Жена для чудовища

Нет-нет-нет, так это не должно заканчиваться. Если он ударит по лицу с такой же силой, Заку конец!

– Ливай! Не надо! – подходить близко я побоялась. – Хватит!

– Он напал. Никто не смеет касаться тебя против твоей воли.

Снова замах, удар и хруст. Зак завывает, а из сломаного, практически размятого носа стекает кровь, заливая лицо.

– Достаточно! Он меня не трогал! – я подбежала к ним и положила ладонь на спину мужа. – Хватит. Ты же убьёшь его!

Ливай медленно обернулся. Злые глаза обожгли холодом, а после он спросил на удивление спокойно:

– Мне прекратить? Тебе нравилось то, что он делал?

– Да какая разница? – говорил Зак гнусаво и дышал ртом. – Ты собираешься убить брата из-за девки-заброшенки?

– Это моя жена. И мой главный долг – защищать её. Даже если ей угрожает тот, с кем у меня общий отец.

Так, подождите. Ещё один принц? Господи, да сколько их тут?!

– Хватит, пожалуйста, – я сместила ладонь на плечо Ливая. – Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то умер.

Он поднялся так резко, что я едва успела отпрянуть. В этот момент в комнату вбежал Армандо.

– Что происходит? Ливай? Зак, а ты как тут очутился?!

– Так ты выполняешь мой приказ?! – рыкнул на него Ливай.

Армандо замер на миг и опустил подбородок, явно обиженный таким приветствием:

– Позволь напомнить, что Орден армии не подчиняется. Ты не можешь мне приказывать.

– Так даже хуже, – Ливай одной рукой поднял Зака, будто котёнка. – Значит, так выполняешь дружескую просьбу?

– Ой, пошёл ты, Ливай, – фыркнул Армандо. – Я не прорицатель, чтоб знать, насколько твой братец отбитый.

Нужно было что-то сказать, но я совершенно не представляла что. Ливай зол как чёрт. Наверняка весь день носился по Кватруму и, возможно, нашёл Ферана… а теперь, вернувшись, обнаружил свою жену с братом.

Мы будто в мексиканском сериале.

– Ливай, не нужно, – я снова шагнула к нему. – Армандо не виноват. Я собиралась позвать его, но ты появился раньше. Зак здесь всего пару минут. Даже если и не собирался уходить, ничего не получилось бы. Прости, знаю, всё выглядит ужасно, но я не вру.

– Так, может, мне ещё принести извинения? – Ливай наклонился к Заку. – Попросить у тебя прощения, а, брат?

– Просто отвали, – фыркнул он, морщась от боли. – Твою мать, ты придурок ударенный! У меня руки сломаны!

Ливай, не изменившись в лице, потащил его к выходу.

– В госпиталь? – Армандо посторонился.

– Сначала к императору. Пусть полюбуется, – процедил Ливай, а после посмотрел на служителя и коротко добавил. – Прости. Не прав.

Мы остались в комнате, но прекрасно слышали проклятия Зака, которого Ливай явно волочил не слишком бережно.

Меня трясло, пришлось сжать зубы, чтобы не стучали. Стало неловко, что стою перед взрослыми мужчинами в ночной рубашке с накинутым поверх халатом.

Армандо смотрел в коридор и, когда крики Зака стихли где-то в холле, покачал головой.

– Ну, вот. Все попали. Остальных не жалко, а вот я… униженный и невинно оскорблённый.

– Прости, – я обняла себя за плечи. – Не ожидала, что он на балкон попадёт. Тут же второй этаж. С крыши, что ли, прыгнул?

– Виверна, забыла? Сама-то как? Пойдём, накапаю тебе кое-чего. Нервы хорошо успокаивает.

– Точно… виверна, – я потёрла лоб и нетвёрдо шагнула к нему. – Господи, мне так стыдно.

– Надо было сразу орать: «Помогите, насилуют!» – Армандо притянул меня к себе и приобнял. Стало теплее. – Полстолицы бы сбежалось, интересно же. Идём.

– Спасибо. И прости, что из-за меня он на тебя накричал.

– Ну, Чудовище он и есть Чудовище.

Армандо привёл меня в свою комнату и усадил в кресло. Тут же стащил с кровати одеяло, укрыл и отошёл к шкафу.

– Знала бы, какой он паинька потом. Вздыхает, преданно и грустно смотрит в глаза, – он посмеялся. – Ливай совестливый до ужаса, но никогда не признаётся. А ещё боится, что я тоже психану и уйду. Дурак, – служитель вылил в стакан воды один из пузырьков. – Вот. Как чаёк успокаивающий, тебе надо. Знаешь, как мы с Ливаем сошлись?

– В академии?

– Не где, а как. Я рисовал. Не чертил здания, не схематично изображал внутреннее расположение комнат и не выдумывал новое оружие. Рисовал. Яркими красками. И за это меня шпыняли чуть ли не ежеминутно. И вот один раз я нарисовал виверну, летящую над городом с развивающимся императорским знаменем в пасти. Очень доволен был, а все расхохотались больше обычного. Забуцали, начали мять рисунок. Обидно было, – Армандо помолчал. – А потом их раскидал Ливай. Меня на ноги поставил, вернул рисунок. Но сначала посмотрел, и знаешь, что сказал? – он прикрыл глаза и улыбнулся. – «Красиво».

Пока он рассказывал, я даже забыла о случившемся. Армандо открывал мне совершенно другого Ливая. Не того, кто может сломать руки каким-то неестественно сильным ударом.

Чудовище не стало бы защищать того, кто слабее. Чудовища как раз смеются над чужим проявлением индивидуальности и творчеством.

Надеюсь, мы поговорим, когда он вернётся.

Глава 17

Из кровати я выбралась к обеду. Слуги не заходили, но иногда я слышала голоса за дверью. Похоже, старательно делают вид, что меня не существует. Готова спорить, о ночном визите Зака знает весь дом. В нашем мире принято осуждать жертву, может и у них так? Особенно если все уверены, что я вот-вот сбегу.

Кое-как приведя себя в порядок, вышла из комнаты. С таким распорядком дня совсем обленюсь. Не надо вставать в полшестого, чтобы приготовить завтрак и выслушать очередную историю о том, какой Люцифер козлина. Уборку делают за меня, готовят тоже, стирают. Не считая монстров, отличный мир.

Ненадолго остановилась у комнаты Ливая, но постучать не решилась. Есть не хотелось, поэтому я пошла вниз, к роялю. Комната располагалась с западной стороны, так что утренние лучи в неё не попадали, даря таинственный сумрак. Спокойно. Когда мысли не на месте, самое то. Есть где спрятаться.

К моему удивлению, на крышке лежал изготовленный ключ, и я тут же примерила на вирбель. Идеально! Вот чем я займусь. Мозги точно прояснятся.

Настройка заняла больше времени, чем я рассчитывала, но и сам рояль, конечно, переплюнул все ожидания. Звучал прекрасно, как новый. Хотя в этом мире он единственный, конечно, ему не будет равных. Я на рояле только в консерватории играла. Люблю, как он звучит, но в моей двушке его не поставить.

Пальцы ныли от желания ощутить силу и красоту инструмента. Наверное, так себя чувствуют водители, впервые сев за руль новенького спорткара. Но едва я коснулась клавиш, чтобы наиграть мелодию, как услышала голоса в холле. Ливай?

Вскочив, я побежала к выходу. Уже в коридоре поняла, что голоса женские.

– Генерал ещё не возвращался, – доложила горничная. – Проводить вас к миссис Винтерман?

– Да, пожалуйста!

Когда вышла в холл, увидела Алану. Сегодня на ней длинное платье подозрительного тёмно-синего цвета. Почему она в тёмном? Я не спросила у Ливая, нашёл ли он Ферана…

– Диана, – девушка тоже увидела и чуть ли не бегом бросилась ко мне. – Ты была права! Надежда!

– Нашли?! – обрадовалась я, ловя её руки. – Он цел?

– Не совсем, – Алана мотнула головой, но улыбаться не перестала. – Феран жив. Не ранен, но… будто не со мной. Ты ходила с Ливаем в битвы? Видела, каким он становится, когда вселяется в тело собирателя?

– Да. Получается Феран… в коме? Ударился или что?

– Врачи говорят нет. Есть три раны небольших. – Алана вздохнула. – Как надрезы. На запястьях и шее. Но от них в кому не впадают.

– А он не мог переместиться в кого-то и потеряться? Ты пробовала его звать?

– Зову постоянно, – Алана погладила по животу. – Рассказываю про сыночка. Ты знала, что от стражей только мальчики рождаются? Странно, да? Я девочку хотела – она вымученно улыбнулась. – Но мальчик тоже хорошо. Советую придумать имя заранее, а то будешь как я. Ты, я надеюсь, не поступишь с Ливаем, как остальные.

Если он сам не поступит со мной, как некоторые.

– Он и сам передумать может. Хочешь чего-нибудь? Ливая всю ночь нет, не знаю, когда вернётся.

– Только поблагодарить. Вас обоих, – Алана взяла мою руку. – За…

– Не за что, – в дом вошёл Ливай.

Он всё ещё был в своей лётной кожанке. Скорее всего, не присел с ночи, но вида не подавал. Глаза уставшие. Поприветствовав Алану кивком, он посмотрел вниз, а потом на меня. Пронзительно, будто хотел сказать что-то, но не находил слов. Или не при гостях.

Я понимаю. И да, я ещё здесь. С тобой.

– Состояние Ферана непонятно и уязвимо, – выжал он.

– И всё же вы вернулись, отыскали его и вернули ко мне, – Алана улыбнулась. – Он рядом, в безопасности. И есть надежда.

– Надежда, – повторил Ливай. Как и накануне, его губы искривила тень усмешки, но он быстро подавил её.

– Продолжай звать, – я сжала руку Аланы. – Вдруг что-то пошло неправильно, и его унесло? Уверена, найдётся способ его вытащить. Воспитание ребёнка он не имеет права пропускать.

Девушка обняла меня, а потом попыталась притянуть ещё и Ливая, но тот отступил и, глядя на меня, произнёс:

– Не меня благодари, а мою жену. Она убедила, что неправ. И если я снова ошибусь, то буду рад. Тебе волноваться нельзя, – он посмотрел на выступающий живот. – Ты носишь будущее этого мира. Важнее ничего и никого нет. Пока Феран не может защищать свою семью, я возьму этот долг на себя.

– Что?

– Если хочешь, можешь остаться здесь. Или я сниму тебе дом и оплачу жалование слуг. Кватрум нескоро станет пригодным для жизни.

Алана смотрела на Ливая так, словно он превратил воду в вино пока жонглировал без рук.

– Это… это было бы прекрасно. Я хочу быть ближе к мужу.

– Я отправил слугу подобрать подходящий вариант. К вечеру он будет у тебя и всё покажет.

Алана рассыпалась в благодарности. Ливай старался казаться неприступным и холодным, но я видела, что ему приятно. Интересно, кто-то ещё замечает это милое смущение?

Когда девушка, второй отказавшись выпить чаю, направилась к выходу, Ливай окликнул:

– Как зовут?

– Простите, генерал?

– Сына как решила назвать?

Алана улыбнулась:

– Может, Ливай?

– Идиотское имя, – фыркнул он и, развернувшись, пошёл на второй этаж.

Попрощавшись с ней, я поднялась вслед за мужем. Думала, он пойдёт к себе, переодеться, умыться, поспать в конце концов. Ливай, судя по всему, ждал меня, подперев плечом стену и сложив руки на груди.

– Ты ещё со мной?

– А… хочешь? – робко спросила я.

На лице Ливая мелькнула тень удивления. Будто он впервые слышал вопрос и не задумывался о подобном.

– От моего желания ничего не зависит. А ответа я не услышал.

– С тобой, – я прикусила губу. – Но если тебе трудно со мной, то я пойму. «Насильно мил не будешь» работает в обе стороны.

Я заметила, как дёрнулась его щека, но не поняла эмоцию. Мне казалось, он сдерживает порыв шагнуть ко мне. Или уйти прочь, кто его знает.

– Когда услышал голос Зака, подумал, что у него появится новая жена, – Ливай опустил голову и прошёл к своей комнате, снимая кожанку.

Когда высокий ворот перестал скрывать шею, я увидела у горла три глубоких пореза. Очень некстати вспомнился рассказ Аланы о царапинах.

– Ты ранен. Можно я помогу? Это же из-за меня.

– Если ты про шею, я обработал. Ранен, это когда я не могу сражаться. Или в вашем мире, – он усмехнулся вполоборота, – из-за царапины или кашля отправляются в госпиталь?

Рассказать, что ли…

Я хотела обидеться, что он так грубо обесценивает мои попытки помочь, но поняла, что это глупо. Откуда ему знать?

– Я чувствую себя виноватой, что из-за меня ты поранился, – объяснила я. – Даже если это мелочь, на которую ты внимания не обратишь.

Ливай замер в дверях и обернулся. Его взгляд я поняла как подозрительный и недоверчивый.

– Диана, я отвлёкся и подпустил к себе собирателя ближе, чем следовало. И даже если искать причину, почему я вообще там оказался, это было моё решение. Я мог не давать слово и отмахнуться от возвращения. Всё, что произошло – результат моих решений и действий.

Я поджала губы.

– Ты не должна чувствовать вину за мои действия, – подытожил Ливай. – Нужно просто принять. Что бы ты не делал, как не пытался повлиять, другой человек сделает то, что хочет. А размышления, где именно ты повёл себя не так, бесполезны.

Звучит как-то странно. Будто это заученная фраза. Или же…

– Ты говоришь мне и… себе?

– Я похож на того, кто говорит сам с собой? Просто озвучиваю мнение. Не нужно искать скрытые смыслы, Диана.

Я отвела взгляд. Снова он рычит. Может, зря я пристала?

– Хочу тебе кое-что показать, – я решила сменить тему. – Как освободишься. Знаю, только вернулся и устал… Это не срочно.

Глава 18

– Я дома. Значит, свободен, – кивнул Ливай. – В какую одежду мне переодеться? Ты планируешь перестановку? Работу в саду? Посещение званого ужина?

– Нет-нет, ничего такого, – я мотнула головой и улыбнулась. – Переодевайся во что хочешь, в чём удобнее тебе. Жду там, – кивнула на зал, куда затащили рояль.

– Понял. Я должен при себе что-то иметь?

Ага, тухлые помидоры.

Впрочем, если он назвал рисунок Армандо красивым, может, и музыку оценит?

– Нет. Ничего особенного делать не придётся. Просто… послушать.

– Договорились. Буду через семь минут. Нужно ещё побриться, – зачем-то пояснил он и скрылся за дверью.

Я медленно выдохнула и пошла вниз. Даже перед выпускным концертом так не волновалась.

Сквозь высокие окна в комнату заглядывало солнце. Старый, местами облупившийся лак рояля поблёскивал. Дефекты даже украшали его, делали особенным. Словно он музейный экспонат, но можно прикасаться и играть. Вчера мы нашли скамью подходящего цвета, так что стало казаться, что рояль всегда здесь стоял.

Я немного нервничала. У меня были любимые этюды, но без нот я их не сыграю, а фальшивить мне не хотелось. Тогда «River Flows in You»? Несложно и звучит приятно. Лиричная, но жизнеутверждающая. Должна подойти.

Понравится ли ему? Ливай не слышал музыки. Вдруг не его? Жил бы в нашем мире, слушал бы металл… Или нет? Хм… А это интересный вопрос.

Устроившись поудобнее, я расправила платье, чтобы ткань лежала красиво, собрала волосы у висков и успела закрепить их на затылке раньше, чем Ливай вернулся.

Не знаю, правда прошло семь минут или нет, но скорость, с которой он преобразился, пугала. Чёрные волосы с выбритыми висками ещё немного поблёскивали от влаги. Белоснежная рубашка и тёмные штаны, не форменные, но в стиле классики нашего мира. Люблю мужчин в костюме, особенно с фигурой идеальной трапеции. Когда он подошёл, я услышала древесно-цитрусовый запах.

– Надеюсь, мы с Армандо правильно разгадали, – Ливай с интересом заглянул, рассматривая струны. – Это то? По описанию подходит. Правда, ты опустила немаловажную деталь: этот монстр весит как Одуванчик после сытного обеда.

– Прости… Мне не приходилось их переставлять. Сейчас покажу, для чего это всё.

Я медленно выдохнула и коснулась пальцами клавиш. Ля, до-диез…

За что я люблю «реку», так это за понятность. Даже те, кто мало понимает в музыке, успевает различать ноты. Они легки и самостоятельны, но все вместе рассказывают целую историю. Спокойно и неспешно, позволяя привыкнуть.

Следующий такт, и беглое, вяло заигрывающее начало. Левая рука смещается на октаву ниже, делая музыку глубже и объёмнее. Я немного замедлилась, а потом снова набрала, выходя на маленькую вершину, чтобы опять скатиться.

Люди представляют разные образы, слушая музыку. Возможно, для Ливая это совсем не река, а птица, которая то борется с ветром, то ныряет под тень деревьев и рассекает крыльями солнечные лучи.

Правая рука смещается выше. Мне нравится, как звучат высокие октавы у рояля, будто колокольчики. Клавиши ходят плавно, и я с улыбкой перебираю аккорды чуть быстрее положенного. Ну и пусть.

Несколько повторений, музыка наполняет комнату объёмным, очень сочным эхом. Будто я в концертном зале. Становится так радостно, что в глазах собираются непрошенные слезинки.

Зажимаю соль-диез и си, поднимаю взгляд на мужа, как вдруг…

– Прекрати! – резкий, громкий голос Ливая бьёт по ушным перепонкам не хуже кувалды.

Я вздрагиваю.

Генерал разворачивается и быстрыми шагами, едва не бегом, уходит из зала. С грохотом захлопнув за собой двери, оставляет меня в тишине и одиночестве.

Вот и поиграли.

Я боялась пошевелиться почти минуту, а потом дыхание стало прерывистым.

Почему? Настолько плохо играю?

Смазала выступившие в уголках глаз слёзы.

В голове зазвучал едкий голос Игоря, когда он просил «не бряцать в его единственный выходной, потому что голова болит». Может, он был прав? Всё настолько плохо, раз человек, впервые слышащий музыку, убегает почти с криком?

М-да.

Похоже, на этом музыкальную карьеру лучше завершить и заняться чем-нибудь… не знаю… Можно пытаться убедить себя, что классика просто не его, но нет.

Сколько прошло времени, сказать сложно. Внезапно двери снова отворились, заставив меня вздрогнуть. В зал вернулся Ливай. Каждый шаг отражался гулким эхом по блестящему паркетному полу. Может, за топором ходил? Решил уничтожить рояль?

Я поднялась, не зная, чего ожидать.

– Прости. Я не должен был кричать, – его глаза странно, даже лихорадочно поблёскивали. Лицо бледное. – Что это за магия? Это музыка? Я не понимаю, – он опустил голову. – Не знаю, как реагировать. Со мной что-то не так.

– Тебе не понравилось? – тихо спросила я, и Ливай резко мотнул головой.

– Не понравилось. Точнее… нет. Понравилось. Я не знаю. Странно себя чувствую. Как будто был глухим, и вдруг у меня появился слух. Резко, без предупреждения, – он порывисто схватил меня за руку и положил на свою грудь. – Чувствуешь? Сердце взбесилось. Это твоя вина. Извини. Я… Подожди.

Господи, я сломала генерала. Кто теперь будет защищать граждан этого мира?

Надо было выбрать что-то простое. Кузнечика или собачий вальс. Нет, решила прыгать в сложности.

– Прости меня, – я вымученно улыбнулась и обняла его.

Ливай вздрогнул и, кажется, опять перестал дышать.

– Хотела отблагодарить, но перестаралась. С тобой всё хорошо. Музыка заставляет чувствовать. Смеяться, плакать. Иногда она объясняет то, что не получается сказать словами, – я погладила его по спине.

– Чувствовать, – повторил Ливай. – Но я не могу, нельзя, – его грудь медленно поднялась и опустилась под моей ладонью, обозначая тяжёлый вздох. – Потом будет сложнее. Ты проявляешь жестокость.

– Почему будет сложнее? – я подняла взгляд. Когда мы стоим так близко, Ливай кажется великаном.

– Потому что так всегда бывает, – он отвёл взгляд. – Не иметь проще, чем получить и потерять. – Ливай отступил и усмехнулся. – Диана, мы общаемся всего пару дней, а ты уже вскрыла мне внутренности и высосала похуже любого тёмного.

– Так делают многие жёны в моём мире, – посмеялась я и посмотрела на рояль. – Оставим, или ты теперь ненавидишь его?

– Мне очень понравилось, – такие простые слова, но я никогда не слышала, чтоб кто-то произносил их настолько искренне.

– Я очень рада, – не могла не улыбаться. – Тогда ещё поиграю. Теперь уже предупреждаю, ведь…

– Генерал! – гаркнули из холла. – Генерал Винтерман, вы здесь?!

Ливай отступил и повернул голову.

– Кто говорит?

В зал вбежал парень в гвардейской форме.

– Рядовой Гарри Адамс, – он протянул конверт – Срочное послание от императора.

Ливай вскрыл печать и пробежался по написанному глазами.

– Свободен, рядовой.

Он отпустил парня. Лицо приняло привычный отстранённый вид.

– Мне нужно уехать. Не знаю, надолго ли. Останешься или поедешь со мной?

– Поеду, – я кивнула раньше, чем вспомнила о том, какие гости наведываются на мой балкон в его отсутствие. – Что случилось?

– У каждого города есть главный защитник, чёрный страж. Без него шансы, что город падёт, возрастают в разы. Так было с Кватрумом, Феран его защищал. А теперь исчез главный страж Эдуетты. Пока его не найдут, мне приказано обеспечить поддержку. Чтобы не повторить случившееся в Кватруме.

– Тогда тем более поеду. Вдруг снова появится пожиратель? – я решительно кивнула и добавила. – Я тебя не оставлю.

На губах Ливая мелькнула усмешка на последних словах, но генерал не стал комментировать.

– Тогда собирайся. Поедем поездом.

Глава 19

Пока мы добирались до города, стража отыскали, но жителям Эдуетты это не помогло. С вокзала нас с Ливаем пригласили в госпиталь. Жители выглядели напуганными, многие занимались укреплением домов и строили баррикады на улицах, так что мы с Ливаем добирались до стража на спине Одуванчика.

На кровати лежал мужчина. Светловолосый, ненамного старше Ливая. Лицо обескровлено, губы почти бесцветные. Глаза закрыты, а грудь медленно, но равномерно поднимается и опускается. Он будто спит, но перевязанные запястья заставляют нервничать.

– Людвиг просто пошёл на обход, – яркая пышногрудая блондинка в красивом платье с корсетом комкала в руках платок. – Ничего такого, он не ждал нападений. Говорил, что тёмных даже на дальних аванпостах не видно. Месяц должен быть спокойным. Людвиг лично обходит защитные сооружения, хотел удостовериться… После Кватрума особенно. Очень ответственный, педантичный. И пропал! Раз, и нет больше суток! Я знаю, мужчины любят погулять, выпить, но не Людвиг. У него всё по расписанию, понимаете?

Ливай смотрел на стража с непроницаемым лицом.

– Когда это произошло?

– Два дня назад, – всхлипнула женщина. – Мы собирались идти в гости. У моей подруги день… день рождения. Людвиг такое не любит, но ради меня согласился. Я подумала, он специально опаздывает, из вредности. Даже злило, – последнее слово утонуло в слезах.

– Значит, пропал два дня назад. А нашли вчера вечером, – Ливай невозмутимо продолжал расспрос. – Кто и где?

– Гвардейцы во время обхода. Прямо под стеной. Сначала подумали, что сорвался с высоты, но повреждений никаких нет.

– Так уж нет?

Ливай повернул его голову набок и отлепил повязку, закрывающую порез на шее. Поджал губы и тронул бинты на запястьях.

– Порезы, – он оглянулся на меня. – В тех же местах, что и у Ферана. Скажите, Виктория, Людвиг мог попытаться убить себя, лишь бы не идти на день рождения вашей подруги? Это в его характере?

Лицо женщины вытянулось. Мне показалось, она выцарапает ему глаза.

– Да что ты несёшь, Чудовище?! – визгнула она, но внезапно задумалась. – А ведь вы все такие. Может, и назло. Чтобы испортить праздник. Но резать вены…

Я потянула Ливая за рукав и кивнула в сторону коридора. Прошлый раз научил меня сперва думать, а потом говорить.

– Но он же не со стены сбросился. Так что вам не стоит себя винить, – «утешило» моё Чудовище.

Мы вышли в коридор, игнорируя проклятия.

– Есть мысли по поводу происходящего? – с ходу спросил он.

– Точно не показательное самоубийство. Такой поступок – проявление эмоций, а у вас с этим не очень.

– Да. У Ферона такие же порезы. Два стража, не совпадение.

– Может, какой-то новый вид тёмных? Заставляют себя ранить?

– Тогда это глупые тёмные. Людвига надо было сбросить со стены. Мёртвый страж не опасен.

– Такой тоже, – я отвела взгляд.

Ливай свёл брови и нахмурился.

– Это дело городской полиции. Но нужно рассказать им про Ферана. И предупредить других стражей.

Я занервничала. Ливай тоже возглавляет город. Самый важный!

– Эти странные порезы, – Ливай задумался. – И Феран, и Людвиг – сильные, так просто с ними не справиться. Стражей много, но не все могут захватить пожирателя. Только сильнейшие из нас защищают города. Если порезы нанёс кто-то, ему пришлось бы обездвижить стража, – он потёр подбородок. – Допустим, их отравили и обездвижили. Для чего? Если неприязнь конкретно к стражам, то, опять же, почему не убить? Не понимаю.

– Может, другая страна?

– Нет. За стенами крайних городов туман и монстры. Наши города – это всё, что есть.

Я прикусила губу. Других идей у меня не было. Хорошо, что поехала с Ливаем. Вдруг и его тоже отравят? С другой стороны, а как я помешаю?

– Тебе нужно быть осторожным. Сам представь, ты страж главного города империи. Если догадка верна, на твоей спине самая большая мишень.

– Просто не зови меня на дни рождения к барышням вроде Виктории, и никакого риска не будет, – ухмыльнулся Ливай.

– Пока я дружу только с Армандо. На его день рождения пойдёшь?

– Ты уже должна была понять. Даже если я умру, Армандо вернёт меня к жизни и заставит идти. По его мнению, даже смерть не является уважительной причиной.

Я улыбнулась, а Ливай вдруг резко вскинул голову, прислушиваясь к чему-то очень далёкому.