Затмение Огня. Восхождение

– Отчасти я согласна с тобой. Заводить детей в шестнадцать – не лучшая идея. Тем более, твоя мать точно не обрадуется такой перспективе.

– Вы знаете мою маму? Откуда?

– Я изучала личные дела учеников. Ты рос в обычной семье, и твой отец рано ушёл из жизни. Вы с матерью и сестрой жили скромно, и ты изо всех сил старался добиться успеха в жизни. Эстер работала сутками, из-за чего ты часто был один. У тебя сильная потребность в семье, и ты всегда хотел почувствовать тепло, которое называется семейным единением. Ричард, ты всего добьёшься, поверь мне. Ты станешь успешным человеком, и эта ошибка не испортит тебе жизнь. Ты воспитаешь ребёнка и сделаешь его достойным человеком, – мой голос дрогнул, а уверенность начала таять. – Твоя дочь станет достойной тебя наследницей и будет любить тебя всей душой, искренне и чисто. Она будет благодарна тебе за всё тепло и любовь, которые ты будешь дарить ей всю её жизнь. Может быть, ты и не воспитывал своего кровного ребёнка, но ты дал другому ребёнку возможность стать достойным человеком и подарил ему это тепло и семейное единение.

– Откуда вы всё это знаете? Вы говорите несуразные вещи. Я не создан для отцовства. У меня не было достойного примера перед глазами, и я никогда не хотел быть родителем.

– Даже если у тебя не было такого примера, ты станешь лучшим примером для своей дочери. Ты будешь лучшим отцом, о котором можно только мечтать, и всегда будешь самым главным мужчиной в её жизни, – я расплакалась, не в силах сдержать эмоции. – Не кори себя за эту ошибку. Я уверена, Мэри и этот ребёнок не пропали. Если она решила родить его, то это был её выбор. Ты же подарил жизнь другому ребёнку и этим исправил свою ошибку и улучшил свою карму.

– Как вас зовут? – тихий шёпот парня был почти неразличим. – Мне кажется, я вас знаю. Как будто мы уже встречались.

– Меня зовут Оливия Уильямс, – я шептала свои слова как можно тише, одновременно боясь и желая, чтобы отец услышал меня. – И я говорю тебе это, потому что я лучше всех знаю, каким отцом ты был и как сильно любишь свою дочь.

– Оливия Уильямс… – фигура парня сильно задрожала. В этот момент произошло что-то странное. Его глаза изменились, стали более осмысленными и яркими. Фигура молодого отца стояла с широко открытыми глазами, а затем он резко поднялся со своего места и заключил меня в крепкие объятия. – Лив.

– Папа, – я расплакалась, крепко прижимаясь к груди молодого человека. – Ты узнал меня.

– Узнал. Но я не понимаю. Я умер, но оказался в своём выпускном классе?

– Ты оказался в худшем моменте своей жизни. Фактически, ты отправил себя в Ад, коря себя за эту ошибку.

– Так это мой личный Ад? – серые глаза молодого человека осматривали всё окружающее пространство новым взглядом. – В таком случае, что здесь делаешь ты? Тебя явно не было со мной в восьмидесятом году, и ты не похожа на мою галлюцинацию.

– Я не галлюцинация, папа. Я это я. И я спустилась в Ад, чтобы найти твою душу и спасти от нескончаемых мук.

– Лив, ты отличный психотерапевт, но есть вещи, которые даже ты не сможешь исправить, и ни одна из терапий не сможет.

– Ты про эту сцену? Ты винишь себя за свой поступок?

– Как я тебе уже говорил при жизни, да, я виню себя за это. Это самое тяжёлое воспоминание для меня. Вопрос о том, что стало с Мэри и что она сделала после своего ухода, не даёт мне покоя всю мою жизнь.

– Папа, если я пообещаю тебе кое-что, ты сможешь отпустить эту ситуацию?

– Кое-что, это что?

– Я найду твою Мэри, и если она родила от тебя, то я найду твоего ребёнка и узнаю о его дальнейшей судьбе. Я приду к тебе и всё тебе расскажу о нём.

– Я не смог найти Мэри и не смог выяснить, родила она или нет. Как ты это сделаешь?

– Напомнить тебе, что я, вроде как, Богиня, а мои родители и мой парень тоже Боги. Я дружу с потомственным оборотнем и с бывшим первородным вампиром. У меня хватит связей, чтобы найти твою девушку и твоего потенциального ребёнка.

– Ты что? Ты дружишь с кем? – смотреть в молодое лицо отца, но видеть в нём знакомый взгляд было чем-то новым и необъяснимым для меня. – Лив, как ты ещё не сошла с ума?

– Признаюсь тебе, почти сошла. Я вот уже три месяца сижу в своём доме в полном отречении от мира. Я не общаюсь ни с матерью, ни с кем-то из своих друзей. Я даже послала Хлою и Сэма на твоих похоронах.

– Что это значит? – отец нахмурился, а его молодое лицо вмиг стало взрослее и в разы напряжённее, чем ранее. – Ты это из-за моей смерти сделала?

– Я не могу смириться с твоим уходом и не могу простить себя за это.

– Забавно, что ты пришла лечить меня от душевных травм, но сама истязаешь себя ненужными муками. Лив, я тебе говорил много раз, что ты ни в чём не виновата. Ты ничего не могла и не должна была делать.

– Но мы нашли выход! Мы нашли кольцо Одина, и оно должно было излечить тебя и дать тебе неуязвимость. Ты должен был жить…

– Лив, – отец взял меня за руку, и его тёплое и такое родное прикосновение вызвало во мне целую бурю эмоций. – Моё время закончилось. Я прожил достойную и относительно долгую жизнь. Не кори себя из-за меня и не стоит так болезненно реагировать на мой уход. Ты самая сильная девушка, что я знал за всю свою жизнь, и тебя не может сломать даже такое событие, как моя смерть.

– Но ты должен был быть со мной. Ты должен был отвести меня к алтарю и увидеть моих детей.

– Но всё это тебе может дать твой настоящий отец. Том останется рядом с тобой и сможет всё это исполнить вместо меня.

– Но мне нужен ты.

– Лив, я буду рядом вот здесь, – ладонь отца прикоснулась к моей груди. – Я всегда в твоём сердце, и я буду жить в тебе.

Я вновь расплакалась и сказала отцу:

– Папа, ты мне очень нужен, и я безумно люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Оливка. Но теперь тебе нужно двигаться дальше. Не замыкайся в себе, иди по жизни с высоко поднятой головой. Следуй моим советам, и если ты хочешь сохранить память обо мне, будь той Оливией Уильямс, которой я тебя воспитал.

– Я буду. Я буду достойной наследницей и сохраню всё, что ты мне дал. Обещаю тебе.

– И это будет лучшим продолжением меня. Ты должна быть сильной и передать мои учения своим детям. Это правильный круговорот жизни, который неизбежен для каждого из нас.

Отец снова обнял меня. Чувствовать его прикосновение было для меня самым большим счастьем. Все эти месяцы я мечтала ещё хоть раз почувствовать отца рядом и ощутить его нежные и чувственные прикосновения. То, что он выглядел значительно моложе меня и был сейчас молодым школьником, никак не меняло моего восприятия его личности. Он был моим отцом и всегда будет им.

Слова отца что-то расшевелили во мне и вернули мне тягу к жизни. Я поняла, что своим поведением могла окончательно стереть наследие своего отца и тем самым осквернить его память. Ради отца я должна была двигаться дальше и взять себя в руки. В конце концов, я была божеством, которое при сильном желании могло контактировать с душой человека даже после его смерти.

«Как говорил Тони Старк: смерть – это не конец, а начало нового пути. Раз отец ушёл, я должна продолжить его дело и сохранить память о нём, следуя его заветам и учениям».

– Я обещаю тебе, что буду сильной. Я так отчаялась, что даже не подумала о том, что своим поведением сама же стираю память о тебе. Сэм, Хлоя и Локи были правы: ты жив, пока живёт память о тебе и пока я следую твоим заветам.

– Поэтому соберись с силами и преодолей всё это с высоко поднятой головой. Ты сильнейшая из Уильямсов и величайшая из всех богов, которых знала эта Вселенная.

– Папа, ты можешь пообещать дождаться меня и преодолеть свою травму?

– Я не знаю, что будет дальше. Но если ты сможешь принести покой в мою душу и пролить свет на всю эту историю, возможно, я обрету покой.

– Я клянусь тебе, что всё выясню и вытащу тебя отсюда. Ты не заслужил всех этих мук и не заслужил места в аду.

– Здесь не так уж и плохо, как об этом рассказывает Библия, – усмешка отца была для меня неожиданной. – Я обещаю дождаться тебя и не отчаяться во всём этом. Я буду хранить память о тебе и о том, что у меня есть, ради чего держаться.

– Спасибо, – я снова прижалась к отцу. – Я люблю тебя.

– А я тебя, Оливка. Верь в себя и никогда не отчаивайся. Ведь даже в самой тёмной пещере найдётся хотя бы один лучик света, который выведет тебя из темноты.

Расставаться с отцом было очень тяжело и невыносимо. Я не знала, как вернуться обратно. Мне пришло в голову попытаться почувствовать Локи и сразу переместиться к нему.

Через пару минут моих попыток я увидела яркий свет, а всё вокруг меня померкло. Последнее, что я увидела перед тем, как наступила темнота, была фигура молодого парня, который смотрел на меня с любовью и теплом.

Когда я снова открыла глаза, передо мной был знакомый кабинет. Люцифер и Локи сидели на своих прежних местах с бокалами в руках.

– Лив, ты вернулась, – Локи вздрогнул и посмотрел на меня с удивлением. – Как всё прошло?

– Относительно успешно, – ответила я, внимательно посмотрев на Люцифера и Локи. – Ты что, пьян?

– Немного, – только сейчас я заметила, что голос Локи заплетался, а его движения были заторможенными. – Мне нужно было как-то скоротать время, пока тебя не было рядом. А Люцифер любезно согласился составить мне компанию.

– Ты не оставил мне выбора, – сказал Люцифер, который был в таком же состоянии, что и Локи. – Но я не жалею. Это было забавно.

– Везучий ты ублюдок, Люци, – Локи засмеялся и ударил краем своего бокала об бокал Люцифера. – За тебя, Князь Тьмы!

– Благодарю тебя, Бог обмана, – Люцифер громко рассмеялся. Я смотрела на всю эту картину ошеломлённым и растерянным взглядом.

– Оливия, как ваши успехи с отцом? Как я понял, его душа всё ещё обитает в Аду.

– Отец всё ещё здесь, но наша встреча дала нам обоим надежду на лучший исход всей этой ситуации, – ответила я, смущённая разговором с двумя нетрезвыми божествами. – И я пообещала отцу вытащить его душу отсюда.

– И как вы планируете это сделать? – самодовольная улыбка Люцифера ещё больше напугала меня.

– Исправив его ошибку. В любом случае, я помогу отцу и принесу в его душу покой. Любой ценой.

– Лив, неужели ты пришла в себя?

– Я не просто пришла в себя. Я избавилась от своей затяжной депрессии и теперь знаю, что мне нужно делать и как жить дальше. А главное – для чего.

– А ты был прав, когда сказал, что она величайшая из всех асгардцев, – очередная ухмылка со стороны Люцифера ввела меня в небольшой ступор. – Локи, я даже немного завидую тебе. Заиметь такого партнёра рядом с собой дорогого стоит.

– Я это явно заслужил за свои пять тысяч лет, – голос Локи звучал всё неразборчивее и невнятнее. – Док, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю.

– Вы оба пьяны, – сказала я с лёгким возмущением. – Давайте закончим эти пьяные разговоры. Мне не очень комфортно разговаривать с вами в подобном состоянии.

– Брось. Мы с тобой напились у Сэма в первую неделю нашего совместного проживания. Что сейчас не так?

– Оливия, отныне вы для меня такой же близкий друг, как и Локи. Я всегда буду рад оказать вам услуги и всегда буду рад вашему появлению у себя.

– Благодарю, – ответила я, демонстративно закатив глаза. – Локи, я думаю, нам пора домой.

– Может, останетесь на ещё один бокал? – глаза Люцифера зажглись. – Я давно не позволял себе подобного времяпровождения. И я благодарен вам обоим за этот неожиданный визит.

– Люци, я тебе уже предложил сойти к смертным и вкусить все прелести земной жизни. Это действительно помогает и приносит определённое удовольствие.

– Я не настолько отчаявшийся, чтоб искать развлечений среди смертных. Я никогда не опущусь до подобного уровня.

– Никогда не говори никогда, – засмеялся Локи, параллельно пытаясь встать на ноги. – Док, я готов идти домой.

Локи с трудом поднялся на ноги, но тут же покачнулся и упал обратно на прежнее место. Я тяжело вздохнула и, подойдя к нему, взяла его под руки, чтобы помочь дойти до дома.

Когда мы прощались с Люцифером, он снова поблагодарил нас за визит и за тёплый вечер. Я всё ещё была возмущена состоянием обоих моих собеседников, но старалась держать эмоции под контролем.

Сейчас Локи был не в состоянии идти домой самостоятельно. Я собрала все свои силы и через несколько минут смогла переместить нас обратно в мой дом. Видеть знакомую обстановку своей спальни было для меня огромной радостью.

С трудом дотащив пьяное тело Локи до кровати, я попыталась уложить его в постель. Всё это время он что-то невнятно бормотал себе под нос. Я даже не пыталась разобрать его пьяный бред, а с большим терпением пыталась игнорировать и пропускать мимо ушей все пьяные речи.

Когда массивная фигура Локи наконец-то распласталась по всей поверхности кровати, он раскинул свои руки в стороны и кое-как произнёс:

– Док, иди ко мне.

– Ты слишком пьян. Тебе надо проспаться и протрезветь.

– И что с того, что я пьян? Я Бог обмана и огня. Для меня градусы не проблема. – Пьяная речь Локи с каждой минутой раздражала меня всё больше. – И я хочу впервые за эти месяцы почувствовать тебя рядом и ощутить твоё тепло на себе.

– Прости меня, – я села рядом с ним на край кровати и тяжело вздохнула. – Ты был прав.

– Что? О чём это ты?

– Я о твоих словах по поводу отца и моего поведения. Ты был прав всё это время, а я не слушала тебя и не хотела слушать. Прости меня, что вела себя подобным образом.

– Ты права. Теперь я верю, что сильно пьян. Трезвый я никогда бы не услышал от тебя подобных слов.

– Я серьёзно.

– Что произошло в Аду? – Локи попытался привстать, но его попытки остались без результата.

– Я поговорила с отцом, и он в очередной раз помог мне побороть все мои тревоги и страхи.

– Ричард узнал тебя? Это практически невозможно. Особенно в его положении.

– В самом начале папа не узнавал меня. Но потом он смог вспомнить меня и стать самим собой. Хотя, признаюсь тебе, что общаться с шестнадцатилетним подростком и называть его «пап» было для меня странно.

– Ричарду было шестнадцать в его худшем кошмаре? Мне сложно это представить.

– Но отец смог узнать меня, несмотря ни на что. Знаешь, что самое удивительное во всём этом?

– И что же?

– В конечном счёте не я провела отцу сеанс психотерапии, а он провёл его мне.

– Ричард провёл тебе терапию? Каким образом?

– Каким он это делал всю мою жизнь. Вернув мне веру в себя и напомнив мне все его установки. Ты был прав, когда сказал, что своим поведением и отношением я оскверняю его память. Папа сказал мне то же самое и попросил меня никогда не сдаваться и быть достойной наследницей.

– В принципе, на это я и надеялся, когда договаривался с Люцифером обо всём этом представлении. В очередной раз мой план сработал на все сто и оправдал себя.

– Так ты всё это спланировал заранее? Люцифер всё знал и подыграл тебе?

– Если в общих чертах, то так всё и было. Изначально мы планировали выпить с Князем Тьмы медовухи из моих личных запасов, но Люцифер предложил мне совместить приятное с полезным.

– И что это значит?

– Что я пришёл к старому другу, желая скрасить своё отчаяние из-за тебя и твоего состояния. В тот момент Люцифер сообщил мне, что душа Ричарда находится у него во владениях. Тогда мы с падшим придумали весь этот план по преодолению твоей затяжной депрессии.

– И сам Дьявол участвовал в этом спектакле? – спросила я, с удивлением глядя на Локи. – Зачем ему это

– Люциферу просто стало скучно, а жизнь в одном и том же режиме, тысячелетия подряд, сделала его существование предсказуемым и однообразным. Наше появление на пути Дьявола помогло немного разнообразить его будни и внесло в его жизнь некоторый задор.

– Я никогда не смогу понять вас, тысячелетних богов, которые ведут себя так необдуманно и странно.

– А чем мы отличаемся от людей? Только тем, что живём дольше. Но в основном мы такие же живые существа, как и любая другая сущность во Вселенной. Мы все одинаковые, док, и имеем одинаковые проблемы.

– Локи, как ты думаешь, я смогу помочь отцу выбраться из Ада и обрести покой?

– Смотря в чём будет заключаться твоя помощь. Ты уже продумала план своих дальнейших действий?

– Мне нужно найти девушку отца, которую он бросил больше сорока лет назад. Мне нужно узнать, родила ли она от него ребёнка и что стало с ним.

– У твоего отца есть ребёнок? Вот это неожиданность, – Локи засмеялся, вызвав у меня недовольный возглас.

– Прекрати вести себя так хотя бы сейчас. Мне не до шуток.

– Хорошо, – Локи усмехнулся и сонным голосом прошептал: – Так что ты собираешься делать дальше?

– Я найду этого ребёнка и расскажу отцу о его судьбе. Только так я смогу принести покой в его душу и избавить папу от чувства вины.

В комнате послышалось тихое сопение. Я повернулась к Локи и увидела, что он крепко спит на своей половине кровати. Обреченно вздохнув, я разделась и устроилась рядом с обжигающей фигурой одного из самых невыносимых, но безумно любимых мной божеств.

Глава 4

Спустя неделю я всё ещё пыталась узнать что-нибудь о школьной любви моего отца и её дальнейшей судьбе. Я изучила все документы и выяснила, что девушку отца звали Мэри Доусон. Она была из такой же скромной и обычной семьи, как и мой отец.

Мэри была несчастна и одинока. Её мать спилась, когда девочке было четырнадцать лет, а отец не давал ей достаточно внимания. Изучив документы Мэри, я поняла, почему она сблизилась с моим отцом. Похожие истории жизни и общее стремление найти семейное тепло не могли не сыграть роли в их судьбах и объединении. Неудивительно, что оба подростка вступили в ранние сексуальные отношения.

Я долго пыталась понять, что случилось с Мэри Доусон и где она могла жить после своего побега. Сначала я решила посетить бывшую школу моего отца. Мне без труда удалось добиться содействия от нынешнего руководства школы в поисках Мэри. Оказалось, что она переехала в штат Мичиган, в Детройт. Там она окончила среднюю школу, и на этом информация о ней обрывалась. Девушка исчезла, не оставив никаких следов.

Позже я узнала, что Мэри наблюдалась у разных врачей во время беременности и по всем признакам родила ребёнка от моего отца. По немногочисленным данным, это был мальчик. Это означало, что где-то в мире живёт папин кровный сын. Меня ещё больше вдохновила идея найти своего сводного брата и узнать о его дальнейшей судьбе.

Локи всячески пытался помочь мне и предлагал свою помощь в этом деле. Но с этим вопросом я хотела справиться самостоятельно. Я по-прежнему не решалась поговорить со своими друзьями и попросить прощения за свои резкие слова в их адрес. Также я продолжала избегать общения с матерью и Томом. В глубине души я понимала, что мне нужно преодолеть свои обиды и двигаться дальше без них ради отца. Но я успешно проваливала эту задачу, продолжая игнорировать свои собственные утверждения.

С самого утра я сидела во дворе своего дома, изучая найденные документы на Мэри Доусон. Меня удивляло, что имя её ребёнка нигде не упоминалось. Я не могла понять, где и как искать нужных мне людей. Также я не могла предположить, в каком направлении мне двигаться дальше.

– Ты всё ещё пытаешься играть в детектива, док?

– А что мне ещё остаётся делать? Я обещала отцу узнать всё о его школьной любви и о её судьбе. По всем признакам, девушка отца переехала в Детройт и там родила сына. После этого она исчезает, и ни об этой девушке, ни о предполагаемом сыне отца нет никаких упоминаний. Я в тупике. – Я опустила голову на стол, уперевшись лбом в деревянную поверхность.

– Куда могла деться шестнадцатилетняя девушка с грудным ребёнком на руках, без семьи и друзей рядом?

– Не знаю, как в Мидгарде, но у нас в Асгарде с подобными проблемами люди приходили ко Всеотцу и искали поддержки у него как у правителя. Зачастую Один предоставлял убежище таким особам и принимал их детей на свою службу, давая им должное воспитание и подготовку.

– Один помогал беременным женщинам? Он же вроде тиран и стремится к захвату власти во Вселенной.

– Да, Один может быть тираном и одержим властью, но как правитель он был неплохим примером для подражания. Асгард всегда был сильнейшим из миров, и это отчасти заслуга Одина.

– Зачем ему тогда другие миры?

– Думаю, за свою долгую жизнь Одину наскучил настолько простой и однообразный образ жизни. Ему захотелось драйва, азарта, адреналина, вот он и затеял все эти масштабные военные действия.

– Хочешь сказать, что дедуля просто развлекается таким способом?

– В большей степени, чем нет, – Локи засмеялся, слегка толкнув меня в бок. – Так что там с твоим делом, док?

– Тихо и глухо. Мэри и её сын исчезли сразу после его рождения. – Я вспомнила недавние слова Локи и неуверенно добавила: – Но твои слова вызвали у меня одну безумную теорию.

– Какую теорию и какие именно слова?

– Ты сказал, что девушки в Асгарде могли обратиться к Одину за убежищем и поддержкой в подобной ситуации. Я подумала, что Мэри тоже могла обратиться в муниципальные власти Детройта, попросить убежища и поддержки.

– От чего ей просить убежища? Её вроде никто не преследовал. Девушке и ребёнку ничего по факту не угрожало. – Локи скептически покосился на меня недоверчивым взглядом.

– Не угрожало. Но что, если она соврала, придумав какую-нибудь драматическую историю о безумном бывшем, преследующем её и ребёнка? Что ей мешало соврать и обратиться в центры поддержки?

– По факту, ничего, – Локи задумался. – Значит, нам надо отправиться в Детройт и запросить все документы, касающиеся Мэри Доусон, у местных властей.

– Вопрос лишь в том, как это сделать. Кто мы такие? Ты актёр на студии, а я рядовой психотерапевт. Нам никто не предоставит подобные сведения без необходимых бумаг.

– Лив, мне стоит напомнить тебе, что мы всё ещё Боги. Я Бог огня, коварства и обмана. Ты сильнейшая и многогранная Богиня, имеющая в запасе огромные и невообразимые силы, главной из которых является способность проникать в души людей и манипулировать ими. Так скажи мне, могут ли подобные сущности получить необходимые им данные? – скептический взгляд Локи озадачил меня и вызвал некоторое возмущение.

– Могут, – процедила я сквозь зубы. – Ты предлагаешь отправиться в Детройт и узнать всё на месте?

– Почему нет? Что мы теряем?

– По факту, ничего, – я обречённо вздохнула. – В таком случае дай мне немного времени привести себя в порядок, и будем выдвигаться.

Через пару часов я была готова к встрече. Локи, не изменяя своему стилю, надел классические брюки и белую рубашку. Он сразу же перенёс нас в Детройт, где я никогда раньше не была.

Мы отправились в мэрию, чтобы получить информацию о Мэри Доусон. Она переехала сюда более сорока лет назад из Калифорнии. Поначалу работники мэрии не хотели помогать нам, но когда в разговор вступил Локи, они не смогли устоять перед его обаянием.

Нас провели в архив, где мы обнаружили новые данные о Мэри Доусон. Оказалось, что перед самыми родами она сменила фамилию с Доусон на Маккалистер. Девушка родила сына, которого назвала Трэвисом.

Трэвис Маккалистер жил с матерью в Детройте до семнадцати лет. Затем он поступил в престижный колледж и уехал учиться в Нью-Йорк. После этого информация о нём обрывалась, и никаких следов обоих людей нигде не было.

Мы поблагодарили работников мэрии Детройта за помощь и вернулись домой.

– Значит, твоего, вроде как, брата зовут Трэвис, и ему сейчас должно быть около сорока лет.

– А точнее говоря, ему сейчас должен быть сорок один год. – Я задумалась. – Но вот что странно: никаких упоминаний об Трэвисе Маккалистере из Детройта нигде нет.

– По мидгарским понятиям прошло большое количество времени. Этот Трэвис мог переехать в любой уголок этого мира или он мог вовсе погибнуть из-за несчастного случая, например.

– Что-то мне подсказывает, что парень жив и он живёт где-то на территории США, – сказала я как можно мягче, но увереннее. – И я должна любой ценой найти Трэвиса и поговорить с ним.