
Полная версия
Шеф моего кошмара
— Светуль... — всхлипнула Аня, но уже не от отчаяния, а от облегчения. — Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы там разрыдалась. А ты их так уделала! И пост у тебя бомбезный! Видала сколько реакций?
— А то ж! Никто не смеет вытирать о нас ноги, Анют, — горделиво ответила я. — Пусть свои порядки засунут себе в сраку. Я записала правду и ничего кроме правды, пусть теперь отмываются! Подонки!
Мы проболтали ещё около часа, перемывая косточки мужикам и обсуждая планы на следующие выходные. Когда я положила трубку, на душе было так хорошо! Справедливость восторжествовала, а мерзкий осадок от выходки в клубе растворился.
***
Утро началось с комедии — ровно так, как я люблю, особенно когда это происходит не со мной.
Я стояла у окна с кружкой горячего кофе и наблюдала за соседкой со второго этажа. Эта дородная дама в розовом велюровом костюме вывела на прогулку свою выставочную немецкую овчарку. Всё шло нормально пока... Cобака сделала свои дела на газоне, соседка, брезгливо оттопырив мизинец, нагнулась с пакетиком, чтобы собрать «улики»... Ну вы поняли меня, да?
И в эту секунду из-под припаркованной Тойоты вынырнул местный рыжий кот. Овчарка, мгновенно забыв про дрессуру и родословную, рванула с места как болид Формулы-1.
— Твою мать, Зинаида, сто-о-ой! — донёсся до моего окна отчаянный вопль.
Соседка, вцепившись в добротный поводок, поехала по асфальту на своих модных кроссовках, как на водных лыжах, а потом звезданулась на колени, затем на живот... Пакет с какешками улетел в сторону... И розовое пятно стремительно уносилось вдаль, увлекаемое собакой и рыжим провокатором.
Я хотела! Нет, я правда хотела посочувствовать милой женщине, но у меня от смеха кофе носом пошло. Вы знаете какого этого? Жжётся просто адски!
Приведя себя в порядок, я плюхнулась на диван, взяла телефон и тапнула по иконке Играма, чтобы полистать ленту. Приложение моргнуло, и вместо привычных постов на меня уставилось белое окно авторизации: «Сессия истекла. Пожалуйста, войдите в аккаунт».
Странно... Я нахмурилась. Сбой какой-то? Быстро ввела свой пароль, который помнила наизусть: «Неверный пароль».
Сердце неприятно ёкнуло. Пальцы чуть дрогнули, когда я вводила комбинацию заново, на этот раз медленнее, вбивая каждую букву и очень-очень внимательно.
«Неверный пароль. Попробовать восстановить?»
— Какого чёрта... — пробормотала я вслух. Тревога начала медленно, но верно скручивать внутренности.
Экран внезапно загорелся от входящего звонка — это Анька звонила. И тут я напряглась ещё больше!
— Да? — ответила я на автомате, всё ещё пытаясь зайти через привязанную почту, но система вновь выдавала ошибку.
— Света... — Голос подруги дрожал так сильно, что я аж ощутила её панику через динамик. — Света, ты... ты видела свою страницу?
— Меня выкинуло, Ань. Я не могу зайти, походу, взломали...
— Света, они... они там такое выложили.
Воздух в моих лёгких мгновенно закончился.
— Что выложили? И кто? — севшим голосом спросила я.
— Твои фотки, Свет. — Аня громко всхлипнула. — Фотки... В белье и... и без белья... Они в открытом доступе! Там уже сотни лайков и куча мерзких комментариев... Я сейчас скину тебе скрины.
Мозг наотрез отказывался впитывать смысл этих слов... Какие фотки? Какое бельё? Это бред... Но внутренности всё равно рухнули куда-то в пятки. Пальцы, вцепившиеся в телефон, мгновенно стали мокрыми и непослушными. Смартфон пискнул. Я открыла другой мессенджер, и мир перед глазами на секунду поплыл.
Это были мои фотографии! Пикантные, откровенные снимки, которые я делала исключительно для себя! Сохраняла в закрытую папку просто на память, отслеживая фигуру или ловя красивый утренний свет. Там не было откровенной порнографии, но для меня это было сродни публичному распятию. Полупрозрачное кружево, утренняя потягушка в постели... Твою мать! Ушлепаны!
Чужие, сальные глаза прямо сейчас пялились на моё тело!
Меня затошнило. Чувство было таким, словно кто-то чужой и мерзкий порылся в моём бельевом ящике, а потом вывесил всё его содержимое на главной площади.
— Ань... — Я с трудом сглотнула вставший в горле ком. — А пост? Пост про «Олимп»?
— Его нет. Удалили. На странице только твои старые фотки и... вот эти. Новые.
Пазл в голове сложился с оглушительным треском. Этот напыщенный урод Макар и его лысый дружок это устроили! Уроды! Козлодои!
«Обаяшка» - теперь я поняла, к чему было это сообщение в ночи. Это была издёвка! Контрольный выстрел в голову!
Горячая, ослепляющая злость вытеснила все иные чувства.
— Аня, — мой голос прозвучал так, что я сама себя не узнала. — Я сейчас зайду в форму поддержки Играма и восстановлю аккаунт. А потом пойду в полицию и укажу тебя свидетелем, ок?
— Ты хочешь написать заявление, что тебя взломали?
— Угу...
— Конечно, укажи! Только я не смогу пойти с тобой...
— Ничего страшного. С тобой всё равно потом свяжутся!
Себе я дала нерушимую клятву: больше никогда, ни при каких обстоятельствах, я не сделаю ни одной подобной фотографии. Моё тело — это моя крепость, и больше никто не найдёт к ней ключи!
Следующие несколько часов превратились в изощрённый бюрократический ад. Мы с Аней бомбардировали техподдержку письмами, доказывая, что аккаунт украден. Время тянулось как резина. С каждым часом я всё яснее понимала: кто-то прямо сейчас делает скриншоты, кто-то пересылает мои фото в свои ублюдские чаты!
Только к вечеру на почту свалилось заветное письмо со ссылкой на сброс пароля.
Трясущимися руками я восстановила доступ, первым делом снесла к чёртовой матушке проклятые фотографии, а затем вычистила кэш, черновики и комментарии.
Аккаунт снова принадлежал мне. Но чувство безопасности не вернулось... Цифровой след остался. Все ведь знают, что интернет помнит всё? Вон, фотку Пийонсе сколько не удаляли, а её каждый год постят, блин!
Ещё и интуиция вопила благим матом: это только начало кошмара...
Глава 3: Эффект бабочки
Вечером, разумеется, никуда я не пошла. Отложила поход на утро перед работой.
Дежурная часть районного отделения полиции встретила меня запашком курева. Тут табачили просто нещадно. Сама я не курю, так что от этого запаха я просто улетела в стратосферу. А самое фиговое, что этот аромат въедался в волосы с первых секунд пребывания в коридоре.
Я сидела на прикрученном к стене стуле и гипнотизировала взглядом стенд с выцветшими фотографиями пропавших без вести людей. Опоздание на работу перевалило за два часа. Смартфон в кармане курточки разрывался от сообщений в чате агентства, где прямо сейчас рушился график подготовки завтрашнего корпоратива, однако чужие нестыковки по таймингу волновали меня меньше всего.
Кабинет следователя оказался крошечной каморкой с зарешеченным окном. За столом, заваленным пухлыми картонными папками со свисающими тесёмками, сидел лысоватый капитан с серым от хронического недосыпа лицом. Его взгляд скользнул по мне с равнодушием. Я представляла собой очередную назойливую муху, мешающую ему спокойно допить растворимый кофе из пластикового стаканчика.
— Слушаю вас, — буркнул он, пододвигая к себе пустой бланк. — Что украли?
Я набрала в лёгкие побольше спёртого воздуха и начала выкладывать историю своего позора без лишних эмоций. Ну, я по крайней мере старалась не эмоционировать... Не знаю, насколько хорошо у меня это получилось... Я рассказала про взлом аккаунта в социальной сети. Про стёртый пост с разоблачением элитного клуба. И самое главное — про те злосчастные фотографии, свободно гуляющими по бездонной сети. Капитан слушал вполуха, лениво выводя каракули на полях своего блокнота, а иногда ковыряясь в ухе. Бр-р-р! Противно-то как!
— Значит, личные фотографии в неглиже? — хмыкнул он после завершения моего сбивчивого монолога, откидываясь на спинку расшатанного стула.
В его голосе проскользнула снисходительная интонация, вызывающая жгучее желание пустить в ход кулаки.
— Зачем такие кадры вообще в телефоне держать? Для кого старались, признавайтесь? Сами провоцируете всяких извращенцев своими телесами, потом бегаете по инстанциям и требуете найти виноватых...
Волна горячей, обжигающей внутренности ярости подкатила к самому горлу. Хотелось перевернуть этот чертов стол с его раскиданными бумажками, схватить капитана за грудки и доходчиво объяснить ему простейшую истину. Моё тело принадлежит только мне, и никакая длина юбки или вовсе её отсутствие не даёт уродам права выставлять это на всеобщее обозрение или обосрение (да, парочка завистливых девок тоже не стеснялись в выражениях). Но мой здравый смысл заботливо постучал по черепной коробочке, призывая к осторожности. Стражи порядка — это вовсе не тупоголовые качки из фитнес-клуба, которых можно осадить удачной шпилькой. Эти люди наделены реальной властью, и любые саркастичные выпады сработают против меня самой...
Я заставила себя улыбнуться, старательно пряча бушующую внутри бурю под маской вежливости.
— Фотографии предназначались исключительно для оценки результатов диеты, товарищ капитан. Давайте лучше перейдём к списку потенциальных подозреваемых.
Полицейский удивлённо приподнял кустистые брови, явно не ожидая от меня перехода в наступление.
— И кто же у нас подозреваемый? Бывший парень?
Я выложила на потёртую столешницу заранее распечатанные скриншоты удалённого поста и профиля клуба «Олимп».
— Вчера у меня произошёл конфликт с владельцами этой спортивной сети. Я опубликовала пост с критикой заведения семьи Юсуповых. А вчера публикация исчезла, и хакеры вывесили мои личные архивы. Подобное совпадение кажется мне смешным. Эти мажоры обладают деньгами для найма толковых специалистов по взлому.
Капитан многозначительно переглянулся со своим напарником, ковыряющимся в смартфоне возле окна. Во взгляде обоих мужчин проступила тоска пополам с раздражением. Фамилия Юсуповых прозвучала под сводами кабинета как заклинание немедленной остановки любой деятельности! Все жители нашего города прекрасно знали хозяев монополии на сеть дорогих частных клиник и пафосных спортзалов... Да, эта семейка тут была царь-богом...
— Заявление мы примем, — вздохнул следователь, забирая мои скрепленные степлером листы. — Только вы сами понимаете ситуацию. Сервера вашей соцсети находятся за границей, мы туда запросы слать замучаемся, а без них доказать причастность конкретных лиц невозможно. Найти концы будет весьма проблематично.
Он с размаху шлепнул синюю печать на бланк и убрал его в нижний ящик стола. Звук задвигаемой деревянной полки прозвучал для меня как финальный удар судейского молотка. Я прекрасно осознавала реальное положение вещей: моя несчастная бумажка ляжет на самое дно, покроется вековой пылью, и никто из этих людей не станет дёргать влиятельных богачей из-за проблем обычной девушки. На душе стало невыносимо горько...
Я вышла на крыльцо отделения, щурясь от яркого полуденного солнца. Светило пригревало макушку, словно насмехаясь над моим растоптанным состоянием. Хотелось залезть под горячий душ, взять самую жёсткую мочалку и тереть, тереть, тереть кожу... Отрастить новую... Ощущение чужих сальных взглядов цеплялось ко мне как репейник!
Телефон завибрировал. На экране высветился контакт «Маман». Я устало прикрыла глаза, предчувствуя надвигающуюся катастрофу, и провела влажным пальцем по зелёной кнопке приёма вызова.
— Света, что это за порнография?! — голос Елизаветы Григорьевны - моей маман, раздался из динамика на таких децибелах, что мне пришлось отвести аппарат от уха на безопасное расстояние.
— Привет, ма. Меня взломали хакеры, я только что вышла из полиции, уже написала заявление...
— Какая полиция, Светлана?! — надрывалась мать, игнорируя мои попытки объяснить ситуацию. — Дядя Толя прислал эти твои... эти твои прелести в наш семейный чат! Всю родню чуть кондратий не хватил! Твой двоюродный брат Вадик смотрел! Твой дед смотрел, у него давление подскочило, пришлось скорую вызывать! Ты чем вообще думаешь, когда такие непотребства на телефон снимаешь?
Я прислонилась затылком к нагретой кирпичной стене здания. Родственники мужского пола, разглядывающие мои кружевные трусы под лупой в семейном чате, стали вишенкой на торте этого безумного дня. Моя жизнь стремительно скатывалась в сюжет дешёвой драмы. Какая же это мерзопакость, никому не пожелаю...
— Мама, послушай меня внимательно, — я постаралась придать голосу максимум холодного спокойствия, хотя пальцы дрожали. — Я не выкладывала эти снимки в сеть. Злоумышленники сделали это ради мести за мою жалобу на элитный клуб. Фото лежали в закрытых от чужих глаз папках.
— В закрытых папках! — фыркнула маман, немного сбавляя тон, но оставляя градус упрёков на прежнем уровне. — Умные девочки хранят в телефонах рецепты пирогов и фотографии своих питомцев! Фоткай Матильду, Света! Наша кошка красивая, пушистая, вот её и показывай людям. А свои груди прячь под одеждой, чай не на панели работаешь!
М-да, ирония в том, что я и так и сяк свою Матильду пофоткола в труселях... Вот её и слили...
— Обязательно передам твой ценный совет хакерам, мам. Пусть в следующий раз взламывают аккаунт Матильды.
Я сбросила вызов, спасаясь от очередной порции нотаций. Вообще-то Матильду (нашу роскошную, хоть и слегка косоглазую персидскую принцессу) я обожала и готова была целовать в пушистый пузик сутками. Но сам факт, что мама предлагала защищаться от цифровых преступников кошачьими мимимишными фотографиями, отлично иллюстрировал её логику. В этой логике жертва почему-то всегда оставалась виноватой.
Такой осадок на душе остался после ментовки и разговора с матерью - просто словами не передать. Я боролась за благое дело, а получила по щам... Что-то в этот раз 1 апреля аж до 3 растянулось...
До бизнес-центра с офисом моего ивент-агентства я добралась только к часу дня. Вращающиеся двери пропустили меня в прохладное фойе, пахнущее кофе. Контраст между моим внутренним пепелищем и глянцевой реальностью офиса вызывал лёгкий приступ дурноты. Тут все такие лучезарные ходят... Успешные успехи...
Я планировала незаметно проскользнуть к своему рабочему месту для спасения сорванного графика мероприятий, но офис-менеджер на ресепшене остановила меня полным сочувствия взглядом.
— Свет, тебя Инна Валерьевна к себе вызывает. Велела зайти сразу по приезде.
Инна Валерьевна всегда относилась ко мне благосклонно, ценила мою хватку и умение разруливать самые дикие кризисные ситуации на площадках. Когда я вошла, она указала мне на белое кожаное кресло для посетителей.
— Привет. Присаживайся, Свет, — её голос прозвучал непривычно сухо и официально. — Нас ждёт очень неприятный разговор.
Захотелось истерично рассмеяться. Это уже комедия какая-то... Серьёзно? Куда уж неприятнее? Мой лимит на катастрофы разве ещё не исчерпан?!
Остатки адреналина, на котором я вывозила это безумное утро, разом испарились. Батарейка сдохла. Я мешком осела в кресло, чувствуя, как мелко и противно подрагивают икры от усталости. В висках пульсировала тягучая боль от недосыпа и нервов.
Она сцепила ухоженные пальцы с безупречным французским маникюром в замок и посмотрела мне прямо в глаза.
— Я видела твою страничку вчера. И я уже в курсе твоего конфликта с руководством «Олимпа».
— Инна Валерьевна, это грязная провокация и месть, — начала я в попытке защититься. — Я написала заявление в органы, мой аккаунт восстановлен, фото удалены...
— Дело совершенно не в твоих фотографиях, — перебила она, недовольно скривив накрашенные губы. — Семья Юсуповых представляет собой огромную корпоративную империю. Они держат частные клиники, фитнес-центры, половину ресторанов на набережной. Юсуповы приносят нашему агентству львиную долю прибыли. В прошлом квартале мы организовывали закрытый юбилей для старшего Юсупова, а впереди три масштабных корпоратива для их холдинга.
Внутри меня начало расползаться колючее предчувствие неминуемой беды.
— И что это значит для меня?
— Я не могу рисковать репутацией агентства и нашими контрактами, — Инна отвела взгляд в сторону окна, избегая смотреть на меня. — Секретарь Бориса Сергеевича Юсупова звонил мне около часа назад. Он прямым текстом дал понять о немедленном разрыве всех договоренностей в случае твоего дальнейшего присутствия в штате. Извини, Света. Ты отличный специалист, но бизнес диктует свои жёсткие правила. Пиши заявление по собственному желанию. Я распоряжусь о выплате выходного пособия за два месяца...
Слова начальницы падали мне на голову увесистыми булыжниками, пробивая бреши в моей картине мира. Меня только что продали. Променяли на выгодный контракт, упаковали в красивую обёртку из выходного пособия и выставили за дверь как бракованный товар. Мой профессионализм, бесконечные переработки и бессонные ночи над сценариями чужих праздников оказались пустым звуком перед лицом больших денег.
Что мне оставалось сделать? Мне хотелось разрыдаться, конечно же. Нет, сначала я хотела проораться, проматериться и уже потом от безнадёги разрыдаться. Я вообще не понимала, что же это такое происходит. Моя жизнь летела под откос!
Но я не хотела до конца портить отношения и уж точно не хотела показывать как сильно мне больно. Зачем? Что бы что? Я бы всё равно не надавила на жалость и не стала бы на коленях ползать, умоляя, чтобы меня оставили на любимой работе. Да, это была непростая работа, но само по себе место было хорошее и зарплата была отличная. Но это же... Это же не последнее место на всей Земле, так? Я не буду терять свою гордость. Нет... не буду!
— Хорошо, кхм-кхм. — Мне сдавило горло и я немного прокашлялась. Затем, поднялась с кресла и вышла из кабинета с гордо поднятой головой, не позволив себе проронить ни слезинки.
Обычно офис гудел ульем: клацали клавиши, кто-то спорил о смете, кто-то громко хохотал у кулера. Теперь над столами повисла тишина. Стоило мне сделать шаг, как редкие шёпотки затихали, а потом вспыхивали с новой силой за моей спиной. До меня долетали отдельные обрывки фраз: «...да точно её фотки...», «...с самими Юсуповыми сцепилась...», «...ты видела то фото в ванной?..».
В груди полыхнула острая обида. Я ведь никогда не была злой или высокомерной. Наоборот, всегда болела за каждого. Кате из дизайнерского отдела я три ночи подряд помогала переделывать презентацию, когда у той заболел ребёнок. Машку закрывала перед начальством, когда она завалила дедлайн по площадке. Я делилась печеньками и кофе, подбадривала, выслушивала чужие сопли. И что теперь?
Неужели среди тридцати человек не найдётся ни одного сочувствующего?
Наверное, в глубине души кто-то из них и сочувствовал. Только банальная человеческая трусость оказалась сильнее. Ни один человек не поднялся со своего места. Никто не подошёл, не пожал руку, не шепнул элементарное «держись» или там «удачи тебе». Все прятали глаза за мониторами, рассматривая меня украдкой, словно я была заразной.
Сбор вещей превратился в публичную казнь. В пустую картонную коробку полетела любимая кружка, розовый планер, пара запасных капроновых колготок и зарядка для телефона. Я заставила себя расправить плечи и высоко поднять подбородок. Подхватила коробку и пошла к выходу через живой коридор из трусливого равнодушия и скрытого злорадства.
***
До дома я добралась на автопилоте. Даже не помню как и доехала, если честно. Оказавшись на своей лестничной клетке, я минуты три пыталась попасть ключом в замочную скважину — руки дрожали. Слёзы, которые я так старательно сдерживала в офисе, всё-таки хлынули, обжигая щёки.
На подозрительный скрежет открылась соседняя дверь. На пороге появилась Женя. Она окинула обеспокоенным взглядом моё заплаканное лицо, коробку с офисными пожитками и без лишних вопросов отобрала у меня ключи. Соседка втолкнула меня в мою же прихожую и безапелляционно заявила, что сегодня берет спасение моей психики в свои руки. Своему парню (мужчине дипломатичному и сговорчивому, с которым она жила уже пять лет) Женя просто отправила сообщение, что сегодня вечером пусть её не ждёт, и оккупировала мою жилплощадь. Аня, выслушав мои сбивчивые всхлипы по телефону, примчалась через полчаса с солидным пакетом спасательного провианта.
И вот теперь моя маленькая кухня превратилась в штаб-квартиру клуба разбитых сердец. Точнее - моего разбитого сердца! На столе стояли уже две пустые бутылки недорогого полусладкого вина, а третья стремительно теряла своё содержимое под наши возмущённые тирады.
— Эти зажравшиеся сволочи сломали тебе жизнь! — возмущалась Аня, роняя голову на скрещенные руки. — Ещё и уволили! За что?! За то, что ты написала правду про их гадюшник?
— Не ищи здесь справедливости, Ань, — Женя разлила остатки вина по бокалам. — У богатых уродов всегда всё схвачено... Света права...
— За толстый кошелёк! — философски подытожила я, глядя на рубиновую жидкость в стекле. — В этом мире прав тот, у кого безлимитная карта...
Алкоголь приятно туманил мозги, слегка притупляя боль и едкое чувство унижения. Аня врубила на телефоне музыку, и мы принялись вспоминать самые нелепые моменты из жизни.
В самый разгар нашей импровизированной попойки экран моего телефона ярко вспыхнул.
Я потянулась к аппарату. В директ упало новое сообщение от неизвестного аккаунта. Пальцы непослушно скользнули по стеклу, открывая диалоговое окно. Текст состоял всего из пары строк, которые мгновенно отрезвили меня, ударив по оголенным нервам: «Я говорил, не стоило тебе так рисковать. Видишь, чем всё обернулось?»...
Дорогие читатели!
Света сейчас летит в эмоциональную пропасть, но мы-то с вами знаем, что всё самое интересное (и горячее!) только начинается!
Если история вас зацепила, пожалуйста, поставьте лайк и добавьте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить выход новых глав!
Обязательно делитесь своими мыслями в комментариях. Для меня ваша активность — это лучший мотиватор. Когда я вижу, что вы вместе со мной, писать продолжение хочется гораздо быстрее. Ваш отклик даёт понять, что мой труд вам небезразличен!
Глава 4: Наспех принятое решение
Экран смартфона превратился в раскалённый углину. Буквы короткого уведомления жгли сетчатку.
Две пары любопытных глаз напротив моментально поймали мою реакцию. Разговоры о несправедливости мира и коварстве богатых семейств затихли на полуслове.
— Что такое? — Анька напряглась, а Женя попыталась заглянуть в мой смартфон. Вот ворона любопытная!
Я перевернула гаджет экраном вниз и проворно спрятала его под бедро, лишая подруг и шанса утянуть "секретную информацию". Хотя какая тут секретная информация? Пишет какой-то дебил, покоя уже второй день не даёт. Но вот им об этом знать ни к чему. Не люблю я распылять негатив, не хочу, чтобы они переживали. И так вон как сильно заморочились ради меня...
— Очередная рассылка от салона красоты, — выкрутилась я, придавая голосу максимальную порцию безразличия. — Предлагают скидку на комплексную эпиляцию. Очень вовремя, учитывая моё текущее финансовое положение.
Аня сочувственно вздохнула, крутя в пальцах деревянную пробку от вина.
— А к маме переехать временно? Ну, пока новую работу не найдёшь?
— К Лизавете Григорьне? — я нервно хмыкнула, представив эту "жизненную картину" во всех красках. — Возвращение под крыло маман равносильно добровольной лоботомии. Мы с ней как кошка с собакой... никогда не уживёмся. К тому же, там Надька — её свет в окошке. Нет уж, спасибо. Я лучше пойду стриптиз танцевать...
Выбирать мне, по правде говоря, было особо не из чего. До следующей оплаты за квартиру оставалось чуть больше двух недель, а следом неизбежно подтягивались коммуналка, мобильная связь, подвисшая кредитка, которую я всё собиралась закрыть «в следующем месяце», и ещё с десяток мелких трат. И эта финансовая орава не планировала исчезать только потому, что я осталась без работы. Моих скромных сбережений и двойной выплаты за увольнение хватило бы ненадолго... прям очень ненадолго.
Можно было, конечно, наступить себе на горло и позвонить маме. Она бы помогла, в этом я даже не сомневалась. Вот только потом при каждом удобном и неудобном случае Лизавета Григорьевна напоминала бы, сколько именно я ей должна. И вовсе не деньгами, такой возврат был бы слишком простым! Нет, мама всегда предпочитала совсем другую валюту: моё вечное чувство вины, тонны советов, которых я не просила, и безусловное право решать, как мне жить дальше. Раз уж я, такая взрослая и самостоятельная, снова не справилась без неё. Нет. Ни за что. Только не это!
Женя отставила бокал на столешницу и деловито скрестила руки на груди, оценивающе оглядывая мою поникшую фигуру.





