – по его неуместным фразам, по решительным, но порой непонятным мне действиям. По его странной логике, по голосу, по взгляду, по запаху, по теплу – я скучала по нему всему целиком и полностью, и это медленно убивало меня, ведь одна мысль так и не покинула мою голову. Даже после того, как я простила его, я не смогла разорвать невидимую связь между ним и Лиамом. И любое сближение с Аароном неизменно приводило к одному жестокому выводу: я предаю своего брата.

Господи, помоги мне. Я не знаю, как вынести это все. Просто не представляю.

Тихо выдохнув, поднимаю голову и смотрю на Аарона, но становится только хуже. Он был мне врагом, но стал тем, без кого моя обыденная жизнь превратилась в беспросветное серое пятно. Не хочу быть зависимой от кого-то или от чувств к кому-то. Но и как бороться с этим, не знаю. Очевидный выход – бежать. Бежать как можно дальше. Но я стою здесь и… не могу сделать ни шага.

Прежде чем мой мозг подтолкнет к очередным не самым разумным действиям, я опускаю взгляд. Здесь очень жарко. Чертовски жарко, и дело вовсе не в пресловутых лампочках.

Когда парочка удаляется, я шагаю в сторону и отхожу от Аарона. Не могу смотреть на него, иначе неминуемо сорвусь. Но он не оставляет мне шансов на бегство.

– Ты права. Не здесь.

Но я не хочу быть права! Не хочу, слышишь? Ни в чем!

Первый порыв – зажмуриться, закрыть уши и закричать, но Аарон продолжает говорить то, что, пожалуй, мечтает услышать любая девушка. И я – далеко не исключение.

Предлагает уехать. Куда угодно. Куда захочу.

Замерев, медленно выдыхаю и оборачиваюсь, чтобы увидеть: он не врет, не выдумывает, не ищет удобные оправдания. Аарон приехал сюда ради одной причины.

«Уедем отсюда».

Все, хватит с меня запутанных мыслей, обвинений и беспокойства о возможных последствиях. Просто «да». Здесь и сейчас. Куда угодно – и неважно, что будет дальше. Моя разумная часть уже давно покинула этот балкон, как и номер в том отеле, и я совсем не стремлюсь догонять ее.

Но ответить не успеваю: на «арене» появляется еще один человек.

Да, я была уверена: чтобы забыть одного мужчину, нужен другой мужчина. Но не учла, что у них настроен радар друг на друга и за одним неизменно появляется другой.

Боже. Помоги. Мне.

– Вот ты где!

Я вздрагиваю и перевожу взгляд на Мёрфи. Как же это все не вовремя.

Выдав кривоватую улыбку, еще крепче сжимаю клатч, который вот-вот продавлю до основания.

Мёрфи обходит нас и протягивает руку Аарону для приветствия, воплощая один из моих худших кошмаров. А я-то переживала за соседство приглашения и порванного номера телефона на одном столе.

Брайан и Аарон обмениваются поверхностными любезностями, пока я бледнею рядом с ними. Нет. Нет, пожалуйста, нет! Уберите меня из этого кино, я не хочу участвовать в нем!

Я слежу за их движениями, как кот за лазерной указкой, и с каждой секундой мне становится все дурнее. Не думаю, что дело в шампанском.

И-и-и… Брайан предлагает поговорить.

Нет, только не сейчас. Прошу, только не сейчас!

Я смотрю на Аарона, ища поддержки или протеста, – ничего. Смотрю на Брайана – вдруг передумает? Но нет. Опять перевожу взгляд на Аарона и на Брайана.

Похоже, спасаться придется своими силами. К тому же я не могу взять и вот так послать Брайана – не после всей его помощи в Дарвене мне и моим близким.

Мельком взглянув на Аарона, следую к выходу, втайне надеясь, что этот разговор не продлится слишком долго.

Мы возвращаемся в зал, и меня накрывает шумом голосов, музыкой и звоном бокалов. Словно я оказалась на вечеринке Великого Гэтсби, но не особо вписываюсь в эту атмосферу. Брайан отводит меня в сторону и задает массу вопросов: про то, как мне живется на новом месте, про работу, про бабушку и дедушку, даже про Нейта. Он кажется таким участливым и заботливым, что мне становится неловко, ведь мысленно я так и осталась на балконе, куда периодически смотрю в надежде на чудо. Но вскоре к нам подходят еще двое мужчин – понятия не имею, кто они. Брайан представляет их, но я совсем не стараюсь запоминать имена и просто киваю на их рассказы, временами выдавая «ого», «вау», «ничего себе», «кто бы мог подумать» – словом, всячески поддерживаю светскую беседу.

Шампанское больше не пью (на сегодня с меня хватит), улыбаюсь незнакомым людям, но думаю о совершенно другом человеке, который вполне мог уехать, когда Брайан забрал меня у него из-под носа. Но Аарон Роуз не был бы собой, если бы так легко сдался. И на моем десятом взгляде на балкон Роуз внезапно подходит к нашей компании.

Я сжимаю клатч до белых костяшек и не слышу ничего, кроме голоса Аарона. В этот момент я вижу только его, что не на шутку пугает, но кто бы сейчас вправил мне мозги на место?

Я встречаюсь с его взглядом и смотрю на протянутую ладонь. Проходит секунда, вторая, третья… Слышу, как бьется мое сердце. И как быстро крутятся шестеренки в голове.

Не знаю, что после этого подумает и Брайан, и все его друзья, включая стерву-кузину. Не представляю, как буду оправдываться после, но мне и не хочется что-то объяснять этим людям.

Выдохнув, поднимаю взгляд, смотрю на Аарона и бормочу куда-то в сторону, словно зомбированная:

– Извините, я… отойду.

Я беру его за руку, и каждый следующий шаг напоминает прогулку под водой. Гулкий, медленный и одновременно быстрый, и все как… в тумане. Я иду за Аароном, попутно прощаясь с собственными убеждениями, которые строились на уверенности, что мне не нужен другой человек и что я никогда не сближусь с кем-то вроде Аарона Роуза.

Господи. Боже.

Я следую за ним, игнорируя чужие взгляды, перешептывания и возможные домыслы. Сейчас меня даже не заботит, что подумает Джейн и что потом вывалит на мою бедную голову. Все это будет потом, а пока…

Я выхожу за Аароном из главного зала и иду вниз по ступеням – до высокой двери на улицу. Роуз накидывает на меня свой пиджак, в котором я тону, как и в пальто в Форт-Коллинсе. Когда прохладный воздух ударяет по легким, спускаюсь по еще одной лестнице, которая ведет к машинам у входа, и внезапно прихожу в себя.

Резко выдернув руку, останавливаюсь на последней ступеньке и негодующе смотрю на Роуза.

– Нет, – выдаю упрямым голосом, впервые выровнявшись в росте с двухметровым Аароном. – Если собрался увезти меня куда-то, то… попроси об этом, как полагается.

Ясно тебе, Роуз?

Он вопросительно смотрит на меня, а затем тихо усмехается.

– Ладно. – Аарон встает еще ближе и принимает самый серьезный вид, будто еще немного – и объявит о выдвижении своей кандидатуры в президенты. – Ева Мартин, поедешь ли ты со мной… куда пожелаешь? – И вновь протягивает мне руку.

Он стоит слишком близко – настолько, что я могу до деталей рассмотреть радужку его зеленых глаз и, едва контролируя дрожь в коленках, в очередной раз убедиться, что в моей картине весь этот месяц не хватало важных деталей.

Не знаю, откуда во мне берутся силы держать лицо.

Я опускаю взгляд, старательно игнорируя быстрый стук сердца, с подозрением смотрю на Аарона и, выждав еще пару секунд, беру его за руку.

– Хорошо.

Но впереди меня ждет очередной сюрприз: машина Роуза.

Не будь я так сильно поглощена контролем за своей реакцией, непременно бы охнула. Но не уверена, радует ли меня этот шикарный «крейсер» или, скорее, вызывает нервный тик. Черт с ним, подумаю об этом потом – моя излюбленная стратегия в духе традиций старых фильмов.

Аарон открывает передо мной дверцу «бентли», я сажусь в салон и шумно выдыхаю, опять схватившись обеими руками за бедный клатч.

Все, назад пути нет. Теперь остается узнать, о чем Роуз хотел поговорить и к чему было его неожиданное появление.

Надеюсь, что на подобные разговоры у меня хватит сил и выдержки.

Глава 6. Аарон

Моя ладонь почти не двигается в ожидании.

Я смотрю на Еву, не обращая внимания на удивленные взгляды мэра и его собеседников, и жду, что она ответит, прежде чем кто-нибудь из них решит поинтересоваться, а не охренел ли я часом. Понятия не имею, могут ли быть последствия, – если честно, на большинство из них мне уже плевать.

Но Ева берет меня за руку, и я едва сдерживаю победную улыбку. Игнорируя чужие голоса, которые летят нам в спину, я веду ее через весь зал в направлении выхода, впервые за вечер чувствуя, что могу одолеть вообще все на свете (главное – не заблудиться в коридорах).

Но ощущение счастливого полета длится недолго.

Спустившись, надеваю пиджак на Еву – я как школьный бунтарь, который украл королеву бала из-под носа у самого популярного выпускника. А мне, на минуточку, тридцать пять, мать его, лет.

Как только мы выходим на улицу, я получаю в лицо порыв холодного ветра и немного прихожу в себя. Сердце перестает колотиться так, будто собирается выбить грудную клетку и лично врезать мне за все эмоции, к которым я так и не привык. Не спеша спускаясь по лестнице, чтобы Ева поспевала за мной на каблуках, пытаюсь продумать, что скажу ей в машине. Но внезапно она вырывает руку, тормозит на последней ступени и упрямо заявляет:

– Нет.

А?

Я оборачиваюсь в непонимании.

И тогда Ева говорит, что я не могу просто так взять и увезти ее куда-то, – сначала, оказывается, я должен попросить об этом соответствующим образом.

Еще несколько секунд я смотрю на нее с недоумением, а затем тихо усмехаюсь. Ева не была бы собой, если бы дала спокойно усадить себя в машину. Но это мне в ней и нравится.

Я встаю ближе, принимаю самый серьезный вид, на который способен, и спрашиваю, поедет ли она со мной куда пожелает?

На ум вдруг приходит другое, более серьезное предложение, которое я уже делал однажды, и на секунду мне становится не по себе.

Осень. В нашем с Лорой любимом парке красиво, как и всегда в это время года. Думаю, она обо всем догадывается – Лора всегда видела меня насквозь. Не знаю, сколько проходит времени, пока я не собираюсь с остатками смелости и не протягиваю коробку с кольцом. Да, Лора не выглядит очень удивленной, но ее глаза светятся от счастья. Конечно же, она чувствовала заранее, что я сделаю предложение, но все равно была рада настолько, что у меня не возникло ни тени сомнения, будто я делаю что-то не так.

Черт. Почему я думаю об этом именно сейчас?

Нет, не могу нормально мыслить.

Но, к счастью, Ева соглашается.

Опомнившись, я улыбаюсь, вновь беру ее за руку и веду к машине. Что ж, для начала неплохо. Посмотрим, как пойдет дальше.

В «бентли» прохладно – надо было завести машину раньше, но полезные мысли, по традиции, приходят с задержкой. Радует, что здесь отличная система климат-контроля, поэтому в салоне быстро становится тепло. Я перевожу взгляд на Еву и замечаю, как крепко она держит свою сумочку. Надеюсь, что сам так же сильно не сжимаю руль.

Я прошу Еву пристегнуться и указываю на ремень, а затем спрашиваю:

– Куда едем?

Но Ева отвечает не сразу. Закрепив пояс безопасности, она шумно выдыхает, откидывается на сиденье и, не глядя на меня, сообщает уже знакомый мне адрес:

– Вэллингтон драйв 18/1.

Когда мы выезжаем с парковки, я включаю музыку, чтобы в тишине не сойти с ума от собственных мыслей.

Ева молчит и всю дорогу смотрит то в боковое окно, то вперед, то куда-нибудь еще, но не на меня. И… это задевает. Хотя не знаю, чего я ждал. Может, надеялся, что, стоит нам остаться наедине – и Ева расскажет, как прошел ее месяц, или спросит меня о чем-нибудь, на что я точно смогу ответить.

Постепенно молчание достигает уровня той неловкости, которая сковала меня в запертом холодильнике, где Ева, пылая от ненависти, искала выход и бросала на меня гневные взгляды, а я то и дело вставлял идиотские комментарии, стремительно приближая момент, когда мне либо врежут по носу, либо отстрелят мозги.

Временами я все равно поглядываю на Еву. А она… хорошо смотрится в моем пиджаке. Впрочем, как и в моем пальто и, уверен, в любой другой моей одежде.

Черт, надо концентрироваться на дороге и приятной музыке, а я продолжаю рисовать в голове странные эпизоды.

В такой час на дорогах уже почти нет машин, и мы довольно быстро добираемся до нужного адреса, но эта поездка все равно ощущается дольше, чем путь от Центрального города до Дарвена.

Припарковав «бентли» у входа, отключаю двигатель и первым выхожу из машины: втягиваю носом холодный воздух, сжимаю и разжимаю пальцы, затем открываю дверь и подаю Еве руку.

Пауза тянется издевательски долго, и я в очередной раз успеваю дойти до бредовой мысли: вдруг Ева решит закрыться внутри, а потом и вовсе уедет прочь, оставив меня на улице? Но она все же берет меня за ладонь и встает рядом.

Я смотрю на нее в ожидании, но абсолютно не представляю, что может последовать дальше. Долгожданный разговор? Какой-нибудь вопрос? Пощечина?

– Спасибо, – тихо говорит Ева и, оставив меня в подвешенном состоянии, следует ко входу в дом.

Ладно.

Я закрываю «бентли» и молча следую за ней. Но расслабляться рано: в любой момент Ева может развернуть меня и послать ко всем чертям.

Мы заходим в лифт, и в этой гребаной железной коробке нет спасительного холода, нет пути к отступлению – есть только мы вдвоем на неприлично близком расстоянии друг от друга. Мое здравомыслие снова на грани. Я стараюсь не смотреть на Еву и не касаться ее плеча, а воротник рубашки, еще недавно казавшийся таким свободным, теперь напоминает удавку.

Зараза. Здесь очень жарко и тесно. Да где там нужный этаж?

Двери лифта открываются, когда я опять сжимаю и разжимаю пальцы, концентрируясь на ощущениях. В другой ситуации я бы заметил, что сам район довольно неплох, в подъезде нет стойкого запаха сырости, а лифт не исписан местными звездами граффити. Сейчас я держусь лишь благодаря совету Нейта, который он озвучил еще в Форт-Коллинсе: «Нужно иногда давать ей порулить. Ну, ты понимаешь, процессом».

Порулить процессом. Без проблем. Никаких, мать его, проблем, кроме моего неспокойного состояния. Хотел бы я заявить, что могу с легкостью передать контроль над ситуацией другому человеку и что плыть по течению – плевое дело. Но однажды такой свободой воспользовался другой человек и обернул это против меня.

Нет. Пошел на хрен, Фрэнк Донован. Хотя бы сейчас не лезь в мои мысли.

Ева другая. И с ней… все иначе. Да, в самом начале она пыталась меня убить, но не утянула на дно, как мой якобы лучший друг. К тому же, когда мы проснулись в отеле Форт-Коллинса и Ева водила пальцем по моей груди, рисуя невидимые узоры, я не стал портить момент и просто позволил ей делать все, что она пожелает. И… не прогадал.

Ева открывает дверь, но продолжает молчать и при этом не выказывает сопротивления, но у меня все равно перехватывает дыхание. Я будто завис в шаге от нужной высоты и при первом же неверном движении неминуемо сорвусь вниз.

Я захожу в квартиру, прикрываю дверь за спиной и оказываюсь в просторном лофте с высокими потолками и огромными окнами. Но мало что замечаю: слева вроде бы зона кухни, которую видно краем глаза, а впереди – гостиная с диваном у стены, телевизором и, похоже, журнальным столиком. Здесь много старой мебели, разных вещей, которые в другой ситуации было бы любопытно рассмотреть и изучить, но я могу только стоять и наблюдать за тем, что сделает Ева дальше.

Она отходит на пару метров, несколько секунд стоит ко мне спиной и наконец поворачивается.

– Ты сказал, что хотел меня видеть. – Ева разводит руками. – Вот, увидел.

От ее голоса, в котором нет ни грамма тепла, по телу пробегает легкий озноб. Черт, у меня будто лихорадка, и меня кидает то в жар, то в холод.

– Да. И… не только увидеть. – Я смотрю на Еву. Может, подойти к ней? Нет, лучше стоять здесь. Наверное, стоило начать с каких-то общих вопросов вроде «Как у тебя дела?» или «Как ты провела этот месяц?». Но у меня, само собой, вырывается иное: – Почему ты… не звонила?

Ева замирает, отводит взгляд и пожимает плечами.

– Так вышло.

Да черт возьми. И что это значит? У нее сломался телефон, потерялся мой номер, Мёрфи появился на горизонте? Не понимаю.

Ева смотрит на кухню, на пол, на небольшую тумбу у двери и вновь на меня.

– Может, потому что это было бы… не самой удачной идеей.

Меня так и тянет опять спросить: «Почему?», но тогда гарантировано получу в лоб: «Потому». Поэтому уверенно заявляю:

– Нет, дело не в этом. – Иначе я не стоял бы сейчас у нее в квартире, а был бы на полпути в Центральный город. – Ева, что происходит?

Она тяжело выдыхает, мотает головой и говорит:

– Я не хочу ничего усложнять. С тобой связано слишком… много всего.

Да, но…

– А еще… – Ева подходит к дивану, кидает на него сумочку и что-то берет с журнального столика. – Вот. – Она поворачивается и раскрывает ладонь, на которой лежат потертые и мятые клочки бумаги. – Я постирала твой номер вместе с джинсами.

Я смотрю то на бумагу, то на Еву, и… Черт. Вот же черт. За этот месяц я надумал столько причин, большая часть которых была так или иначе связана с нашим прошлым и смертью Лиама. Но мне и в голову не пришло, что номер мог просто… не сохраниться.

Она его постирала. Твою-то мать.

Видимо, дело в напряжении, в котором я пребывал весь вечер, и во внезапном облегчении, когда все встало на свои места, потому что в следующий момент мой рот сам собой растягивается в улыбке и я начинаю смеяться.

– Прости. – Я пару раз кашляю, стараясь успокоиться. – Я просто думал… Черт. Неважно.

– Что? Тебя это все веселит?! – взрывается Ева, и я с опозданием понимаю, что все-таки облажался. – Приехал посмотреть на меня и заодно посмеяться?!

Она рывком снимает мой пиджак и кидает им в меня. Я успеваю выставить руку и поймать его, но чувствую себя так, словно получил пощечину. Твою мать, все же шло нормально. Идиот.

– Да иди ты к черту, Роуз! Даже если бы у меня сохранился твой номер, я бы тебе все равно не позвонила! Зачем ты приехал?! Посмотреть на меня, спросить, почему я не звонила – что дальше? Ради чего это все?!

Меня едва не сносит этим ураганом, а взгляд Евы прокалывает насквозь сотни раз. Мои пальцы вновь предательски подрагивают, я крепко сжимаю пиджак и признаюсь:

– Мне тебя не хватало. Я… писал отчеты и думал о тебе. Работал и думал о тебе. Я не спал ночами и хотел снова услышать твой голос. Хотел увидеть, как ты улыбаешься, хмуришься, как закатываешь глаза, когда я говорю какую-нибудь глупость, и как смотришь на меня и… не ненавидишь. Я ждал звонка, но его не было. Ева… – Я молчу, переводя дыхание. – Знаю, наше прошлое… Все очень сложно. Но я вернулся из Форт-Коллинса и понял: мне мало двух дней с тобой. Я хочу гораздо больше.

Глава 7. Ева

Большинство людей сами усложняют себе жизнь, даже если хотят, чтобы все было просто и понятно.

Я вот хочу. Очень хочу. Но еще сильнее боюсь новой потери – я уже потеряла родителей, брата и теперь не хочу потерять то, что осталось от меня в итоге. Знаю, было бы проще обвинить кого-нибудь в своих бедах, но я безумно устала искать крайнего. Это не тяга к одиночеству и не громкие заявления в стиле «Да мне никто не нужен!». Конечно же нужен. Как и любому человеку. Но там, где следует строить, я могу только разрушать. Мне нечем делиться, кроме боли, а в голове хаос и ни грамма спокойствия. Все путается, противоречит друг другу, сводит с ума. Я хочу, чтобы было легко и понятно, но мои мысли – как те порванные бумажки на журнальном столике. Ни собрать, ни выкинуть, и пользы от них тоже ноль. Остается наблюдать, к чему приведет очередная попытка сохранить себя от полного и беспросветного саморазрушения.

Я вяло реагирую на просьбу пристегнуться, но все же перетягиваю себя ремнем, попав в крепеж со второй попытки.

Аарон спрашивает, куда едем, но я молчу. Как будто у нас много вариантов.

Уедем куда глаза глядят? Куда угодно, лишь бы подальше? Но как быть, если я хочу сбежать даже от него?

Я шумно выдыхаю, откидываюсь на спинку сиденья и называю адрес. Молодец, Ева. Так хотела скрыться, что везешь Роуза к себе домой.

Прикрыв глаза, мысленно чертыхаюсь.

Возможно, это не самое умное решение, но у меня в клатче не завалялась записка с подсказками, как правильно поступать в той или иной ситуации. А жаль.

Во время поездки стараюсь смотреть куда угодно, но не на Аарона. При всем моем желании увидеть его я не была готова ни к его появлению, ни к грядущему разговору, а выпитое шампанское не помогает принимать внятные решения. Я смотрю на улицы ночного города, но не замечаю ни зданий, ни редких людей, ни рекламных баннеров, напоминающих о прохождении чипирования. Отчасти мне все равно, в каком направлении движется «бентли». Если Роуз вывезет меня за город и оставит в глухом лесу – наплевать. Сил не осталось даже на вялую самозащиту.

Первая хорошая новость: когда «бентли» тормозит у дома, я успеваю протрезветь.

Вторая: мы все-таки не в лесу.

Я вздрагиваю от хлопка дверцей, слежу взглядом за Аароном – как он обходит машину и как затем подает мне руку, – и только сейчас в полной мере понимаю, что все происходит на самом деле.