![Танец с чудовищем](/covers_330/70284472.jpg)
Полная версия
Танец с чудовищем
Глава 5
Я сбежала. Скрылась в своей квартире от невозможно наглого и самоуверенного курсанта. Наследника престола. Мамочки, надеюсь, он не будет настолько мелочным, чтобы припомнить мне потом все эти студенческие распри?
Хотя, где я и где он? Вне стен ВАД мы вряд ли когда–нибудь встретимся, надо смотреть правде в глаза. И раз уж он сам не сказал, что его нужно воспринимать, как правителя нашего сектора, то и пожалуйста. С курсантом общаться проще, чем с наследником императорского дома.
Первым делом проверила квартиру на следилки и прослушки. Нужно привыкнуть делать это так же, как мыть руки после улицы. Расслабляться нельзя. Повезло – всё чистенько. Значит, никто не видел, в каком виде я появилась у себя, уже хорошо.
Налила чашку кофе и села в полюбившееся мне кресло. Достала планшет. Работа, работа и ещё раз работа. Мне предстоит слишком многому научиться, иначе проблем не оберёшься.
Но как сосредоточиться на файлах, когда чувствуешь себя непорядочной женщиной? Сперва я целовалась с котом, затем едва не отдалась Энрану Даргассу, притом в коридоре общежития. Ну ладно ещё, если бы в комнате. В конце концов, если правилами ВАД личные отношения не запрещены, то катастрофы бы не произошло. Да и я, честно признаться, настолько потеряла от его присутствия голову, что, возможно, и не пожалела бы.
Да, Аделия, кто бы мог подумать, что из красивой маленькой девочки вырастет настолько озабоченная девственница. Признаюсь, даже подумала на мгновение, что стоило послушать Моргану и обзавестись небольшим сексуальным опытом на выпускном, как делали довольно многие, кто не успел это сделать прежде.
Но мне претила одна эта мысль. Переспать с незнакомцем – это ведь… фу–у–у-у.
Я тихонечко рассмеялась своей логике. Не прошло и суток, как я уже нахулиганила почище М-Шу. От той можно было ожидать ночной инспекции мужской части общежития, досмотра представленных академией тел. Не курсантов, а именно тел. Она восхищалась огромными бугрящимися мышцами, тяжёлыми челюстями и суровым взглядом. Я же, напротив, предпочитала худощавых мужчин. Видимо, моё детство на Раймоссе проявилось, где в почёте были недоступные, богатые и красивые учёные, по большей части худые, как жерди.
Вот и наследник такой. Высокий, стройный. Пока не разденется. Почему–то одежда удивительным образом стройнила его. Без лишней ткани он выглядел внушительно и очень, очень…
– Стоп! – приказала расшалившемуся воображению. – Учим файлы!
Только вот тело болело от неудовлетворённой страсти. Требовало мужских ласк, внимания, заботы. И чего–то агрессивного, животного. Такого, что было у нас с Энраном.
– Не могу. Ну что же это такое! Не могу и всё тут!
Я заметалась по комнате. Забежала в ванную. Что у меня здесь, душ или…
– Да–а–а, – протянула довольно.
Огромная белоснежная ванна. При моих габаритах – целый бассейн. Ни кнопок ни сенсоров не обнаружила, но была уже учёной – приказала вслух наполнить ванну определённой температуры с добавлением пены.
Как только прозрачная и немного голубоватая вода начала наполнять ванну, я улыбнулась. Предвкушение. Томительное, сладкое. Руки потянулись к полуобнажённому телу. Порванную одежду я и не думала надевать, так и ходила в белье и чулках. Огладила плечи, представляя, что их ласкает мужчина. Спустилась к талии, провела кончиками пальцев по животу, по краю кружевных трусиков.
Потрясла головой. Не сейчас. В ванне. Расслаблюсь, поласкаю себя, сброшу напряжение и жизнь сразу заиграет красками. Смогу на трезвую голову оценить масштаб бедствия и выработать какую–нибудь стратегию. И она явно не будет касаться обучения. Сейчас мне важнее сохранить себя.
Небольшое окно на внешней стороне общежития меня смущало. Я сделала несколько шагов в его сторону, намереваясь затемнить его или найти шторку, но ничего не обнаружила. Едва не прижимаясь грудью к стеклу задирала голову. Горячее тело остро реагировало на перепад температур. Кажется, я превращаюсь в маньячку. Если уж меня холодные стёкла и те наталкивают на мысли о сексе!
Ощупала всё, до чего дотянулась, но регулировки не нашла. Попробовала голосом – бесполезно. Приложила руку по центру, как здесь было принято, правда, с планшетами, а не окнами. И – о чудо! – окно… Хотела бы сказать, что оно закрылось, но нет. Вся стена в доли секунды стала прозрачной. За идеально чистой поверхностью прозрачного материала неизвестной мне природы, уж явно не стекла, как сперва показалось, висело целых три открытых флая, в каждом из которых сидело по несколько молодых мужчин.
Не знаю, кто удивился больше. Полуголая, едва не устроившая им эротическое представление, я или они.
– Отрыть окно, – процедила зло. Мужчинам же улыбнулась. Ненатурально и гадко: – Добрый вечер, курсанты. И что же вы делаете возле окна преподавателя академии? Вас мамы с папами не учили, что подглядывать нехорошо? Какие, интересно мне знать, предусмотрены наказания в ВАД за нарушение личного пространства?
– Улыбка прекрасной женщины! – выкрикнул один… смертник.
– Ваша группа, курсант?
– 8-Ф! – отрапортовал он так, словно мы были на построении, а не в невероятно щекотливой ситуации.
Я же изо всех сил старалась и глазом не моргнуть. Один раз дашь слабину – и всё, пиши пропало. Я преподаватель, пусть и опозорилась уже сто раз. Ничего, справлюсь. Им же хуже. Чем больше они меня сейчас накрутят, тем больше получат.
– Очень рада это слышать. Я буду преподавать у вас историю искусств. У меня завалялась пара–тройка безумно интересных переводов научных трудов с Фарагона, обязательно задам вам их прочитать. Полностью. И, думаю, несколько докладов для начала, а там, я ещё что–нибудь придумаю, поинтереснее. Не для вас, естественно.
Мужчина побледнел. Фарагонцы – самая нудная раса изученной вселенной. А ещё они обожают сравнения. По их мнению, двадцать–тридцать сравнений для каждого термина – минимальная норма. Поговаривают, что за сотрудничество с фарагонцами всем менеджерам и политикам прилично доплачивают. Видимо, на сточенные зубы.
– Э–э–э, – протянул всерьёз испуганный военный. – Приношу свои извинения, госпожа учитель. Пожалуйста…
– Прошу организовать караул у моих окон. Чтобы никто больше, – я помедлила, обвела напряжённых мужчин взглядом. Они усиленно делали вид, что не рассматривают мой «наряд», – не мешал мне принимать банные процедуры. И не подглядывал!
– Будет сделано! – гаркнули они организованно. Военная выучка в полной красе.
И как–то внезапно повеселели. Хм, что же я не так сказала? А–а–а, кажется, догадываюсь. «Никто больше» – это выходит, что им можно. Ишь, какие ушлые! Как сложно жить в здании, где даже «окна» можно взломать!
– Вам также приказываю окна мои не взламывать, не подглядывать и всячески меня оберегать, – улыбнулась уже чуть по–другому, по–женски, мягко. А то уж больно круто начала. Пусть все думают, что я милая девочка, которая храбрится и из последних сил держит лицо. Так проще.
– Будет сделано, – уже не так задорно подтвердили мужчины.
– Может, – начал, было, один, но тут уже его толкнули под бок сослуживцы, гавкнули зло, чтобы заткнулся. И это цитата. Я бы не смогла произнести такое вслух. Я ведь гуманитарий, более того, выпускница факультета искусств и гуманитарных наук, у нас так не принято. А то, что было на Раймоссе, пусть остаётся на Раймоссе.
Не стала прощаться. Закрыла окно, приложила ладонь к поверхности, озвучила команду и уже со спокойной совестью пошла в ванну. Думаю, приказы – это единственное, что не нарушают эти «малыши». Двухметровые, коротко стриженные, мускулистые, умные…
Ох, Моргану бы сюда. Уж подруга бы точно не растерялась. Я же, кажется, уже выбрала свою норму мужчин на ближайшие сутки! Даже перестаралась. Нужно было остаться на нуле, а у меня в активе целых два потенциальных кавалера – кот и изначальный. И не знаю, кого опасаюсь больше. Оба слишком уж активны. А я – странно отзывчива.
И вот ещё, поклонники за окном.
– Я была ой, как хороша, – похвалила себя. – Не струсила, не покраснела, говорила чётко, по делу.
А ведь я действительно подхожу этой академии, вдруг мелькнула мысль. Мало кто из наших рафинированных девиц справился бы с первым заданием. Разве только Мо. Но она, как и я, из низов. Мы не доверяем даже собственным глазам, всё проверяем лично, анализируем, пробуем на вкус.
А уж то, что половина девиц, завидев десяток мужиков под окном, рухнула бы в обморок – как пить дать.
Я и сама была близка, но мне нельзя, я преподаватель. Неоперившийся, но преподаватель. И с этими «птенцами» у меня явно будет идти стаж год за пять. Я уже, наверное, поседела. Хорошо, на платиновых волосах не видно.
В тёплой и немного маслянистой воде было уютно и спокойно. Она проникала в поры, в мышцы, успокаивала нервы. И словно снимала то электрическое напряжение, что передалось мне от изначального.
Энран Даргасс. Вот, от кого стоит держаться максимально далеко. Если уж соблазняться, то по своей воле и желанию, а не так, как с ним. Сейчас я понимала, что те чувства, та бешеная страсть, неприличные желания – всё было не моим, его. Не могла ведь я желать сделать минет мужчине, которого впервые вижу, притом не в спальне, а у двери в собственные апартаменты? Под камерами. В открытом всем ветрам и посетителям коридоре.
Отчего–то эта мысль безумно меня завела. Неужели моё тело просыпается? Как не вовремя! С другой стороны, я впервые оказалась в мужской компании, притом активной и сексуально ориентированной, так что удивляться здесь нечему.
Рука нырнула глубже в воду, скользнула по бедру, спустилась ещё ниже. Я была настолько влажной, что голубая вода Даргасса не могла растворить всей своей массой ощутимое проявление моего возбуждения.
– Озабоченная, – прошептала я, прикрывая глаза.
Как наяву передо мной стояла картина: я, Энран, коридор. Стены трясутся, мир под угрозой, вдалеке ревут сирены, всё залито оранжевым светом, а я… сосу.
Щёки вспыхнули лишь от произнесённого про себя слова. Как неприлично! Пошло! Фу–фу–фу. Мамочки!
Только вот отчего–то именно эта несвойственная мне развратность возбуждает ещё сильнее и я несколько раз произношу про себя это слово, смакуя его и возвращаюсь восхитительно–неприличной, не скованной ни воспитанием, ни образованием фантазией.
Я балдею от доступной мне свободы выражения и делаю это… нет, сосу… с упоением. Выражением безумного довольства на лице. Облизываю длинный гладкий член, круговыми движениями ласкаю головку, всасываю её и тут же опускаю. Поднимаю взгляд. Изначальный пылает, закатив глаза, постанывая.
Да!
Твёрдый, как скала, торс. Поросль волос, спускающаяся тёщиной дорожкой вниз, к самому потрясающему в мире члену, который я только видела, пусть раньше лишь в кино. Но здесь он весь мой. И я могу вытворять с ним всё, что угодно.
Я хочу попробовать взять его глубже, ещё глубже. Но страшно даже в воображении. Никакого опыта. Не представляю, как это, но пытаюсь. Мужская рука ложится на затылок, зарывается в платиновые локоны, ласкает затылок и медленно, но верно, прижимает мою голову к своему паху. Подсказывая, направляя.
Получается! Я продолжаю работать ртом, доводя изначального до упоительного финала, но сама улетаю чуть раньше. Взрываюсь. Кричу в голос. Изгибаюсь дугой так, что голова погружается в воду. Выныриваю, отплёвываясь от пены.
– Уж потеряла контроль, так потеряла, – бормочу довольно. Никогда прежде не испытывала настолько ярких ощущений наедине с собой. Вот, что значит, появился какой–никакой опыт и фантазия активизировалась.
Я и не думала, что настолько пошлая. Но слово «сосу», которое я могла произнести лишь про себя и в одиночестве, заводило не просто сильно, а очень сильно.
– Пошлячка. Развратная штучка. Извращенка, – бормочу чуть смущённо, но тело даже покалывает от удовольствия. – Видимо я из тех девиц, которых заводят грубости в постели.
Выбравшись из ванны, заставила себя изучать материалы и готовиться. А ещё, не удержалась и ознакомилась с полной, точнее, с доступной мне, информацией о человеке–планете. Нужно было найти в нём что–то такое, что–то гадкое и неприятное, чтобы снова зажечься злостью и яростью, желательно возненавидеть, иначе влюблюсь. Первый сексуальный опыт – слишком опасная и цепляющая до глубины души приманка для женского сердца. Это я уяснила на примере однокурсниц.
Если уж я превращусь в этой обители тестостерона в маньячку, не смогу без регулярного секса, а собственные пальчики не справятся, заведу любовника. Это очень по–взрослому. Вот, кстати, лучше бросить эти мысли об обучающихся и подыскать себе мужчину из преподавательского состава. У меня огромный выбор!
Собственные идеи рассмешили. Рассуждаю так… Как будто это не я. Куда делась та недотрога, от реакции которой шарахались все мужчины нашего университета? Хотя какие они мужчины? Так, сморчки. Вот в ВАДе…
Я мечтательно вздохнула и улыбнулась. Завтрашний день вряд ли принесёт мне позитивные эмоции, так что нужно выспаться и набраться сил.
И тут меня словно током прошибло. После плотного контакта с Энраном, я была словно заряженная под завязку батарейка. Быть может, это и есть – то самое страшное. Он лишь ласкал меня, а я уже кипела энергией, булькала ею, как колдовской котёл. А если бы случился секс? Взрыв? Полное выжигание? Возможно, именно так всё и происходит?
Вот та самая ниточка, та зацепка, что позволит мне держать себя в руках. И ласкать себя, мечтая о другом. Или о нём. Мой маленький секрет. Тайна.
Почему–то очень чётко осознавала, что так неприлично себя вести ни с кем другим я не смогу. Его энергия волновала кровь, пробуждала нечто сокрытое, навязанное обществом, древнее. Все мои убеждения и устои слетали подобно ненужной шелухе, обнажая самую суть. И это пугало не на шутку. Нужно ли мне это? Сомневаюсь.
Я – преподаватель ВАД. Я – сильная, умная, сдержанная. И я не позволю какому–то изначальному испортить мне репутацию и моё мнение о самой себе!
Я уже практически заснула, когда пискнул сообщением коммуникатор. Мне, конечно, оставили этот день для отдыха, но в академии, где юную учительницу обманывает весь педагогический состав, выдавая ей «под руку» выпускную группу боевого факультета, хорошего не жди. Вдруг и для нас есть тревоги, ночные вызовы, построения и ещё чего–нибудь подобное?
Чтобы не изводить себя сомнениями, открыла сообщение. Разумеется, незнакомый номер. Разумеется, контакт без фотографии.
– Я вернулся! Можно к тебе?
– Кто это? – напечатала для проверки, хотя это мог быть только кот с бархатным урчащим голосом.
– Мар–р–рн, – прилетело звуковое. Его голос я бы не спутала ни с одним другим голосом в мире.
– Мар–р–рн, – пропела я в динамик с прононсом, – я уже сплю.
– Я обниму тебя и согрею. Со мной ты будешь спать сладко–сладко… Но недолго, – пообещал наглый кот. И, конечно же, голосом. Словно знает, как гипнотически он действует на слабый пол.
А пол был и правда слаб. И, кажется, «на передок». Может, это на меня так воздержание действовало? Или воздух академии пропах тестостероном настолько, что у приличной девушки голова отключается напрочь? Или заряд батарейки–изначального всё ещё будоражил кровь?
Я вздохнула. Нет, они меня точно с ума сведут. Два потрясающих мужчины. Два ученика. Два настойчивых кавалера.
– Прости, Марн, но ты – мой ученик. Нас будут связывать только учебные дела. Благодарю, что спас сегодня. Ты – мой герой, – напечатала, так как боялась, что голосом не выйдет так пафосно.
– Сейчас приду.
– Не надо!
– Жди.
– Я не открою! Марн, не смей! Не смей, кому говорю! – напечатала, подскочив на кровати.
Не прошло и минуты, как в дверь постучали.
Глава 6
Душечка–робот подсказал, что я могу активировать голосовой режим, не открывая дверь, и пообщаться с посетителем. Хвала технологиям!
– Аделия, впусти, – потребовал кот настойчиво и чуть недовольно.
– Прости, Марн, я тебе не девочка с планеты–полигона, а преподаватель. Между нами не может быть ничего, кроме учебного плана.
– Аделия, открой дверь, давай поговорим без свидетелей. Ты ведь не хочешь, чтобы половина преподавательского состава, что сейчас высунула носы из своих квартир и подслушивает, стала свидетелями нашего разговора?
– Не преувеличивай. Никто не будет столь топорно выдавать себя, есть ведь видеонаблюдение, – не повелась я на этот развод для маленьких детей. Пусть заливает кому–нибудь другому.
– Я хочу тебя увидеть, очар–р–ровательная, восхитительная Делия, дышать тобой, – растягивая гласные начал склонять меня кот к непотребству.
Голос, конечно, у него волшебный, но я ещё не отошла от произвола одного наглого курсанта, чтобы попасть в оборот второго. Нет уж! Не на ту напали. Может, не сразу, но я найду способ противостоять этим мужчинам. Соблазнительным и восхитительным, но слишком настойчивым.
– Спокойной ночи, Марн. Увидимся завтра на встрече–знакомстве. И очень прошу, обойдись, пожалуйста, без намёков.
– Делия…
– Госпожа учитель, – поправила я наставительно. – Госпожа учитель и никаких Делий! До завтра!
Я отключила звук, сама же рухнула в кресло как подкошенная. Как бы мне сейчас помогла Моргана, была бы связь, ну хоть самая плохонькая. Не представляю, как женщине в одиночестве, без дружеской поддержки и влагостойкой жилетки пережить пять лет в компании одних мужчин.
Самое неприятное – это то, что на Даргассе… Да ну что ж это такое! Я уже не могу произнести название планеты, чтобы не завестись с пол–оборота, вспомнив наглого изначального. Такого соблазнительного, жесткого, страстного. Эгоистичного!
– Уф–ф–ф! – выдохнула и снова раздула щёки для следующего захода.
Самое неприятное – это то, что в ВАДе не было принятых повсеместно семестров, и я не могла запланировать встречу с Морганой Шуейн. Здесь учились, на мой взгляд, как попало. Внезапно могли сорвать половину потоков для патрулирования какого–нибудь дальнего сектора или отправить подавлять мятеж на рудниках. Будто у нас не было регулярных войск, честное слово. То есть приноравливаться приходилось преподавателям, а не обучающимся! Где это видано, вообще, да ещё и в военной сфере? Изначальные, конечно, мудрые и древние, но странные.
Но моего мнения никто не спрашивал. Более того, в доступных источниках я не нашла никакой информации об отпусках для преподавательского состава. Оставалось только надеяться, что меня не заперли на пять лет среди озабоченных мужчин и рано или поздно отпустят прогуляться по планетам.
Несмотря на множество одолевающих мыслей и тревог, спала отлично, снов не видела, ни на что не отвлекалась. Проснулась рано, приняла душ, нанесла неброский макияж и надела любимый бежевый костюм с белой непрозрачной рубашкой на магнитных застёжках.
Только порадовалась, что меня пока не заставили надеть форму и я могу чувствовать себя комфортно в привычной одежде, как прилетело сообщение на коммуникатор.
С недовольным выражением лица приложила руку к засветившейся на стене зелёной ладони. Чем ещё меня «обрадует» академия?
Часть стены превратилась в мечту любой девушки – просторную гардеробную, только один нюанс не позволял мне прыгать от радости, точнее, два – она была практически пустой и всё, что в ней находилось, было чёрного и белого цветов.
Сцепив зубы от ненависти ко всему чёрному, переоделась в унылое облачение. Хорошо, что блондинкам идёт траур. Траур по радужным мечтам одной юной леди.
– Мне лет двадцать пять дашь, – оценила свой образ. – Но это и хорошо. Меньше будут цепляться. Наверное.
Побороть мандраж перед первым рабочим днём было непросто, но я решила не давать слабину и делать то, что должна. Правда, мысль о встрече с двумя неожиданно возникшими на моём жизненном пути кавалерами всё равно тревожила. Как я поняла, коты мстительны, как же ведут себя изначальные, если им отказывает женщина, даже представить себе не могла. И боялась тоже.
– Доброе утро, – поздоровался со мной ректор, встретив у входа в главное здание нашей академии. – Я вас жду.
– Доброе, – поздоровалась настороженно. – Зачем?
– У нас принято представлять новых педагогов особым образом.
Сердце тревожно замерло. Фантазия же, напротив, буквально фонтанировала идеями одна другой страшнее и неприятнее.
Мы прошли насквозь первый этаж и вышли на огромный плац, где находилось невероятное количество мужчин в чёрной форме. Преподавательский состав можно было вычислить лишь по тому, что стояли мужчины отдельно, да на форме у них мерцали зелёным неоном металлические пластины – погоны.
На чёрном дорожном полотне зелёным же был нарисован прямоугольник, в центр которого меня поставил ректор. Сам лорд Цай остановился чуть впереди меня, закрывая широченной стеной. Без малейшего звука или вибрации платформа, на которой мы оказались, поднялась, возвысив, позволив нам увидеть всех, а всем – нас. С удовольствием бы осталась внизу и за надёжной спиной изначального, но мужчина, произнеся приветственную речь, представил меня и сделал шаг в сторону.
– Звёзды служат вам, Аделия Шур! – гаркнуло в едином порыве многотысячное войско.
– Что я должна сказать? – пролепетала я вовсе не уверенно и сдержанно, как планировала. Традиционное приветствие академии эхом отдалось в сердце и комом встало в горле. Дрожь прошла по телу, плечи расправились, подбородок сам собой выдвинулся вперёд и приподнялся.
«Не зарыдай, дурёха!» – рявкнула на себя, пытаясь успокоиться.
– Служу звёздам, – произнёс Арстон Цай. – Динамик активировать не забудьте.
Я посмотрела на него с паникой во взгляде. Седовласый изначальный коснулся ворота собственной формы и, чтобы сгладить мой промах, произнёс раскатисто: «А ну, ещё раз!».
– Звёзды служат вам, Аделия Шур! – ещё громче произнесли обучающиеся и даже, как я успела заметить, преподаватели.
– Служу звёздам! – ответила с достоинством. Кто бы знал, чего мне стоило, чтобы голос не дрожал так же, как и ослабевшие давным давно колени.
– Продолжайте, – дал распоряжение ректор, подхватив мою ледяную, но при этом отвратительно липкую влажную руку. Перенервничала.
Мужчину же, казалось, подобный нюанс ни капли не смутил, я же шла красная как закатное солнце.
– Благодарю вас, лорд Цай, за то, что подсказали и поддержали. Это было настолько сильно, что я немного растерялась, – нашла в себе силы поблагодарить ректора.
– Не волнуйтесь. Всё идёт так, как должно. Вы держитесь с достоинством, вы боец, Аделия Шур, и понравились всем.
– Благодарю вас. Приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие.
– Вам нужно не моё доверие оправдать, леди Шур, а самой императрицы.
Я споткнулась, даже несмотря на поддержку сильного мужчины. Ректор же глянул на меня со смешинками в мудрых глазах, но никак не прокомментировал своё заявление, пришлось спрашивать.
– Что вы имеете в виду? Моё назначение – приказ императрицы?
– Её Императорское Величество – женщина неординарная. Знаете, как она приняла предложение Его Императорского Величества? – Мужчина склонился ко мне и заглянул в лицо. Сам же был в восторге от неё – сто процентов. Буквально сиял.
– Как?
– Она водила его за нос почти десять лет! Прекрасное было время! Восхитительное! А какие были Советы, вы не представляете. Как только леди Эми появилась на Кордоссе, все забыли о скуке. Сперва она пыталась вернуться на свою родную планету, вызвав у отца нервный тик. У нас не принято, чтобы женщины на чём–то настаивали или противились воле главы рода. Затем потребовала себе место в совете по праву крови. Это вызвало настоящий шок!
– Право крови?
– Да, её отец – видный учёный и член императорского совета. Их род принадлежит к десяти сильнейшим и наиболее древним. Когда ей отказали, она просто заявилась без предупреждения, села в понравившееся ей кресло, кстати, в моё, и сказала: «Начинайте. Я уже здесь». Если бы не Император…
– И её не прогнали?!
– Женщину?! – едва ли не вскричал ректор. – Что вы, леди Шур. Женщины изначальных – самая большая ценность. Женщины – прародительницы жизни, вас должны опекать и оберегать!
– Не очень–то нас оберегают на наших планетах, – горько выдохнула я.
– Что вы имеете в виду? – Напрягся ректор. Остановился, развернулся ко мне, зацепил колючим взглядом – глаз не отвести, страшно.
– На моей родной планете женщин насилуют и убивают, издеваются, унижают, ни во что не ставят.
– Не может такого быть! – Мужчина выглядел разгневано. – Ваша планета отдана исследователям и двум рудным компаниям, их курирует один из крупнейших холдингов!
– Может. И есть. Мои родные братья всеми правдами и неправдами помогли мне бежать с планеты. Чтобы вы понимали, рисковала я и жизнью и честью, но это никого не остановило, так как жизнь в Дыре хуже смерти или потери невинности.
– Бежать? Раймосс – открытая планета. Уже лет тридцать или… – лорд Цай напряг память и уточнил: – даже тридцать шесть.