
Полная версия
Брат, за которого я вышла замуж

Ромилли Кэй
Брат, за которого я вышла замуж
Брат, за которого я вышла замуж
Ромилли Кей
Глава 1 — Три ночи
На третью ночь после свадьбы мой муж поставил за столом тарелку для своего брата.
Ноа достал тарелку из буфета и поставил ее на стол напротив меня. Он открыл ящик со столовыми приборами, секунду постоял, глядя в него, и снова закрыл.
Двумя вечерами раньше мы доедали свадебный торт, стоя у раковины. Он отрезал мне кусок с обоими коржами: на свадьбе я сказала, что совсем не почувствовала вкуса. Я смотрела, как плачет моя мама, как его мама старается не заплакать, как он идёт ко мне через маленький зал загса. Дома он спросил, чувствую ли я теперь вкус. Чувствовала. В глазури было слишком много лимона. Никогда ещё мне так не нравился торт.
— Кто придёт? — спросила я.
Он посмотрел на тарелку так, словно это я ее туда положила.
— Лив. Сядь, пожалуйста.
На мне была одна туфля. Вторая осталась у задней двери и отсырела: утром я выходила в сад за лентами, которые наши племянницы привязали к забору. Я сняла туфлю. На подъёме ноги остался след от ремешка, который на свадьбе слишком туго стягивал ногу. Когда мы вернулись домой, Ноа потёр след большим пальцем. Я сказала, что оно того стоило. Он спросил, про туфли ли я.
— Что-нибудь случилось с твоей мамой?
— Нет.
— Тогда ты можешь рассказать мне, пока я стою.
В дверь постучали. Один длинный стук и два коротких, низко, по дереву. Джейми всегда так стучал, когда возвращался с занятыми руками: нагибался и стучал локтем. Я дожидалась двух коротких ударов. Если открыть раньше, он говорил, что я его высматривала.
За семь лет я дважды слышала такой стук от курьеров. Оба раза ещё по пути к двери я знала, что это посылка. Теперь я дошла до прихожей и только тогда поняла, что Ноа так и не сдвинулся с места.
— Пока не открывай, — сказал он.
Я обернулась. — Почему?
Он положил руку на спинку стула. В воскресенье утром он его чинил: племянница вставала на него, чтобы разглядеть торт. Я уговорила его бросить всё на полпути и вернуться в постель. Он так и пришёл с отвёрткой в руке. Я забрала её и положила на пол рядом с его ботинками.
— Потому что мне нужно, чтобы ты услышал это от меня.
Я оглянулась на стол. Ноа поставил тарелку на прежнее место Джейми, у короткой ножки стола. Когда Джейми приходил к нам, он всегда подкладывал под неё подставку под пиво. Ноа помнил, куда его посадить.
Я подняла щеколду.
Джейми подстригся. Раньше он жаловался, что волосы загибаются под ушами, стоит им отрасти. Теперь они были такими короткими, что на левом ухе виднелся старый надрез. Лицо осунулось. Воротник серого пальто был поднят, под мышкой он держал коричневый бумажный пакет.
— Привет, Лив, — сказал он.
На секунду я разозлилась, что он заговорил первым.
Семь лет я придумывала, что сказала бы, если бы знала, что вижу его в последний раз. В то утро, когда он вышел на лодке, я попросила его захватить молока. Он обещал, если магазин будет открыт, и я крикнула ему вслед, что по субботам магазин всегда открыт. Потом я лежала без сна и перебирала слова, которые могла бы сказать вместо этого. Подожди. Возьми свитер. Я люблю тебя. Иногда хватило бы просто назвать его по имени.
Сейчас я не могла этого сказать.
Джейми поднял пакет. — Я принёс кофе, который ты любишь.
Я посмотрела на пакет. Тот магазин закрылся четыре года назад.
— Я просил тебя подождать в машине, — сказал Ноа у меня за спиной.
— Я так и сделал. На двадцать минут.
Джейми опустил взгляд на мою левую руку. Он не просил показать ему кольцо. — Поздравляю, — сказал он.
Я всё ещё держалась за щеколду. Отпустила её, когда стало больно.
— Твоя мать знает?
Джейми посмотрел мимо меня на Ноа. Затем он оглянулся. — Нет.
Семь лет назад, когда поиски прекратили, я отвезла его мать домой. Она спросила, можно ли оставить свет на крыльце. Сказала это так тихо, что я наклонилась к ней, и она повторила, не поднимая глаз. Почти год я видела этот свет по дороге с работы.
— Позвони ей, — сказала я.
— Я подумал, что сначала нам следует поговорить.
— Она думает, что ты мертв.
Он опустил взгляд на сумку. Я видела, как разошелся шов у него под большим пальцем.
— Лив, — сказал Ноа у меня за спиной. — Я могу позвонить ей.
Затем я повернулась и задала ему вопрос, который не хотела задавать, пока еще могла притворяться, что есть единственный ответ, с которым я смогу жить.
— Когда ты его нашёл?
Джейми издал тихий звук. Сначала я подумала, что он собирается помочь своему брату. Затем он заговорил.
— Он меня не нашел. Я позвонил ему.
Рука Ноа все еще лежала на спинке стула.
— Когда? — спросиля. — спросила я.
Он посмотрел на меня так же, как тогда, в ЗАГСе, ожидая, пока я посмотрю прямо на него, прежде чем произнести нужные слова.
— Два года назад.
Я посмотрела на свое кольцо. Два года назад он даже ни разу не держал меня за руку.
Мы стояли у раковины и говорили об глазури.
* * *
Я поехал к Маргарет в одних носках. Я поняла это, когда вышел из машины. Одна нога ступила на гравий, и на мгновение я была абсурдно рад, что у меня есть что-то, на что я могла бы указать, если бы она спросила, почему я плачу.
Ноа притормозил сразу за мной. Джейми сидел на пассажирском сиденье. Прежде чем выйти, он наклонился, чтобы что-то сделать у своих ног. Он подошел, держа в руках пакет с кофе.
— Оставь это, — сказала я.
Он посмотрел на меня так, словно забыл, что я могу его видеть.
— Она не захочет благодарить тебя за что-то, пока не поймет, кто ты такой.
Джейми положил его обратно на сиденье. Я ждала, когда он пойдет первым. Он добрался до калитки, затем остановился, держа руку над щеколдой. Там был один новый. Раньше он мог открыть его, не глядя.
На крыльце горел свет. Маргарет открыла дверь прежде, чем мы постучали, одетая в кардиган поверх платья, которое она купила для нашей свадьбы. Я помог ей выбрать его. Когда она увидела меня, то сказала: "О, хорошо. Я собиралась спросить, не оставила ли ты мои очки в своей сумке.
Затем она увидела Джейми.
Ее первыми словами, обращенными к нему, были: "Где твое пальто?"
Было холодно, и он был в одной из них, но она потянулась за дверью за той, которую всегда приносила, когда кто-то приходил мокрый или недостаточно одетый. Это было ее собственное платье, старое, толстое и слишком маленькое для него в плечах. Она накинула его на него поверх пальто, которое у него уже было. Когда она попыталась закрыть ее, ее руки встретились с его руками. Она отпустила его и отступила назад. Он сказал: "Мама", — и она пригласила его войти.
Мы сидели в гостиной. В ее телефоне были фотографии со свадьбы, а на каминной полке — фотография Джейми. Я мог видеть эти две вещи с одного и того же стула. Маргарет спросила его, ел ли он. Он сказал "да". Она спросила, знали ли люди, которые нашли его, его имя. Он сказал, что его никто не нашел. Он сам добрался до берега.
— Тогда почему ты не вернулся домой?
Джейми посмотрел на Ноа. Маргарет видела, как он это сделал.
— Ты знал? — спросила она.
Ноа наклонился вперед, положив обе руки на колени. Я видела, как он делал это до того, как сказал ей, что береговая охрана отступает. Тогда я положила руку ему на спину. Он поблагодарил меня за это несколько дней спустя, когда я уже не помнила, как это делала.
— На два года, — сказал он.
Маргарет сняла очки. Она спросила его, имеет ли он в виду, что прошлой зимой она стояла с ним в гавани и ставила цветы в воду в день рождения Джейми, когда он знал. Ноа сказал "да". Она спросила, помогал ли он ей выбирать цветы. Он сказал, что видел.
Она никого не просила уходить. Она сходила на кухню и принесла три стакана и кувшин. Она наполнила первую и протянула ее мне. Я передала его Джейми, потому что не могла держать его в руках, и потому что в течение семи лет я бы носила ему воду откуда угодно, если бы кто-нибудь сказал мне, куда идти. Мои руки сделали это прежде, чем остальная часть меня поняла, чего я хочу.
Он отпил половину. — Я собирался позвонить тебе в тот первый вечер.
— Почему ты этого не сделал? — спросила я.
Он посмотрел на меня. Я видела, что он придумал для нее ответ. Он ничего не придумал для меня. — Потому что тогда мне пришлось бы сказать, что я возвращаюсь.
Маргарет села, держа кувшин на коленях. Я хотела забрать это у нее. Она крепче сжала ручку, когда я пошевелился.
Я посмотрела на Ноа. — Когда ты собирался мне сказать?
— Перед свадьбой.
— В какой день?
"Лив".
— Были дни. Все они проходили вместе.
Маргарет поставила кувшин на ковер и подняла руку как раз в тот момент, когда Джейми начал говорить. Он остановился. Я ждала. Ноа впервые с тех пор, как вошел, посмотрел на мои ноги. Когда он увидел серый след от гравия на одном из моих носков, он снял свои ботинки и поставил их рядом с моими ногами. Он сделал это, не задумываясь. Так я поняла, что все равно потянулась бы к нему, если бы случилось что-нибудь похуже этого.
— В четверг, — сказал он.
В четверг мы отправились за нашими кольцами. После этого я повел его посмотреть комнату над пекарней. Там было пусто, и из одного угла открывался вид на гавань, если прислониться к стене. Я хотела арендовать его для своего бизнеса по переделке. Впервые за много лет я выбирал комнату, потому что хотел заходить в нее каждое утро. Ноа спросил, могу ли я принести наверх новую швейную машинку. Я сказала, что не по своей воле. Прежде чем мы ушли, он измерил лестничную площадку вытянутыми руками.
— Ты решила в четверг, что я не буду ничего узнавать?
— В четверг я решил, что расскажу тебе после того, как мы поженимся.
Я сбросила его ботинки со своих ног. Маргарет закрыла глаза. — Я сказал ему подождать, — сказал Джейми.
Я встала. — Я не собирался выходить за тебя замуж.
Ноа последовал за мной только до крыльца. Он спросил, позволю ли я ему отвезти меня к моей сестре. Я сказала, что поведу машину сам. Он вернулся в дом за парой тапочек Маргарет. Он положил их на ступеньку и подождал, пока я их надену. Я сделала это, потому что Маргарет хотела бы, чтобы я этого сделал. Они были зелеными, и на одном из них она написала свои инициалы на случай, если оставит их в больнице.
— Ты хочешь, чтобы я пошел домой? — спросил Ноа.
Я чуть не сказал "да". Потом я поняла, какой дом он имел в виду.
— Делай, что хочешь, ’ сказала я. — Только никому не говори, что я тебя об этом просил.
* * *
Моя сестра открыла дверь с мукой на щеках. Позади нее, на кухонном полу, моя племянница взвешивала на весах комки теста. ‘Мама говорит, три унции", — сказала она мне. — Она не говорит мне, что это такое по-нормальному.
— Около восьмидесяти пяти граммов, — сказала я.
Нина бросила один взгляд на мои ноги и отправила свою дочь наверх за джемпером. Затем она открыла заднюю дверь, чтобы выпустить запах хлеба наружу. Это был тот же самый запах, который был у нее в доме, когда обыск закончился. Тогда я пробыл здесь две недели. Я сказала, что не выношу запаха моря в своей собственной комнате. Она пекла хлеб каждое второе утро, пока я не смогла ходить за ней в магазины.
— Джейми жив, — сказала я.
Несколько секунд Нина ничего не говорила. Затем она снова закрыла заднюю дверь.
— Где он? — спросила я.
— Со своей мамой.
— Где Ноа? — спросила я.
— Не знаю. Он известен уже два года.
Она потянулась к стулу, но садиться не стала. — Вы познакомились с ним на мосту два года назад.
Я знала, какой день она имела в виду. Это был первый день, когда я посетил гавань без необходимости заходить туда. Я нашла Ноа, менявшего веревку на спасательном круге, и держала конец, пока он протягивал его. Потом он спросил, не зайду ли я выпить кофе. Я сказала, что не могу, потому что нужно было закончить шторы. Он все равно купил два и зашел в магазин. Он сел на табурет, пока я расправляла подол, и спросил, не расскажу ли я ему о ткани. Впервые за пять лет он посмотрел на меня, не дожидаясь, пока я упомяну его брата.
— Это было в октябре, — сказала я.
Нина достала свой телефон. — Выясни, когда это было.
Там были фотографии дня рождения Маргарет и тех выходных, когда я водил свою племянницу посмотреть на козу, которая не могла слезть с крыши. Я нашла фотографию из магазина с двумя чашками кофе на моем разделочном столе. Я взяла его, потому что он пил из кружки с отбитой ручкой, и я хотела запомнить, из какой именно, чтобы купить ему кружку получше.
Это было двадцать третье октября. Я позвонила Ноа. Он ответил после одного гудка.
— Когда тебе позвонил Джейми?
— Я не знаю даты.
"Найди это".
Я услышала, как что-то шевельнулось у него за спиной. — Я в машине.
"Притормози".
Он так и сделал. Он сказал, что у него все еще есть первое сообщение, что он перенес его на другой телефон. Что бы я предпочел увидеть сам или попросить его назвать мне дату? Я не хотела, чтобы он выбирал, какой из них причинит мне меньше боли. Я просил и то, и другое.
Девятнадцатое октября.
Фотография пришла, когда он еще разговаривал по телефону. Неизвестный номер и три строчки. Первый сказал, что это Джейми. Второй сказал: Мне нужно, чтобы ты сказал мне, все ли в порядке с мамой. Третий спросил, Лив все еще там?
Спустя пять лет первое, что он захотел узнать обо мне, было то, где я живу. Четыре дня спустя его брат принес мне кофе, и я позволила ему остаться, пока не запрусь.
— Вы пришли на мостик из-за сообщения? — спросила я.
Ноа сказал "да". Он хотел сказать мне об этом там. Он стоял на мосту и смотрел, как я приближаюсь к нему. Когда я спросила о веревке, он подумал, что может сначала привязать ее, а потом рассказать мне.
— Почему ты этого не сделал?
— Потому что ты попросил меня прийти и посмотреть ткань.
— спросила я его. Теперь я вспомнил эту часть. Потребовался почти час, чтобы понять, что я хотел ему показать. В ткани не было ничего особенного, за исключением того, что мне удалось самостоятельно подобрать рисунок по всей длине пары штор. Именно тогда он попросил принести кофе. Он не снял пальто в моем магазине, потому что думал, что должен уйти в любой момент. Я включила для него обогреватель, и он оставался там до тех пор, пока не стемнело.
Нина поднялась наверх, чтобы отправить дочь в ванну. Я услышала, как полилась вода, а потом кто-то спросил, каким полотенцем она пользовалась. Ноа сказал, что отправит мне первое же ответное сообщение, если я захочу. Я попросила его прочитать это вслух.
— С мамой все в порядке, ’ сказал он. — Лив все еще живет здесь.
Был долгий перерыв, когда я думала, что он дойдет до конца.
— И тогда я спросил: "Ты вернешься за ней?"
Я убрала телефон подальше от лица. Вошла Нина и положила руку на стол рядом с моей. Она видела, что я не могу задать следующий вопрос. Она просила об этом не для меня. Я снова поднес телефон к уху.
— И что же он сказал?
— Я вернусь, когда ты захочешь.
Моя сестра ногой пододвинула ко мне стул. На этот раз села я. Ноа все еще был там. Он молчал достаточно долго, чтобы я услышала, как рядом с его машиной остановилась другая. Я подумала, не приходилось ли ему останавливаться где-нибудь, где люди его знали.
— Ты рассказала ему о свадьбе? — спросила я.
"Да".
— Когда? — спросиля.
— На следующее утро после того, как я сделал предложение.
Я слышала, как он перевел дыхание, чтобы сказать что-то еще. Я посмотрела на кольцо, за которым он ходил со мной в четверг. До сих пор я думала, что Джейми появился, потому что кто-то прислал ему фотографию со свадьбы. Ноа пригласил его вернуться в мою жизнь на следующее утро после того, как я сказала "да", а затем позволил мне одеться для свадьбы, не сказав, что он это сделал.
— Что он сказал в тот раз?
Ноа не ответил.
— Прочти это.
Он так и сделал. ‘ Я подожду, пока она выйдет замуж. Ты ждал достаточно долго.
Нина выключила духовку. Никто из нас не помнил, как ставил в нее хлеб. Мы сидели там, пока Ноа ждал, когда я скажу ему, чем бы я хотела, чтобы он провел остаток ночи.
Я положила трубку.
Затем я положила руки плашмя на стол, посмотрел на сестру и сказал единственное, в чем был уверен.
"Они говорили обо мне так, будто я в любом случае стану одним из них".
Глава 2 — Моё собственное имя
Нина уступила мне свою половину кровати и спала со своей дочерью. Я знала это, потому что половица за дверью маленькой комнаты скрипнула в половине третьего, и после этого я услышала, как моя сестра велела кому-то пошевелить коленями. Я лежала неподвижно, пока не стало достаточно светло, чтобы разглядеть шкаф. Через щель в дверях я могла видеть сумку, в которой лежало ее свадебное платье. Мы положили его туда вместе после того, как она рассталась с Полом. Я предложила ей продать его. Она сказала, что, возможно, ей понадобится этот материал.
Мое собственное платье висело дома за дверью спальни. В воскресенье Ноа спросил, не хочу ли я, чтобы он повесил его наверх. Я сказала пока оставить его там. Мне нравилось выходить из ванной и видеть ее еще до того, как я вспоминал, чья она.
В семь я позвонила женщине, которая занимала комнату над пекарней. Ее звали Дженис, и она всегда перезванивала мне до восьми, потому что именно тогда она выносила первые подносы. Я спросила, готова ли она по-прежнему уступить мне эту комнату.
— Я думала, вы с Ноа приедете в пятницу.
— Я хочу, чтобы это было записано на мое имя.
— Это должно было быть записано на твое имя.
Я спустилась вниз, чтобы найти свою сумку. Я спросила ее, сколько мне понадобится этим утром. Она назвала мне сумму, которую я могла бы заплатить, не заходя на счет, который мы с Ноа открыли для свадьбы. Я сказала ей, что могу прийти в девять. Затем я спросила, не возражает ли она, если я принесу стул. Она сказала, что я могу принести все, что подходит для лестницы.
Нина разрезала хлеб пополам у раковины, где было достаточно света, чтобы разглядеть непрожаренную серединку. Когда она предложила приготовить мне тосты из той части, которая пропеклась, я согласилась. Пока она готовила, я позвонила на работу и сказала, что не приду. Я перешила школьную форму в магазине, пока копила на собственную машинку. Владелица позволила мне взять выходной на неделю, и я вернулась пораньше, потому что сказал, что лучше буду зарабатывать. Она сказала, что еще не включила меня в график. Она ждала меня в следующий понедельник. Я поблагодарил ее. В то утро это было первое, что было оставлено именно так, как мы договаривались.
Пока мы ели, позвонил Ноа. Я повернула телефон так, чтобы Нина могла видеть, кто это. Она продолжала есть. Я ответила.
— Я у твоей мамы, — сказал он.
— Почему?
— Она увидела, что у Маргарет горит свет, когда проходила мимо. Она позвонила мне.
Я спросила, что он ей сказал. Он сказал, что сказал ей, что Джейми вернулся домой и он знал об этом два года. Она спросила, не хочет ли он, чтобы она позвонила мне. Он сказал, что я могу сказать ей, где я, когда захочу. Я подождала, пока он скажет мне еще кое-что. Затем я сам позвонила своей матери. Она сняла трубку еще до того, как раздался первый гудок.
— Ты возвращаешься домой? — спросила она.
— Который из них?
— Я имел в виду здесь.
Я прожила с ней девять месяцев после исчезновения Джейми. Она обычно стучала в мою дверь, когда начиналась непогода, чтобы я сама не слышала, как шумит море. Я могла бы пойти туда прямо сейчас и найти сложенные простыни в изножье кровати. При мысли об этом я чуть не согласился. Вместо этого я рассказала ей о комнате над пекарней. Она сказала, что может отдать мне старое кресло, если я захочу. Я спросила, имеет ли она в виду, что я могу оставить его себе. Она сказала, что имеет в виду, что я могу разрезать его пополам и продать на дрова, если захочу.
В девять Дженис встретила меня у мусорных баков со связкой ключей. Мы оформляли документы у прилавка перед открытием магазина. Имени Ноа на нем нигде не было. Я прочитала это дважды, потому что хотел знать, кто должен был починить окно. Дженис сказала, что это она. Она записала это и подписала, пока я смотрела.
Поднявшись наверх, я нашла рулетку на подоконнике. Ноа оставил ее там в четверг. Я видела линию карандаша на стене, где он делал замеры для разделочного стола. Я достала из сумки резинку. Леска сошла за три взмаха. Затем я снова измерила стену и обнаружила, что место, которое он отметил, было правильным. Я провела свою собственную линию на четверть дюйма ниже нее и положил рулетку в ящик стола.
* * *
Маргарет пришла в булочную с обеими туфлями в пакете. Она сказала, что одна из них начала скрипеть, и, пока ее не было, она могла бы спросить человека, который их чинил, что случилось. Я знала, что она не пойдет в "Сапожник", потому что он закрыт по вторникам. Она знала, что я знаю. Я взяла у нее сумку и отнес наверх, ничего не сказав.
Сесть было негде, кроме стула, который я позаимствовала у Дженис. Маргарет бросила пальто на пол, сложила его один раз и села на него. Она сказала, что я могу сидеть, где захочу. Я села на пол напротив нее. Окно было приоткрыто. Я слышала, как кто-то внизу передвигал подносы по стойке.
Через открытое окно доносился запах жженого сахара. Маргарет спросила, не принадлежит ли мне что-нибудь в комнате. Я показала ей стул и жестянку. Она посмотрела на стул, затем на пол, где мы сидели. ‘Ты поступил разумно, сняв комнату", — сказала она. Это был первый раз, когда она заговорила о моем будущем, не упомянув ни одного из своих сыновей.
— Он пошел прогуляться, ’ сказала она. ‘ Он сказал мне, что уезжает. Я встал в дверях и сказал ему, что он не обязан говорить мне, где находится. А потом, когда он ушел, я стояла там, жалея, что не спросила его об этом.
— Тебе удалось хоть немного поспать?
— Два часа. Я продолжал ходить в его комнату.
Я вспомнила эту комнату. Мы часто заходили туда, когда его мать ходила по магазинам. Джейми приставлял стул к двери, потому что щеколда гремела, если кто-нибудь проходил мимо. Однажды Ноа все равно постучал, чтобы сказать нам, что чайник выкипел досуха. Я услышала, как он снова упал, прежде чем успел отодвинуть стул. Я предполагала, что он выключит чайник. Я тоже не мог припомнить, чтобы благодарил его за это.
Маргарет спросила Джейми, где он был все эти годы. Он сказал, что работал на крышах. Она спросила, было ли у него достаточно теплое пальто, чтобы носить его там зимой. Он рассказал ей о мужчине, который упал с лестницы, и о том, как он ждал в больнице, пока не приедет сын этого человека.
— Он мог бы назвать мне имя сына", — сказала она. ‘ Он мог бы рассказать мне, что они дали ему выпить, пока он ждал. Я все думал, что если дам ему закончить, он доберется до того, почему так и не вернулся домой.
— А он это сделал?
— Он сказал, что должен сначала рассказать тебе.
Один из противней с выпечкой упал на пол. Мы оба посмотрели на дверь. Никто не подошел. Я уперась ладонями в подоконник и поискал глазами гавань, но с того места, где я стояла, мне была видна только крыша магазина напротив.
— Ты хочешь, чтобы я спросил его? — сказала я.
— Нет, любимая. Я хочу иметь возможность задать вопрос своему собственному сыну без того, чтобы он посылал меня к вам за разрешением.’ Она перевела дыхание. — И я хочу, чтобы вы знали, что он пробовал это на мне, на случай, если он придет сюда и скажет вам, что это то, о чем я просил.




