Антик

Алекс Байхоу

Антик

Часть 1. Готов ли ты отдать все, чтобы узнать правду?

Раздался стук, и дверь класса распахнулась. На пороге стоял приятной наружности будущий выпускник гимназии. Юноша был чуть выше среднего роста, стройное телосложение выдавало любовь к активному образу жизни. На лице — игривая улыбка, умные глаза блестели, волосы немного растрепаны.

— Тим, ты опоздал, — прокомментировал его приход учитель.

— Смотря на что, — стал парировать Тим. — Если учесть, что вначале урока выясняли, кто пришел, а кто нет, кто готов, а кто не очень, то да, я опоздал. Но если учесть, что основная часть урока не началась, то я еще пришел рано.

Макс, так звали учителя, прикрыл лицо ладонью и слегка помотал головой, вроде «нда, шоу опять началось».

— Вот именно, Тим, я уже отметил, что ты не пришел.

— Вот и здорово, — воодушевился Тим, — тогда представь, как будто меня нет, а я тихонько посижу, послушаю. Ну, и раз меня нет, то и домашнее задание спросить у меня нельзя.

Из рядов класса раздались голоса одноклассников:

— Зачем ты пришел?

— Да, зачем, ты ведь и так все знаешь?..

— Наверное, опоздал, так как слишком долго снисходил до нас.

Тим окинул взглядом аудиторию, и все одноклассники, готовые взорваться смехом, вдруг притихли. Наступила полная тишина.

— То, что важно для всех, не значит, что важно на самом деле. Вы, например, пришли вовремя и считаете это важным. Хотя оставшийся урок либо не будете слушать учителя, либо будете механически переписывать его слова в тетрадь. Да, я опоздал, но для меня важно именно послушать учителя, вот я и пришел к самому выступлению.

— Ладно, Тим, заходи, а то мы так никогда не начнем, — учитель внес свое финальное слово в эту словесную перепалку, которая стала привычным явлением за годы учебы Тима. — Мне важно вас научить, и если я буду приходить в удобное мне время, а не в договоренное, то смогу ли я вам что-нибудь передать? А, Тим?

— Макс, извини, я не прав. На улице так сейчас хорошо, еле заставил себя зайти в кабинет. Вот поэтому я никогда не пропускаю твои уроки, мне кажется, ты единственный человек, которому действительно есть что сказать.

Урок прошел живо, Максу удалось всех затянуть в рассуждения, местами перерастающие в жаркие споры. Все уже забыли об инциденте в самом начале. В конце урока учитель попросил Тима остаться.

— Ну, что, Тим, решил, что будешь делать дальше? Ведь осталось менее года и твоя учеба в лицее закончится. Все уже определились, кроме тебя.

— Знаешь, Макс, у меня такое предчувствие, что меня ждет что-то великое. Мне не нужно выбирать, меня судьба сама найдет.

— Тим, каждый думает, что с ним вот-вот что-нибудь произойдет. Я скажу, что с тобой произойдет — ты начнешь взрослую жизнь, хочешь ты того или нет.

— А еще этот сон, о котором я тебе рассказывал, — проигнорировав нотацию Макса, сказал Тим, так как уже неоднократно это слышал, — я начал видеть этот сон почти каждую ночь. Этот странный старик появляется и просто смотрит на меня. Его голубые глаза бездонны. На нем странная простая одежда. От него веет спокойствием. Я все помню как наяву. Я думаю, это знак.

— Да, ты мне рассказывал, и знаешь мое мнение. Все это — юношеские переживания. Ты пытаешься избежать реальности, выдумывая себе легенду о великом предназначении.

— Зачем ты так? Ведь знаешь, что я только с тобой этим делюсь, как с другом.

— А я тебе отвечаю и как друг и как твой учитель, если ты еще не забыл. Разве я тебе советовал что-то плохое за все годы нашей учебы и дружбы?

— Ты прав, логика безупречна, я, наверное, просто ожидал от тебя ответа, который развеет мои предчувствия, но такого ответа, может, попросту не существует.

Тим посмотрел в окно и увидел девушку, выходившую из здания, и быстро проверил рюкзак — все ли положил.

— Макс, мне пора, увидимся.

— Пока, донжуан, — хитро прищурившись, сказал на прощание Макс.

Тим выбежал из здания гимназии и быстрым шагом стал догонять ту самую девушку. Она была стройная, с прямыми светло-русыми волосами ниже плеч, открытым лицом и голубыми глазами. Поравнявшись с ней, Тим произнес:

— Привет!

— Привет, — ответила девушка.

— Ты новенькая?

— А то ты не знаешь, уже месяц с момента моего перевода сюда сверлишь меня своим взглядом, — игриво прищурившись, заметила она.

— Я стеснялся, — не стал отпираться Тим.

— Да? Судя по твоему общению со сверстниками и твоим преподавателем Максом, ты вообще не имеешь понятия о стеснении.

— Ты же в другой группе, откуда тебе знать?

— О тебе все знают… Большинство историй в этой гимназии начинаются со слов «Представляешь, Тим сказал...»

— Хм, не подозревал даже, — ответил он.

— Так почему раньше не подошел? — продолжила она свой расспрос.

— Я не решался, — Тим выглядел на мгновение растерянным, потупил глаза, потом выпрямился, посмотрел на свою спутницу и продолжил: — Ты мне понравилась сразу. Это новое чувство для меня. Вот поэтому я не знал, что делать.

Теперь девушка потупила взгляд, хотя секунду назад была явным лидером в разговоре.

— Ты смелый. Ты мне тоже нравишься, — сказала она, взяв себя в руки.

— Меня Тим зовут.

— Меня Кристи.

Оба заулыбались и легкой радостной походкой продолжили свою прогулку. Они весело болтали о своих молодых делах. Тим проводил Кристи до дома.

— Пока, Тим.

— Пока, Кристи, рад знакомству. Завтра увидимся?

— Если не постесняешься опять, — пошутила Кристи, — а то опять только через месяц подойдешь.

— Я постараюсь не подвести, — поддержал иронию Тим.

Он отправился домой, где его ждал дедушка. Степаныч, так звали деда, несмотря на возраст, выглядел подтянуто и живо, носил современную одежду и был не чужд новому.

— Ну что, Тим, потренируешься сегодня с дедом? — вместо приветствия произнес он. — Там и поговорим.

— Да, конечно, Степаныч, — на ходу переодеваясь, произнес Тим.

Они вышли на улицу и побежали трусцой к озеру, чтобы совершить ежедневную пробежку вокруг него. Оба были в коротких шортах и довольно просторных майках. Издалека они отличались лишь цветом волос — у деда они давно были седые. Оба стройные и жилистые. Только вблизи у деда можно разглядеть морщины на волевом лице и шрамы на теле от ранений.

— Дед, а когда ты начал бегать?

— Я же тебе рассказывал, что еще до войны. Очень много моих товарищей ушли из этого мира из-за сердца. Вот я теперь бегаю еще больше.

— Может, стоит снизить нагрузку?

— Ты меня совсем не слушаешь, Тим. Ее надо только увеличивать. И тебе не советую бросать, сейчас ты делаешь это по привычке, а всю важность спорта сможешь осознать только тогда, когда станет уже слишком поздно, — сказал Степаныч спокойным голосом. — Лучше расскажи, как сегодня прошел день.

— Я с ней познакомился…

— Долго ты не решался, — глядя вдаль, отреагировал Степаныч.

— Она действительно такая, какой я ее себе представлял. Она, оказывается, заметила, что я на нее таращился все это время, — не сдерживая довольной улыбки от нахлынувших воспоминаний, продолжил Тим.

— Вот стыдно-то как, — помотал головой дед. — Ну, а ты-то что?

— Я тогда ей сразу честно сказал, что она мне нравится, поэтому и стеснялся, — гордо произнес Тим.

— Вот это правильно, так, как я тебя и учил — будь честным и открытым, и это поможет тебе выйти с достоинством из многих ситуаций. Что с учебой?

— Макс считает, что важно определиться со своим будущим уже сейчас и что мои предчувствия всего лишь какой-то психологический механизм, которым я отгораживаюсь от реальности.

— У Макса своя работа, он готовит вас ко взрослой жизни, — резонно заключил Степаныч. — Ты ему говорил про свой сон?

— Да, но он не воспринимает это всерьез.

— Возможно, этот сон дано видеть только тебе. Попробуй спросить этого старца сегодня что-нибудь, если явится снова.

— Хм, отличная идея, — Тим призадумался, и оставшийся путь они пробежали в тишине.

Насыщенный день сделал свое дело, и стоило Тиму коснуться головой подушки, как сразу провалился в сон.

В эту ночь Тим опять увидел этого старца. Он по-прежнему смотрел на него глубоким невозмутимым взглядом. Тиму не было страшно, а, наоборот, безопасно. Он вспомнил совет Степаныча и спросил:

— Зачем ты приходишь ко мне?

— Ты избран, — ответил старец.

— Что это значит? — глаза Тима округлились и слегка забегали.

Сон закончился. Тим проснулся, и за окном ждал новый солнечный день.

Тим и Кристи встречались до занятий, между уроками и после учебы. У Кристи не было друзей, так как она всего месяц училась в новом классе. Тим же так и не приобрел себе друзей среди сверстников. Единственным его другом был Макс.

— Кто твои родители? — спросила Кристи.

— У меня их нет. Меня воспитывает дед Степаныч — крутой мужик, прошёл войну. Представляешь, ему столько лет, и мы с ним тренируемся каждый день. Он для меня все, — увлекшись рассказом о деде, Тим как будто не услышал вопроса про родителей.

— А что с ними? — спросила Кристи напрямую без ужимок.

— Я их не помню. Степаныч говорит, что времена были смутными, за ними просто пришли ночью, и больше их никто не видел. Это было обычным делом в те дни.

— Мне очень жаль.

— Ничего, мой дед для меня семья, он многому меня учит.

Тим пожал плечами. Казалось, этот вопрос его не волновал. Но Кристи, которая начала чувствовать благородную натуру Тима, не поверила ему и продолжила расспрос.

— Ты никогда о них не думаешь?

— Для всех лучше надеть маску, что я смирился, так хоть жалеть не будут. Но если быть честным, то я думаю, что в той ситуации не так все просто, как мне рассказывает Степаныч. Я хотел бы в этом разобраться. Может быть, еще не время.

— А что Макс?

— Макс мой друг, он оптимист. Говорит, что, несмотря ни на что, надо жить и радоваться. Он переживает за меня, думает, что я могу свернуть не туда в этой жизни из-за моего нрава.

— А мне нравится твой характер, — сказала Кристи, — ты живой, в отличие от большинства, всегда пытаешься найти суть вопроса. Мне это определенно в тебе понравилось.

Тим впервые взял Кристи за руку. Кристи посмотрела ему в глаза. Он ответил на ее взгляд. У обоих блестели глаза. Кристи тоже сжала его ладонь, и они пошли дальше, но уже держась за руки и разговаривая еще оживленней.

Только теперь Тим расспрашивал о Кристи. Она уже переезжала и меняла гимназии не в первый раз из-за работы отца.

— Кто он у тебя?

— Все его называют Генерал. Но за все эти годы мне не удалось даже на капельку узнать больше о том, чем он занимается. Думаю, это что-то секретное, и больше не расспрашиваю его. Видимо, еще не время это знать, как ты говоришь.

— Вообще-то это мой дед так любит говорить, — с улыбкой сказал Тим.

Они подошли к дому Кристи. Попрощавшись с ней, Тим двинулся в направлении своего дома, где его ждал традиционный забег со Степанычем и разбор полетов.

— Скажи, Степаныч, а тебе никогда не хотелось разобраться, что случилось с моими родителями, — спросил Тим, который так и не смог выбросить из головы мысли об этом после разговора с Кристи.

— Обстоятельства, Тим.

— Какие обстоятельства?

— Обстоятельства тех дней таковы, что человек ничего не значил перед системой.

— А теперь значит много?

— Нет войны, ты жив здоров, законы свободны относительно былых лет. Нет повода накликать на себя беду.

— А как же правда?

— Она не вернет твоих родителей. Что она тебе даст? Готов ли ты отдать все, чтобы узнать ее?

— А что, если готов? — решительно сказал Тим, по его глазам было видно, что он не струсит.

— Тогда будь терпелив, стань сильным и наберись знаний. Сейчас мы с тобой слабы, и все, что мы можем, так это проиграть то, что осталось. А мне ты дорог, Тим. Ты — моя связь с этим миром.

— Ты для меня тоже все, — ответил Тим, полностью согласившись с его мнением.

Со Степанычем на пробежке он сегодня разговаривал немного, больше слушал. Тим, полный эмоций дня, пошел в свою комнату, чтобы пораньше лечь спать.

Как только он присел на краешек кровати, перед ним возник образ старца.

— Я думал, что ты только во сне появляешься, — уже не удивляясь, сказал Тим.

— Сон или явь — это одно и то же. Я приходил к тебе сначала во сне, так как наяву ты меня не замечал. Тебе казалось, что это воспоминание или случайная мысль. Сознание было слишком занято и отвлеченно на мелочи. А сейчас ты смог сфокусироваться на мне, так как искал меня.

— Но я не искал тебя.

— Ты искал ответы, потому что тебя не устраивали те, которые дает тебе окружение.

— Почему ты старик?

— Я могу быть в любом обличии, но твое восприятие готово пока слушать слова тех, кто выглядит мудрее.

— Как ты сюда попал?

— Меня здесь нет, — ответил он. Тим покрутил головой и никого не увидел.

— Я в твоем сознании, — сказал старец, снова проявившись. — Я знаю, что у тебя много вопросов и сомнений по поводу реальности происходящего, так что просто наблюдай.

Тим не успел ничего ответить, как перед его взором открылось многомерное изображение, ярче любого фильма.

Раньше мир был другим, люди знали о своих способностях, могли общаться при помощи лишь мысли, перемещаться в пространстве без дополнительных приспособлений. Люди находились в полной гармонии с этим миром, не болели и жили сотнями лет. Все были равны, так как обладали равной силой.

Но некоторые не пользовались своими способностями. Это породило волхвов — хранителей знаний.

Со временем тех, кто забывал о своем потенциале, становилось все больше. Среди них возникали ссоры, которые разрешались волхвами. Такие люди чаще болели и быстрее умирали.

Люди без способностей объединялись для решения общих проблем. Появились лидеры. Люди не теряли связи с волхвами, так как их слово всегда было последним в любом споре. Они излечивали от болезней и предсказывали будущее.

Это не устраивало правителей. Они считали власть волхвов угрозой, так как для людей волхвы всегда были важнее. Правители начали войну с волхвами, обвиняя их в колдовстве и всех бедах людей. А заодно отвлекали сознание людей на ложные верования.

В результате люди утратили связь с древним знанием. Правительство создало специальную организацию, которая охотится и уничтожает последних волхвов. Многие из них погибли. Тим понял, что перед ним последний Волхв.

— Почему волхвы не сражаются, имея такие силы? — подумал Тим и тут же получил ответ.

— Миссия волхвов — беречь и передавать знания. Каждый делает свой выбор. Если человек выбирает разрушать — это его выбор. Волхв делает свой — следовать своей судьбе и не нарушать законов Вселенной.

— Но почему я?

— Твое сознание открыто и готово принять истинные знания.

Тим открыл глаза, было уже утро. Ему казалось, что он не спал, но при этом ощущал легкость и заряд энергии. Тим не мог понять, сон это был или нет. Но вспомнил слова Волхва, что это одно и то же.

Следующий день был посвящен большой конференции в его гимназии, на которую Макс настоятельно попросил его прийти, сделав акцент на том, что будут все классы, включая класс Кристи. Тим и сам собирался. И они давно договорились об этом с ней.

Как только Тим увидел Кристи, забыл о своем ночном наваждении. Кристи расплылась в улыбке, увидев Тима. Они сели вместе.

Макс начал конференцию, посвященную происхождению человека, и энергично разогревал аудиторию вопросами.

— Как вы считаете, откуда произошел человек?

— Эволюционировал от низших существ, — прозвучал первый ожидаемый ответ.

— Нас создал Творец, — еще один «пирожок с верхней полочки».

— Нас высадили пришельцы, — кто-то решил показаться оригинальным.

Поднялась суматоха. В аудитории начались обсуждения и споры.

Кристи сидела, положив руки на колени. Тим под столом положил свою руку на ладонь Кристи. Она ответила ему улыбкой и слегка сжала его руку.

— Что делаешь после занятий? — спросил Тим шепотом.

— Особых планов нет.

— Пойдем в кино?

— Я только за, — улыбнулась Кристи.

Не успела она договорить, как Макс обратился к Тиму, чтобы внести остринку в общую беседу:

— Тим, у тебя наверняка есть своя теория. Поделись с нами.

— Насчет чего? — оторвавшись от перешептываний с Кристи, спросил Тим.

— Ему сейчас не до глобальных рассуждений, — сразу начали сыпаться шуточки со всех сторон.

— Мир создала любовь, ведь так, Тим? — не унимались смельчаки, решившие воспользоваться минутной уязвимостью Тима.

Тим и Кристи смутились, краска залила их лица. Однако Тиму хватило нескольких мгновений, чтобы определить тему дискуссии по записям соседей и на доске. Он встал и заговорил:

— Наверное, уже названы основные теории, которые можно прочесть в любом учебнике, — начал Тим, — вызвав одобрительную улыбку Макса. — Но во всех этих теориях есть одна общая черта — в каждой из них человек вроде объекта. Его кто-то или создал, или забросил на планету, или что-то спровоцировало его появление. Создается впечатление, что нам специально дали эти ложные теории, чтобы мы передрались за свою правоту и не думали дальше.

— Так а сам-то что думаешь? — последовал нетерпеливый вопрос из аудитории, которая уже и не думала подтрунивать над Тимом, а заинтересовалась ходом его размышления.

— Не берусь ничего утверждать, просто хочу, чтобы мы посмотрели на вопрос с другой стороны. А что если человек — это субъект и он сам когда-то создал этот мир?

— Тогда, следуя твоей логике, человек обладает силой, чтобы создавать такие миры? — вступила в дискуссию Кристи.

— Возможно, — ответил Тим, не ожидая такого вопроса от Кристи. Они никогда о таких вещах не говорили.

— Если человек создал, то может и разрушить? Это должно быть опасным, если кто-то обладает такой силой, — последовал очередной вопрос.

— Наверное... Только зачем разрушать?.. — удивился простоте своего ответа Тим.

На секунду воцарилась тишина, все переосмысливали сказанное. Однако разговор быстро возобновился и потек намеченным Максом руслом.

После конференции Тим и Кристи отправились в кинотеатр, купили билеты и уселись на задний ряд, обложившись закусками и напитками.

— Это наше первое свидание? — риторически спросила Кристи.

— Похоже на то, — улыбнулся Тим.

Начался фильм. Они его не смотрели, а только делали вид. Они были в первый раз наедине. Рука Тима на подлокотнике замерла в сантиметре от ее пальцев. Кристи дышала тихо-тихо, будто боялась спугнуть. Не найдя за что зацепиться взглядом, повернулись друг к другу и тут же поцеловались.

Они даже не заметили, как наступил конец фильма. А когда шли назад домой, они чуть ли не парили. Обоим нравилось, что они перешли на новый этап отношений.

Кристи пришла домой. Ее встретила мама.

— Кристи, ты такая радостная, аж светишься. Влюбилась, что ли?

— Может быть, и да, — кокетливо ответила она маме.

Мама Кристи была красивой женщиной. Не просто домохозяйкой, а сердцем семьи, доброй и рассудительной.

— Уже не терпится познакомиться с этим смельчаком, посмевшим посягнуть на сердце моей малышки, — с искренним интересом сказала она.