bannerbannerbanner
Когда нельзя любить.
Когда нельзя любить.

Полная версия

Когда нельзя любить.

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
2 из 4

Как долго еще он пробудет в беспамятстве? И могу ли я оставить тут его одного ненадолго? Над этим вопросом я размышляла с того момента, как испытала потребность немного размяться и осмотреться. Лицо Николы покрывала все та же бледность, но дышал он довольно размеренно и вроде как полной грудью. Возможно, обморок перешел в крепкий сон, и продлится он еще ни один час. Не сидеть же мне сиднем рядом все это время. Да и нужно сходить на разведку, чтобы понять, как отсюда выбираться. Конечно, дорогу домой я не найду самостоятельно по той простой причине, что с лесом знакома даже не плохо, а почти никак. Несколько раз за всю свою жизнь мы ходили с мамой по ягоды, да и то, не углублялись в лес дальше поляны, где этих ягод в сезон росло видимо-невидимо. Но и оставаться в неведении больше не могла.

Спустив ноги с камня, я погрузила их в густую траву и коснулась ступнями чего-то мягкого и прохладного. Мох! Он покрывал не только скалу, по которой мы сюда скатились, но и землю под ногами. Идти по нему оказалось очень приятно, особенно в такую жару. И как ни странно, я не боялась нарваться на дикого зверя или чего хуже на нечистых волков. С каждым шагом крепла уверенность, что последних здесь и вовсе нет, а крупные звери, если и водятся, то для нас не опасны. Сама не понимала подобного настроения, но без страха продолжала двигаться вперед, лавируя между невысокими кустиками и стараясь запомнить дорогу назад.

Я шла уже довольно долго, но ничего вокруг меня не менялось. Все те же высоченные деревья, частые кусты и трава под ногами. И никакого намека на тропу и вообще на то, что сюда ступает нога человека. Это уже начинало пугать, но признаки паники в душе я гасила в зародыше, зная, что от нее будет только хуже. Чтобы отвлечься, срывала с кустов ягоды, которые точно знала, что съедобные, и поглощала их горстями. Голод заявил уже о себе ощутимо, учитывая еще и тот факт, что позавтракать как следует у меня не получилось. Только и закинула в себя пресную лепешку, да запила ее водой. Торопилась выполнить поручение хозяина. И что? Теперь этот срочный и важный пакет затерялся в глухом лесу… Я поморщилась. Нет, об этом точно думать не стоит, а иначе совсем тошно станет.

Когда я уже отчаялась хоть на что-то набрести и собиралась повернуть назад, впереди заметила просвет меж толстых стволов деревьев. Там что-то голубело и буквально манило к себе. Какова же была моя радость, когда вышла к небольшому и удивительно красивому озеру, вода в котором искрилась под солнцем, что щедро и беспрепятственно лилось с неба. А по берегу озера росли небольшие деревца, усыпанные белыми цветами. Их ветви склонялись к воде, купаясь в ней самыми кончиками. У нас таких я не встречала и названия им не знала. А само озеро было похоже на голову девушки в свадебном убранстве. Аж дух захватывало от подобного великолепия. Ну и конечно же, я не удержалась, окунула ноги в прозрачную воду. А когда поняла, что она вовсе не студеная, а напротив приятно охлаждает кожу, то и вовсе быстро скинула платье с сорочкой, не опасаясь, что кто-то может тут меня увидеть, и с радостью зашла в озеро по шею, чувствуя наслаждение в каждой мышце.

Плескалась и плавала я так долго, насколько только решилась. Как не хотелось продолжить купание, а потом и позагорать на мшистом бережку, понимала, что нужно возвращаться, что Николу нельзя надолго оставлять одного. Да и хозяин мне не простит, если с его братом случится что-то плохое. Кроме того, прогулка моя явно затянулась, солнце уже покинуло зенит и вовсю склонялось к горизонту. Через пару часов начнут сгущаться сумерки, и лучше в это время суток мне находиться рядом с волком, нежели бродить одной по лесу.

На обратном пути я нарвала ягод для Николы и снова наелась сама. В качестве тары использовала широкий лист лопуха, что рос тут повсеместно. Даже обрадовалась, застав волка все еще без сознания, ну или спящим. Честно говоря, побаивалась, что он уже пришел в себя. В таком случае, я вообще понятия не имела, как следует с ним вести себя.

По мере того, как солнце склонялась к горизонту и в лесу становилось все темнее, смолкал птичий щебет, а страх мой, напротив, заявлял о себе все сильнее. Я конечно, держалась, не паниковала. Прижалась спиной к холодному камню, обхватила себя руками и затравлено разглядывала пространство перед собой. Сколько помню себя, всегда боялась темноты. Уж не знаю, почему, но это шло из глубокого детства. Дома я засыпала при зажженной лампе. Делала фитиль совсем маленьким, чтоб лампа еле мерцала, но все же не в кромешной тьме. А сейчас мне было уже даже страшно собирать сухие ветки, чтобы развести поблизости огонь. Да и как бы я их разожгла, если под рукой не было даже простейшего кресала. А высечь искру из камней у меня вряд ли получилось. Да и в любом случае, уже стемнело настолько, что бродить я бы не рискнула. Только и могла, что таращиться в пустоту и слушать пение одинокой ночной птички. Хорошо хоть она не спала.

С сумерками в лощину спустилась прохлада. Как-то слишком резко она сменила жару. И если днем я страдала от толстого и теплого платья, то сейчас мне даже в нем становилось зябко, особенно когда ветер шелестел в листве, касаясь легкими порывами моего разгоряченного от страха лица.

Единственное спасение от паники видела в крепком сне. Потому свернулась калачиком прямо в траве, поближе к Николе, и зажмурила глаза. Образы невиданных чудовищ никуда не делись, но теперь я хоть не пыталась разглядеть их в темноте. Постепенно усталость взяла свое, и я провалилась в глубокий сон, без сновидений.

Глава 4

– Трусишка?

– Еще не поняла…

– Такая гладенькая, нежная.

– И ужасно худая. Долго не протянет.

– Она же человек, а чего от них ждать.

– Она не одна сюда пришла. Чую запах зверя. Сильного зверя…

– И опасного. Нужно торопиться…

Писклявую перекличку нескольких голосов я отчетливо слышала. Понимала, что уже не сплю, и мне это точно не снится. Только вот как ни старалась пошевелиться или хотя бы открыть глаза, ничего не получалось. Мои конечности и голову словно приклеили к земле чем-то холодным и липким и тем же самым пропитали веки. А перед этим распластали на спине в форме звезды. Я совершенно закоченела, но даже дрожать не могла, скованная все той же неподвижностью.

Где же Никола? Картину вчерашнего дня я сразу же восстановила в памяти и точно знала, что нахожусь не дома, что уснула в лощине, прижимаясь к волку, которого сейчас рядом не чувствовала. И что это или кто копошится вокруг меня? Скорее кто, раз они умеют разговаривать, правда делают это довольно противно – их писк раздражает мой слух. А еще страх принялся накатывать новыми волнами, потому что даже с закрытыми глазами я понимала, что стоит глубокая ночь, и я, по всей видимости, осталась совершенно одна, да еще и во власти каких-то существ, природа которых не казалась мне доброй. Крик рвался из груди, но и он выливался в едва выдавливаемые мычания.

– Кажись, очнулась, – пропищало совсем рядом с моим ухом, обдавая его леденящим холодом. – Пора!

И вот тут началось самое противное. Настолько противное, что даже страх отошел на второй план. На мои грудь, живот, плечи, ноги, руки и даже голову одновременно плюхнулось что-то мокрое и холодное, словно комья сырой после ливня земли. Эти комья принялись копошиться на мне, противно похлюпывая, пока я с ужасом не осознала, что каким-то образом у них получается просачиваться сквозь кожу, проникая все глубже. А внутри меня их уже встречал вновь возрождающийся страх, постепенно перерастающий в неконтролируемый ужас. Он будто раскрывал им объятья, приглашая занять меня всю без остатка. Я старалась вдохнуть свежего воздуха, но с каждым вздохом его в легких оставалось все меньше. Или же его вытесняла все та же мерзость, что лезла в меня.

Когда я уже готовилась расстаться с жизнью и практически ничего не соображала от все возрастающей паники, слуха моего коснулся леденящий душу вой, к которому сразу же присоединилось угрожающее рычание. И приближались эти звуки с молниеносной скоростью. Почти сразу же меня окутало приятное тепло. И хоть я по-прежнему ничего не видела, но точно знала, что сверху на меня льется яркий свет. И даже вой вперемешку с рычанием не пугали. Я точно знала, что в них мое спасение, а не смерть.

«Комки грязи» принялись выскакивать из меня гораздо проворнее, чем проникали до этого. Все это сопровождалось сводящим с ума писком, но и он вскоре затих, а вместе с ним испарился и мой страх. И только тогда я смогла открыть глаза и пошевелиться, превозмогая боль во всем теле.

Николу в образа волка я уже видела, и даже ночь не помешала мне догадаться, что именно он находится рядом, задрав пасть к небу и продолжая выть. Пятно яркого света, струящегося из него, на глазах становилось меньше, пока не исчезло совсем. Свет забрал и тепло, что приятно окутывало мое тело. Я сразу же снова закоченела, и даже из носа потекло. Кое-как заставила себя сесть, подтянуть колени и спрятать в них лицо. Не сделай я этого, любопытство оказалось бы сильнее, и я только и делала бы, что таращилась на стоящего рядом волка.

Вой оборвался внезапно, и почти сразу же в голове моей прозвучал уже знакомый голос:

– Уходим. Тут оставаться опасно.

И все. Когда я открыла глаза в следующий момент, то различила уже мелькающую среди кустов волчью спину, стремительно удаляющуюся от меня. Страх снова остаться одной и уверенность, что второй раз Никола не придет на помощь, подкинули меня с земли, заставив забыть про ломоту во всем теле. Я рванула за волком так быстро, как только смогла. Лишь бы не потерять его из виду! – сверлила мозг мысль.

Судя по сгустившимся сумеркам и обильной росе, рассвет уже был не за горами. Но пока кругом царила такая непроглядная темень, что я практически ничего не различала. Если бы спина волка не мерцала едва заметно впереди, то и его бы я давно потеряла из виду. С благодарностью догадалась, что он специально для меня создал свечение. В душе шевельнулось теплое чувство, и прежние мысли, что Никола бросит меня одну, испарились из головы. Еще бы гонке этой наступил конец, потому что у меня уже с трудом получалось справляться с дыханием, и во рту ощущала привкус крови. Эх, права мама – совсем я слабенькая и невыносливая. Угораздило же родиться человеком. Почему я не волчица – сильная, гибкая, стройная? Могла бы сейчас как Никола рассекать кусты, стремясь вперед со скоростью ветра. Правда, что-то мне подсказывало, что он тоже не развивал приличной скорости, опять же заботясь обо мне.

От всех этих мыслей бежать стало немного легче, словно открылось второе дыхание. Но и бдительность изрядно притупилась, в чем я почти сразу же убедилась, когда не различила впереди привычного мерцания. В ужасе замерла на месте и принялась озираться по сторонам в поисках волка. Ну не сквозь землю же он провалился.

Я вертелась вокруг себя, но ничего не видела, кроме сумеречного очертания кустов и туманной пелены, что активно сгущалась с первыми признаками рассвета. Слезы отчаяния и страха навернулись на глаза, и я едва сдерживала их, чтобы не разрыдаться в голос. Ну как можно быть настолько беспечной?! Неужели жизнь меня ничему не учит, и спасаясь от одной неприятности, я сазу же готова оказаться в другой? Где же он? Где Никола? Ну не мог же он сквозь землю провалиться?! Зачем было спасать меня, если потом решил бросить? Да и не может этого быть!..

Приглушенный щелчок заставил меня дернуться всем телом и резко развернуться вправо. И тут же вспыхнул огонь, освещая вход в пещеру и Николу, уже в облике человека, сидящего на корточках и разжигающего костер.

– Не топчись там. Иди внутрь, – буркнул он, не глядя на меня.

Да я и сама уже на него не смотрела, чувствуя, как по телу разливается волна слабости от пережитого стресса. Бочком протиснулась мимо Николы, краем сознания удивляясь, что он разводит костер прямо перед входом в небольшую пещерку. Едва не разметала кучу сухих веток, дожидающуюся своей очереди посреди пещеры. Видно, Никола отыскал это укрытие заранее и успел набрать хвороста для костра. Вот почему его не оказалось рядом, когда на меня напала эта мерзость! Я бросила быстрый взгляд на широкую спину и тут же отвернулась. Никола как раз резко выпрямился, разминая мышцы. Он уже был полностью одет. Когда только успел?

Чтобы побороть искушение вновь посмотреть на волка, я приблизилась к стене пещеры и приняла ставшую уже привычной позу – на корточках, уткнув лицо в колени. Слышала шаги Николы, как он высекает искру и разжигает второй костер, чувствовала заструившееся от огня тепло и заставляла себя сидеть неподвижно.

Нельзя. Нельзя мне быть так близко от волка. Устав запрещает приближаться к ним без уважительной причины. А можно ли эту ситуацию считать таковой? Не лучше ли мне покинуть пещеру и посидеть у костра снаружи? Но даже это сделать было страшно – встать и выйти. Что если не удержусь и посмотрю на него. Да чего уж там, я вообще боялась пошевелиться и даже дышала через раз. Чувствовала, как тело затекает, но все равно оставалась неподвижной. Лишь прислушивалась к звукам…

Огонь начал потрескивать сильнее, и в пещере стало гораздо теплее. Какое-то время я еще слышала звук разламываемых сучьев, а потом и он пропал. Я даже сомневалась, что Никола все еще находится внутри пещеры, но проверить догадки не рисковала. Да и не слышала я, как он выходил.

– Иди ближе к огню, – вздрогнула я от голоса волка. – Согреешься.

Даже не пошевелилась, замирая от страха.

– Не притворяйся статуей, – усмехнулся он. – Хотя больше всего ты похожа на бесформенную кочку.

Да хоть на букашку, плевать. Главное, чтоб оставил меня в покое. Все равно не сделаю так, как он велит. Я еще сильнее зарылась лицом в платье и руки закопала туда же.

– Ты вообще меня слышишь? – вновь заговорил Никола, и на этот раз в его голосе я различила признаки раздражения. – Я тебя не съем, если что…

Причем тут это?! Они, волки, до такой степени привыкли господствовать, что не понимают элементарного? А что делать нам, людям? Да я такого даже в страшном сне не могла себе представить! Не двинусь с места и все тут.

– Так. Ты мне надоела!

Даже сообразить ничего не успела, как какая-то сила вцепилась, довольно больно, в мою руку повыше локтя и оторвала от пола. Только и успела, что зажмурить глаза, как Никола уже отпустил меня, протащив пару метров вперед и небрежно стряхнув. Пятой точке досталось, сгруппироваться я не успела. И теперь глотала слезы боли, по-прежнему уткнувшись в колени. Старалась делать это беззвучно, чтобы еще сильнее не разозлить волка. А то, что он зол, даже не догадывалась, а знала наверняка. Слышала рядом его свирепое дыхание и физически ощущала угрозу, исходящую от него. Хвала Творцу, он хоть больше не пытался заговорить со мной. И на том спасибо! От его низкого голоса меня неизменно бросало в дрожь. Чем больше находилась в обществе Николы, тем опаснее его считала. Если с первого взгляда он мне показался только очень сильным и грозным, то сейчас я понимала, что с таким как он лучше дружить, а не враждовать. Только вот, не дружат люди с волками. И что мне делать, ума не прилагала.

Сколько длилось наше молчаливое соседство, не знаю, только тело мое снова ужасно затекло и ломило. Я уже молилась про себя Творцу, чтобы хоть намекнул на выход из ситуации, а иначе мне грозил полный паралич от долгой неподвижности.

Кажется, я задремала прямо так, сидя, и очнулась от приглушенных ругательств, смысл которых сводился к человеческому тугодумию и вообще нашей неразвитости, как представителей существ разумных. Надо думать, что говорил Никола, прежде всего, обо мне. Ну и, естественно, я не могла с ним согласиться.

– Ложись спать! – грубо велел он, поднимаясь с пола пещеры. – Костры не пустят сюда нечисть, можешь не опасаться.

Какое-то время я продолжала не двигаться, пока не убедилась, что его больше нет рядом. Да и кажется, он вообще куда-то ушел. Только тогда я рискнула открыть глаза и оглядеться, прогоняя цветные разводы, мешающие четко видеть. В пещере я находилась одна, и вздох облегчения не заставил себя ждать. Теперь можно было и размяться, что я и сделала в первую очередь. Встала и потянулась всем телом, прислушиваясь к хрусту суставов. Потом зачем-то осмотрела свое платье и убедилась в его целостности. И только после этого разглядела пещеру.

Собственно, в тесном пространстве ничего, кроме горящего в центре костра, не было. Другой такой же костер отгонял нечисть снаружи. Никола позаботился, чтобы горели они долго, накидав крупных поленьев. Интересно, куда он отправился сам и вернется ли? Но на размышления об этом не осталось сил. Пережитый стресс сделал свое дело – усталость накатила такая, что я едва не рухнула на пол. Свернувшись калачиком как можно ближе к огню, я закрыла глаза и моментально начала поваливаться в сон. Последней мыслью была – куда же нас занесло, и как теперь отсюда выбираться.

Глава 5

Когда же мне дадут выспаться? Выходные же… И что на этот раз меня так настойчиво будит? Мама затеяла уборку и случайно бросила метелку для стирания пыли у меня под носом? Щекотно же! Я потерла нос и чихнула, все еще не в силах открыть глаза. Спать хотелось жутко. Хоть и кровать моя вдруг стала до ужаса жесткой и неудобной. Попытка перевернуться на другой бок отозвалась резкой болью во всем теле. А еще мне приснился дурацкий сон, в котором я просто вымоталась, даже не устала. Сначала на меня напали какие-то твари, а потом я бежала сломя голову от неизвестной опасности… А потом Никола… Никола?!

Я распахнула глаза, чувствуя как заколотилось сердце в груди. Никакой это не сон! И я не дома, а лежу на земляном полу какой-то пещеры, возле догорающего костра. Второй потух раньше, и разыгравшийся ветер вздымает пепел, занося его в пещеру. В солнечных лучах смотрится это, как ожесточенное сражение стайки мелких, но очень злобных насекомых. И чем же так неприятно пахнет?

Странно, что я не сделала этого сразу же по пробуждении, а блуждала взглядом по пещере. И только сейчас додумалась сосредоточиться на том, что щекотало мой нос и издавало животный запах с примесью еще чего-то. Кролик? Я привстала на локте, превозмогая боль и тихо радуясь, что нигде по близости не заметила Николы. О том, что он, возможно, бросил меня, подумаю потом, когда приду в себя. Откуда тут взялся колик и с чего вдруг он решил вздремнуть рядом со мной? Рыженький, симпатичный такой… А это что? От маленького тельца тянулась тоненькая красная полосочка. И только потрогав ее пальцем, я с ужасом осознала, что это кровь. И кролик – это всего лишь тушка того, кто еще совсем недавно бегал.

Жалобный писк выдало мое горло, и тут же к нему подкатила тошнота. Не думая уже больше ни о чем, я вскочила и выбежала из пещеры. А потом меня еще какое-то время выворачивало наизнанку возле ближайшего куста с большими желтыми цветами. Тело покрылось болезненной испариной, и ноги нещадно дрожали, пока я пыталась прийти в себя. Да что же это такое! Или у волков такие шуточки в ходу – подбрасывать тушки животных под нос спящему человеку? И где он, этот изверг, покарай его Творец?!

Я обвела взглядом пространство вокруг себя, но Николы нигде не заметила. Солнце уже вовсю сияло на небосводе и судя по его положению день занялся уже давно. Невольно снова обратила внимание на красоту места, куда нас занесло. Такой живописной природы я нигде у нас не встречала, даже в заповедных местах. Интересно, все же, где мы оказались. И как отсюда выбираться? – родилась в голове следующая мысль, логически вытекая из первой.

Ночь забрала с собой стужу, и мне снова стало жарко в своем довольно теплом платье. Пришлось опять нарушить правила приличия и расстегнуть пару пуговиц на вороте, а также закатать рукава. Теплые чулки мои тоже отправились в карман. Эх, сейчас бы переодеться. Так долго я еще не ходила в одном платье, не снимая. Чувствовала, какое оно не свежее, а сама я себе казалась грязной.

А ведь тут неподалеку есть озеро. Стоило только вспомнить прозрачную и прохладную воду, как сразу же захотелось в нее окунуться. Можно даже сполоснуть белье и чулки. На таком солнцепеке высохнут они моментально. А по пути наемся ягод, потому что желудок уже нешуточно сводило от голода.

По пути к озеру я усиленно размышляла. Все очень и очень странно. Мы с Николой провалились неизвестно куда. И надо бы выбираться отсюда, но я даже заикнуться боюсь об этом в разговоре с волком. Да я вообще боюсь открывать рот в его присутствии. Сама я отсюда ни в жизнь не выберусь, только окончательно заблужусь. И как мне быть, если Никола все же решил бросить меня тут одну, притащив тушку кролика в качестве утешительного и прощального подарка, чтоб я не сразу умерла с голоду? Конечно, в глубине души я очень рассчитывала на его благородство. Но что-то мне подсказывало, что Никола – это не его брат, Дмитрий Солодей, и благородство в нем еще нужно поискать как следует. Да и с чего он станет думать о человеке? Кто мы для них, вообще? Разве что нас мало, и относятся к нам бережливо, чтоб не вымерли совсем.

От всех этих мыслей разболелась голова, да и все усиливающаяся жара немало этому способствовала. Не знаю почему, но на подходах к озеру я сбавила шаг, словно догадывалась, что там меня поджидает сюрприз. Я его даже еще не разглядела, но уже знала, что Никола тут. Густые заросли не открыли взору поверхность озера, но слуха уже касались характерные звуки. А потом я и увидела Николу, уверенными взмахами рук плывущего от берега и периодически уходящего под воду с головой. Сама я спряталась в кустах и бессовестно подглядывала, считая, что хоть на это имею право, и отчаянно завидуя ему, стоило только представить, какое наслаждение он сейчас испытывает.

Хорошо хоть листва создавала густую тень, и я даже начала получать удовольствие от подглядывания, удобно устроившись на земле и уверенная, что даже если Никола сильно напряжется, заметить меня не сможет. А когда он вернулся к берегу и неспешно вышел на сушу, я почувствовала, как лицо мое залила краска. Даже дышать стало нечем. Но и глаз я не отводила, упорно таращась на обнаженного мужчину, который мне сейчас казался самым сильным из тех, кого знала в своей жизни. Высокий, мускулистый и, наверное, пропорциональный. О последнем имела смутное представление, потому как никогда до этого на задумывалась, что считается красивым в мужском теле. Узкие бедра или длинные ноги, например? А может, ширина груди? Или?.. Тут мне стало совсем дурно, потому что застукала себя на пристальном разглядывании того, о чем девушка из приличной семьи даже думать не могла. А учитывая, что рассматривала я ЭТО даже не у человека, то и вовсе чуть не повалилась в обморок.

Тем временем Никола принялся одеваться, а я сообразила, что подойди он чуть ближе, сможет учуять мой запах. Знаю я, какое обоняние у этих волков. И на раздумья времени не осталось. Пришлось забыть о купании и спешно выползать из кустов. А потом бежать обратно к пещере, только пятки сверкали. Уже у самого входа сообразила, что так и не полакомилась ягодами. Не искупалась, не постирала вещи, ни поела, да и еще сюда идет тот, кто напрягает меня сверх меры и от которого я сейчас всецело завишу.

Я все еще не могла отдышаться после быстрого бега и, завидев силуэт Николы, резко отвернулась, обхватив себя руками.

– Что ты тут делаешь? – раздался за моей спиной его голос.

– Стою, – пискнула я и сама поняла, как глупо прозвучал мой ответ.

Должно быть, Никола и вовсе потерял дар речи от подобной глупости, потому что замолчал на какое-то время. Правда сразу же поняла, что замолчал он не поэтому и до моей глупости волку нет дела.

– Ты почему не освежевала кролика? – в голосе волка прозвучала сталь.

– Кролика? – машинально переспросила я и даже дернулась, чтобы обернуться.

– Да, кролика, которого я поймал и рассчитываю отведать. Если я сейчас хоть что-нибудь не съем, то боюсь покусать тебя.

Приняв его слова за чистую монету, я затряслась всем телом, аж в глазах потемнело.

– Слушай, ты вообще, нормальная?! – даже не закричал, а зарычал Никола. И столько злости было в его голосе, что я едва не бухнулась в обморок. Из последних сил держалась на ногах. – Не понимаешь, когда шутят?

Надо было что-то ответить, но я физически не могла этого сделать, чувствуя как наступает отходняк. Есть он меня не собирается, и это все, что я пока поняла. Осталось выяснить, чего он вообще от меня хочет. И на этот вопрос я сразу же получила ответ.

– Так что с кроликом? Ты приготовишь его?

Хвала Творцу, говорил он уже не так свирепо. И я даже набралась смелости ответить.

– Я не умею…

– Чего не умеешь, готовить? – теперь я отчетливо различила недоумение.

Конечно же, готовить я умела. Дочь поварихи с младенчества учится этому только на первый взгляд нехитрому ремеслу. И тут я собой могла гордиться, потому что мама всегда говорила, что в поварском деле у меня настоящий талант.

– Разделывать не умею, – решила я оставаться предельно честной.

На страницу:
2 из 4