Все останется в прошлом

Он оглянулся и будто только что заметил меня.

Я привстала:

– Здравствуйте, Одинцова – это я.

Он вдруг просветлел лицом:

– А, конечно. Помню-помню. Ну что ж, пойдемте, побеседуем.

Я прошла за ним в кабинет и села на предложенный стул. Николай Михайлович годился мне в отцы, но смотрел на меня совсем не по-отечески.

Он мило заулыбался и не к месту спросил:

– Вы замужем?

Хотя почему не к месту? Вполне резонные и насущные вопросы. Замужем? Имеются ли дети? Какого возраста? В Европе в первую очередь интересуются деловыми качествами претендента на вакантное место. Но я не в Европе, надо привыкать.

Хотя Николай Михайлович интересовался совсем с другой целью, как мне показалось.

– Нет. Я не замужем, детей нет. Но должна вас предупредить, что в ближайшее время планирую выйти замуж. – Я привыкла быть максимально открытой и честной.

Зачем скрывать? Я действительно собиралась найти себе достойную партию в самое ближайшее время.

– То есть у вас есть жених, – как-то сразу сник Рубцов.

Ну вот, я так и знала, что это интересует его не как руководителя, а как мужчину.

– Да, – здесь я соврала, но это было оправдано, мне не хотелось попасть в рабство своего начальства.

Тут я призадумалась, кого я считаю своим женихом? Кого подразумеваю? Нет, конечно, не Ивана.

– Ну хорошо. Я прочитал ваши рекомендации с последнего места работы, мне все понравилось. Кстати, почему вы решили покинуть Францию? Вам там не понравилось?

Я улыбнулась:

– О, там замечательно. Но мой жених живет в России, поэтому я здесь.

– Мне импонирует ваша прямота, – сдержанно улыбнулся он и тут же нахмурился. – Значит, так, я беру вас на испытательный срок в два месяца. Должность вы знаете – помощник Генерального Директора по связям с зарубежными партнерами. Сегодня я дам вам несколько поручений, если справитесь, завтра выходите на полный рабочий день. Все, вы свободны, – сказал он на этот раз серьезным начальственным тоном, что мне понравилось гораздо больше.

Рубцов нажал кнопочку на селекторе:

– Света, покажи Одинцовой рабочее место. Она принята.

Я тем временем дошла до двери и повернулась:

– Спасибо, Николай Михайлович. Жду ваших поручений.

Я вышла в приемную и выдохнула.

– Ну что? Будем вместе работать. Я Света, а ты Лена? Можно на «ты»?

– Да, конечно! Очень приятно. А где мое рабочее место?

Она указала на стол, стоящий напротив.

Так начался мой первый рабочий день. Света оказалась милой и разговорчивой, быстро ввела меня в курс дела и сразу призналась, что она племянница Рубцова, вернее его жены Аделины Петровны. Пришла сюда сразу после школы и всем довольна. Несмотря на излишнюю болтливость, она мне понравилась. По крайней мере, на первый взгляд.

– Света, а кто здесь работал до меня?

– Здесь? М-м-м, Нестерова Наталья, хороший специалист, но не прижилась.

– Почему? – Мне хотелось знать, чтобы не совершить тех же ошибок.

– Да так, не хочется говорить ничего плохого, мы с ней даже подружились, но начальство, видимо, было не очень ею довольно, – туманно ответила Света. – Она отработала всего год.

В общем, что там было с предыдущим помощником, я толком не поняла, но надеялась, что моя работа начальству понравится.

Со всеми данными мне поручениями я справилась на "ура" и в нетерпении ждала следующего дня. Пока я была довольна новой работой.

***

В шесть вечера мы со Светой вышли из офиса, она попрощалась и пошла на парковку, а я направилась в сторону метро. Сегодня мне хотелось сделать одно дело – я решила съездить к Ивану, увидеть его, поговорить, может, смогу чем-то помочь, ведь пусть косвенно, но я виновата, что у него не сложилась жизнь. Съезжу, твердо решила я, и поставлю на этом точку.

Но войдя в метро, вдруг захандрила. Не могу. Никак не могу представить себе Ивана опустившимся и потерявшим человеческий облик. Мне, такой успешной и ухоженной, было страшно посмотреть ему в глаза. Нет, в другой раз. Съезжу-ка я лучше в банк, разберусь с кредитом родителей.

В банке менеджер мне все разъяснил и выдал бумагу погашения задолженности. Я была в шоке, чем дольше была просрочка, тем больше были суммы платежей. Спорить не стала, к сожалению, банки защищены договорами и спорить бесполезно. Я тут же погасила несколько просроченных платежей, отдав почти все имеющиеся у меня средства, но это не сильно облегчило положение. Пообещав платить в срок, я распрощалась с вежливым менеджером и поехала домой.

Выйдя на пару остановок раньше, я решила прогуляться по набережной и подумать, как решить вопрос с кредитом.

– Лена, привет! – услышала я за спиной радостный голос.

– Игорь, здравствуй! Ты что же и вечером бегаешь? – Или, пожалуй, нет, поняла я, одет он был не по-спортивному.

Я окинула внимательным взглядом его великолепную фигуру. Он был очень привлекательным в черных джинсах и клетчатой рубашке, накинутой на белую футболку.

– Нет, просто вышел прогуляться. Как чувствовал! – засмеялся он весело. – А ты тоже решила подышать воздухом?

– И да и нет, я возвращаюсь с работы, вышла раньше, чтобы пройтись.

– Ну так может, где-нибудь посидим? – Он указал на скамеечки в соседнем парке.

– Нет, прости, давай, в следующий раз. – Я вдруг испугалась, похоже, у нас завязываются какие-то отношения.

– Ну ладно, ничего. Ты завтра бегаешь?

– Да, обязательно, – пообещала я.

– Отлично, тогда приглашаю тебя на завтрак во-о-н в то кафе, – показал он рукой на яркую вывеску. – Там чудесная выпечка.

А он настойчивый! И предложение оригинальное, обычно приглашают на ужин, ну или на обед.

– Ну хорошо, договорились, завтра завтракаем вместе. – Я прониклась и согласилась, хотя все еще сомневалась в правильности своего решения.

Глава 9

Прошло полтора месяца, на работе все было просто чудесно. Николай Михайлович был мною доволен, правда, частенько оставлял после работы. Два раза в неделю я должна была присутствовать на вечернем совещании, а потом ждала, когда все разойдутся, чтобы закрыть приемную. Светлану, видимо, по-родственному, Рубцов отпускал пораньше.

Поначалу мне было несколько тревожно, вдруг он оставляет меня с какой-то своей не очень порядочной целью? Но, на удивление, он вел себя достойно, хотя несколько раз я замечала его пристальные взгляды. Видимо, не решался перейти к решительным действиям, догадалась я и в душе надеялась, что никогда и не решится.

Однажды после такого совещания, я сидела в приемной, ожидая, когда разойдутся руководители отделов. И тут в приемную влетела дама лет пятидесяти. На ней было множество блестящих украшений, а облегающее платье было расшито сверкающими пайетками. Я едва не засмеялась, так она была похожа на певичку варьете или новогоднюю ёлку.

Дама резко остановилась на пороге, удивленно уставившись на меня, потом театрально повела рукой и попросила:

– Милочка, сделай-ка мне кофе, – затем величавой походкой проплыла в кабинет директора.

Я слегка опешила, в мои обязанности не входило подавать кофе, даже Николай Михайлович никогда не просил об этом. Но ничего страшного, мне нетрудно. Я тут же встала и направилась в кухню, расположенную рядом.

Когда я вернулась, в кабинете директора, кроме дамы, уже никого не было.

Дама приняла чашечку кофе и пригубила:

– Фу, какая гадость. Скажи, Николя, где ты берешь этих неумелых, безруких секретарш?

До меня, кажется, дошло! Это была Аделина Петровна Рубцова, начальственная жена. Я не обиделась и не обратила внимания, она не мой начальник, пусть говорит, что хочет.

– Деличка, познакомься, – заискивающе сказал Николай Михайлович и представил: – это мой помощник Елена Одинцова. Она очень серьезная и умная девушка.

Деличка снова критично оглядела меня с ног до головы и скривилась:

– Ты где их выписываешь? В доме терпимости, что ли?

Я несколько оторопела от такого выступления, причем одета была довольно скромно и вполне по офисному: в платье-футляре серо-голубого цвета с белым воротничком и длиной до колена, на ногах темно-синие туфли на невысоком каблуке и, как я привыкла в Европе, обязательно колготки.

Я не стала больше слушать и вышла за дверь. Да, неприятно, но что поделать? На любой работе есть свои минусы.

– Лена, на сегодня вы свободны, – прозвучал из селектора голос Рубцова.

– Хорошо, до свидания, Николай Михайлович.

Я быстро собралась и вышла из офиса. Настроение было подпорчено, но я решила не унывать, это мелочи, главное работа мне нравится, и платят неплохо.

Возле офиса стояла машина Игоря. Он уже не первый раз встречал меня. Сегодня он вышел из машины с букетом цветов и с очаровательной улыбкой направился ко мне.

Я усмехнулась, кажется, у нас начинается романтичный период. Это немного пугало, но в то же время радовало. Давненько в моей жизни не было романтики.

Пьер был прагматиком, он дарил исключительно необходимые вещи: фитнес-браслет, пауэр банк, абонемент в тренажерный зал, а однажды на Рождество он подарил мне компьютерный стул. Я долго смеялась, не понимая, как можно подарить стул на Рождество, а он обиделся, что я смеюсь. Да, я правильно сделала, что уехала, и что не вышла за него замуж. Здесь все родное, и подарки простые, как русская душа – букет цветов, который завянет через пару дней, коробка конфет – вкусных, с ликером, или серебряное колечко на пальчик, одиннадцатое по счету, и ничего, если пальцы закончатся, можно надеть по два. Ерунда, безделица, но до чего приятно сердцу!

Поэтому я стояла и улыбалась, в который раз отметив, что Игорь умеет поднять настроение и развеселить. Очень хотелось надеяться, что он мой человек, и для нас вполне возможно общее будущее, одно на двоих.

– Сегодня пятница, вот я и подумал, может, поужинаем? – предложил он смело.

Учитывая не очень хорошее настроение, мне совсем не хотелось идти туда, где много людей, но я не могла устоять перед его обаянием и уверенностью.

– А поехали, – согласилась я.

Игорь остановил машину возле одного из лучших ресторанов в старом городе. Значит, готовился заранее, догадалась я, столик здесь можно было заказать заблаговременно, примерно за неделю.

У въезда на парковку нас ждал белбой, он на лету подхватил ключи от машины и, сев за руль, поехал на стоянку. Тут прямо у него из-под колес выскочил какой-то бродяга, едва не упал и замахал кулаками, понося разнообразными нелитературными эпитетами невнимательного парнишку.

Тот открыл окно и грубо ответил:

– А ну вали отсюда, бомжара! Сейчас полицию вызову.

Мы стояли с Игорем и молча смотрели на них.

Игорь покачал головой:

– Жаль этих несчастных. И как они живут?

Мне понравилось его сочувствие бедолаге. Я и сама жалела этих обездоленных, несчастных людей. А Игорь нравился мне все больше и больше.

Настроение понемногу поднималось, и причиной тому был веселый и разговорчивый спутник. Весь вечер он смешил меня, рассказывал курьезные случаи из своей жизни. И наконец-то я все о нем узнала. Он сам рассказал. Ему тридцать три года, холост, работает в банке начальником валютного отдела и в ближайшее время ждет повышения. Я в свою очередь рассказала о себе.

После ужина мы всю ночь бродили по городу, даже влезли на ограждение какого-то моста.

Я давно так не хохотала. Несмотря на вполне солидный возраст, он вел себя, как студент. Выкрикивал знаменитые цитаты классиков, делал смешные селфи, заставлял меня фотографироваться с памятниками, придумывая забавные сюжеты. Невольно вспомнились студенческие годы. Я гнала воспоминания прочь, не позволяя им мешать едва зародившимся отношениям, которые радовали и давали надежду на счастливое продолжение.

Мне импонировала нагловатая непосредственность Игоря, и очень понравился почти целомудренный поцелуй на прощание.

– Спасибо тебе за этот вечер, – поблагодарила я Игоря, когда мы подъехали к моему дому. – Всего несколько часов назад мне было не очень весело, а теперь… – Я повернулась к нему и улыбнулась. – Ты всегда такой веселый?

Он улыбнулся в ответ и вдруг стал очень серьезным:

– Нет, не всегда.

И тут он протянул руку, провел по моим волосам, приблизил свои губы к моим и слегка дотронулся, чуть отстранился и прикоснулся снова. Едва-едва…

У меня захватило дыхание. Такой нежный двойной поцелуй просто выбил из колеи. Я сильно смутилась от давно забытого волнительного чувства влечения и тут же выскочила из машины.

– Пока, – бросила я на прощание и поспешила к дверям.

Это был первый поцелуй за все время нашего знакомства, я прикинула, сколько же мы с ним уже знакомы? Больше месяца и только сейчас мы перешли на следующий уровень. Для современных нравов столько времени платонических отношений – это очень много. За это я прониклась к Игорю уважением.

Под утро, лежа в своей кровати, я вспоминала нашу прогулку. Перед глазами всплывал его образ. Почему у всех влюбленных этот образ какой-то нечеткий и размытый? Думаю, потому что чувства и эмоции затмевают все.

Я взяла мобильный телефон и посмотрела на фото: он, несомненно, красив. Спортивная стрижка на темных волосах и грубоватые, мужественные черты лица. Прямой нос, тяжелый подбородок и густые широкие брови нисколько не портили его, даже наоборот. И насмешливый прищур серых глаз говорил о его мужественности и уверенности.

Кроме настоящего мужского лица, у Игоря была атлетическая фигура и идеальные пропорции. На нем одинаково отлично сидел как деловой костюм, так и потертые джинсы с кожаной косухой.

Впервые за очень долгое время я почувствовала, что снова люблю. Это чувство было таким восхитительным, что в душе разливалась горячая волна нежности и счастья. Хотелось видеть его день и ночь и не расставаться ни на минуту.

Однако я тут же вспомнила Ваню. Его влюбленный взгляд, тихий ласковый голос, который шептал слова любви… Брось, твердила я себе, то, что было, прошло, да и было это давным-давно, почти в детстве. Но мысли о том, что я с ним даже не повидалась, не давали покоя.

Глава 10

Заглянув однажды к нам в офис, Аделина Петровна проторила дорожку, и стала частенько навещать нас. Почти каждый вечер ровно в шесть она появлялась на пороге и неизменно со словами:

– Светулечка, здравствуй. Как поживаешь? – И тут же обращалась ко мне: – А ты, милочка, сделай мне кофе, только не как в прошлый раз, свари нормальный.

Я пыталась возразить, что не против того, чтобы сварить кофе и сообщала:

– Аделина Петровна, у нас кофе-машина, она сварит. – Тут же вставала и шла в кухню.

Света виновато смотрела на меня и порывалась побежать за мной, но Аделина ее останавливала и говорила:

– Света, останься, мне надо с тобой поговорить.

Когда я приносила кофе, она снова критиковала мои способности и увещевала, как можно держать таких неумех на такой важной работе!

Я потихоньку начала догадываться, почему уволилась предыдущая помощница и однажды даже спросила у Светы:

– Скажи, а Наталье, что работала до меня, сколько лет?

– Тридцать два, – ответила Света и удивленно посмотрела на меня.

– А она симпатичная?

– Ну так, ничего. А что? – Она озадаченно нахмурилась, видимо, не поняла, зачем я спрашиваю об этом.

– Да нет, ничего. А она замужем?

– Нет, она в разводе, – вздохнула Света и тут же села на любимого конька, уж больно любила посплетничать: – На самом деле она была не таким уж хорошим специалистом. Зато ноги от ушей, и юбки всегда короче некуда…

– Понятно, пойду кофе налью, – перебила я ее. Этого я не любила, потому прекратила не очень приятный словесный поток молодой секретарши.

В общем, Аделина сюсюкала со Светой, а меня третировала всеми возможными способами. Терпение потихоньку сходило на нет, но я все еще держалась из последних сил.

Пойти к Рубцову не решалась, это не поможет. Она его жена, и он всегда будет на ее стороне. Да и жаловаться не хотелось.

Поэтому я обратилась к Свете с очень осторожным вопросом:

– Может, ты подскажешь, как повлиять на отношение Аделины Петровны ко мне? Думаю, я недолго выдержу ее нападки.

Света посмотрела с пониманием и виновато улыбалась:

– Ой, не говори, характер у нее ужасный. Я сама иногда не знаю, как себя вести, а ведь моя мама и Аделина родные сестры, близкие люди.

– Так что же мне делать?

– С ней можно только лестью. Это точно сработает, уж я-то знаю.

Мне не понравилось такое предложение, о чем я и сказала:

– Знаешь, я не смогу перед ней лебезить, – твердо сказала я и вздохнула. – И льстить не умею.

– Ну что я могу сказать? Тогда терпи, сколько сможешь.

На следующий день меня уволили.

Подозреваю, что Светлана передала наш разговор Аделине. Та пришла, как обычно, к шести, но на этот раз кофе не просила, а прямиком, не поздоровавшись даже со Светой, прошла в кабинет мужа. Они долго кричали друг на друга. Я не прислушивалась, но свое имя уловила не один раз.