
Полная версия
Три точки
— Ну сфотографируй батарею. Теплее некуда.
И ушёл обратно к телевизору.
Лера несколько секунд стояла неподвижно.
Потом неожиданно рассмеялась.
— А ведь логично!
Она даже сделала снимок батареи и отправила Нике.
Ответ пришёл мгновенно.
Ника:
Это что?
Лера:
Тепло. В чистом виде. Муж подсказал.
Ника:
Гениально. Особенно носок, который сушится сбоку.
Лера:
Это художественная деталь!
Ника:
Лер, не надо. Я уже плачу.
Через минуту фотография улетела Артёму.
Артём:
Суровая правда жизни. А я-то думал, у вас там романтика.
Лера:
Есть. Носок одинокий. Ждёт свою пару.
Артём:
Вот бедолага. Я его понимаю.
Лера:
Тебя тоже на батарее сушат?
Артём:
Нет. Но внимания хочется не меньше.
— Ну конечно! — Лера покачала головой. — Куда же без этого!
* * *
Постепенно их разговоры стали длиннее.
Иногда они начинались с фотографии или шутки, а заканчивались обсуждением детства, родителей, работы, чужих ошибок и собственных мечтаний.
С Артёмом можно было дурачиться, а через минуту говорить совершенно серьёзно.
Лере нравилась эта перемена.
Однажды он прислал снимок, сделанный из окна на работе. На подоконнике стоял бумажный стаканчик с кофе. За стеклом — серое небо и какие-то трубы.
Артём:
Специально для тебя. Только не ругай композицию.
Лера:
Уже поздно. Ругаю.
Артём:
Жестокая женщина.
Лера:
А кофе почему в таком страшном стаканчике?
Артём:
Потому что вкус не зависит от красоты упаковки.
Лера:
Ого. Философ!
Артём:
Учусь у тебя.
Лера увеличила фотографию и вдруг поняла, что рассматривает не трубы и не кофе.
Ей хотелось представить, где он сейчас сидит. Как выглядит его рабочее место. Какая у него чашка дома. Привычно ли он морщит лоб, когда сосредоточен?
Ей хотелось знать о нём всё больше.
И это желание понемногу пугало.
За фотографиями и короткими сообщениями оставалась целая жизнь, в которой её не было.
В ней был его дом. Его семья. Его сын.
В ней была жена.
Лера это знала с самого начала. И сама была несвободна.
Поэтому иногда, когда Артём становился особенно нежным, ей хотелось остановить разговор.
Не потому, что он был неприятен.
Как раз наоборот.
Слишком приятен.
* * *
— Ник, я, кажется, влипла, — написала она однажды вечером.
Подруга ответила не сразу.
Ника:
В смысле? Что случилось?
Лера:
Да ничего. В этом-то и проблема.
Ника:
Потрясающее начало. Продолжай.
Лера:
Я всё время думаю об Артёме.
Ника:
А он?
Лера:
Что он?
Ника:
Тоже всё время думает о тебе?
Лера задумалась.
— Говорит, что да.
Ника:
Говорить можно много чего.
Лера:
Ну спасибо, утешила.
Ника:
Я не утешать собиралась. Я тебя спрашиваю: тебе самой чего хочется?
Лера положила телефон на стол.
Вопрос был неприятный. Не потому, что Ника лезла не в своё дело, — Лера сама начала этот разговор.
Просто на него не было удобного ответа.
Чего ей хотелось?
Чтобы Артём писал.
Чтобы не забывал.
Чтобы шутил, интересовался её делами, иногда говорил что-нибудь нежное.
Чтобы завтра снова было это маленькое, почти детское волнение при виде его имени.
Но ведь не скажешь же взрослому человеку: «Я хочу жить от сообщения до сообщения».
Хотя именно так понемногу и получалось.
Лера взяла телефон.
Лера:
Не знаю. Мне с ним хорошо. Вот и всё.
Ника:
«Вот и всё» обычно говорят, когда там далеко не всё.
Лера:
Зануда.
Ника:
Люблю тебя тоже.
Немного погодя Ника прислала ещё одно сообщение.
Ника:
Лер, только себя не обманывай. Он женат. И ты замужем. Это не исчезнет от того, что вы оба умеете красиво шутить.
Лера перечитала слова подруги.
Она не разозлилась.
Ника была права. И от этого почему-то становилось ещё грустнее.
Лера:
Я знаю.
Ника:
Тогда просто помни об этом.
Лера:
Помню.
Она отправила ответ и посмотрела на экран.
С Артёмом в тот вечер они ещё не переписывались.
Ей хотелось написать первой.
Но вдруг вспомнился сын, о котором он рассказывал с такой теплотой. И его жена, о которой Лера почти ничего не знала, кроме самого факта её существования.
*Вот ведь странно. Чужую семью я иногда представляю отчётливее, чем собственное будущее.*
Она положила телефон экраном вниз.
На целых четыре минуты.
Потом перевернула обратно.
* * *
— Ты куда пропала? — спросил Артём следующим утром.
Лера остановилась посреди кухни, держа в руке ложку.
Лера:
Никуда. Дома была.
Артём:
Думал, обиделась.
Лера:
На что?
Артём:
Мало ли. Ты женщина загадочная.
Лера:
Это у тебя просто воображение богатое.
Артём:
Соскучился.
На этот раз она не стала шутить.
Слово было короткое и такое простое, что рядом с ним все её вчерашние рассуждения вдруг показались слишком громоздкими.
Лера:
Я тоже.
Она нажала «отправить» раньше, чем успела придумать безопасную приписку.
Артём:
Вот! Наконец-то честный ответ!
Лера:
Не порти момент!
Артём:
Молчу.
Прошло секунд десять.
Артём:
Но ты же понимаешь, что я сейчас улыбаюсь?
Лера:
Артём!!!
Артём:
Всё-всё. Молчу.
Она засмеялась.
И подумала, что Ника снова окажется права.
Потому что «мне с ним хорошо» действительно давно перестало означать «вот и всё».
* * *
Общение постепенно переместилось не только в привычные сообщения.
Лера начала замечать короткие видео, которые раньше просто пролистнула бы.
О том, что некоторые люди появляются в нашей жизни неслучайно.
О том, как странно скучать по человеку, которого ни разу не обнимал.
О встречах, для которых, кажется, не существует подходящего времени.
О нежности, которую трудно объяснить словами.
Когда-то она посмеялась бы над такими роликами.
Теперь задерживалась на каждом втором.
В один из вечеров Лера отправила Артёму видео с надписью: «Иногда очень хочется просто оказаться рядом».
И почти сразу пожалела.
*Ну и зачем?*
Она уставилась на экран.
Сообщение уже ушло.
Удалить?
Поздно. Вдруг он увидел?
А вдруг не увидел?
*Господи, Лера, тебе сколько лет?*
Она отложила телефон, решительно поднялась и пошла мыть посуду.
Из раковины шумела вода. Тарелки привычно звякали друг о друга.
В голове тем временем разворачивалась целая пьеса.
*Он подумает, что я намекаю на встречу.*
*А разве не намекаю?*
*Нет. Просто ролик красивый.*
*Конечно. И случайно выбрала именно этот.*
Когда вода уже успела остыть, телефон завибрировал.
Артём:
Это мне?
Лера:
Нет, соседу. Тебе случайно отправила.
Артём:
А я уже обрадовался.
Лера:
Ладно. Тебе.
Артём:
Я бы тоже хотел рядом.
Она опустилась на стул.
Впервые за этот вечер перестала придумывать остроумный ответ.
*Вот оно как.*
Ей было приятно. Очень.
И одновременно не по себе.
Между ними были километры, чужие дома, обязательства и совершенно разные повседневные жизни.
Но несколько слов на экране умудрялись делать это расстояние почти несуществующим.
Почти.
* * *
Однажды вечером Артём пропал из переписки прямо посреди разговора.
Не на час и не на два — до следующего утра.
Лера видела последнее сообщение и не могла понять, почему её это задело.
Никаких договорённостей ведь не было.
Он не обещал быть на связи постоянно. Не должен был объяснять каждую минуту своего отсутствия.
И всё-таки она несколько раз брала телефон.
Наконец утром пришло короткое:
Артём:
Доброе утро, зай. Вчера не смог написать. Дома дела были.
Лера почувствовала облегчение.
А за ним — неожиданную досаду на саму себя.
*Ну вот. Теперь мне уже нужно объяснение, почему взрослый женатый мужчина вечером занят дома.*
Артём:
Ты чего молчишь?
Лера:
Думаю.
Артём:
Опять? Опасное занятие.
Лера:
Артём, скажи честно. Ты ведь можешь нормально общаться только на работе?
Ответ пришёл не сразу.
Артём:
В основном да. Дома не всегда удобно.
Лера смотрела на эти слова дольше, чем следовало.
Ничего нового он не сказал.
Она прекрасно понимала всё и раньше.
Просто одно дело — знать, что у человека семья, и совсем другое — увидеть, как эта семья превращается в расписание вашей близости.
Утром можно.
В обед можно.
Когда дома никого нет — тоже.
А в остальное время приходится быть осторожными.
Лера набрала:
Лера:
Понимаю.
Потом добавила:
Лера:
Только знаешь, мне не хочется быть человеком, с которым разговаривают исключительно тогда, когда удобно спрятать телефон.
Она долго не отправляла сообщение.
Перечитала.
Стёрла.
Вместо него написала:
Лера:
Ладно. Хорошего тебе рабочего дня.
И тут же рассердилась.
На себя.
*Зачем ты сделала вид, что всё хорошо?*
Она прекрасно знала ответ.
Потому что не хотела портить то хорошее, что между ними появилось.
Потому что боялась услышать не те слова.
И, если уж совсем откровенно, потому что пока сама не понимала, какого ответа ждёт.
* * *
В субботу Лера отправилась гулять с фотоаппаратом, который давно лежал без дела.
День выдался ясным и прохладным. На деревьях уже проступала желтизна, в парке пахло влажными листьями.
Она бродила по дорожкам, снимала скамейки, отражения в воде и солнечные пятна на коре деревьев.
Иногда всё-таки получалось отвлечься.
А потом ей вдруг захотелось показать Артёму один кадр.
На фотографии две дорожки расходились у старого клёна. На одной лежала полоса солнечного света, другая уходила в тень.
Лера отправила снимок.
Артём ответил через несколько минут.
Артём:
Красиво. Только зачем ты опять развилку сняла?
Лера:
А что не так с развилкой?
Артём:
Ничего. Просто куда ни посмотришь — у тебя дороги, окна и дождь. А люди где?
Лера задумалась.
Лера:
Наверное, мне больше нравится наблюдать за миром, чем вмешиваться в него.
Артём:
Не верю.
Лера:
Почему?
Артём:
Ты вообще не похожа на человека, который умеет долго стоять в стороне.
Она улыбнулась.
И только спустя какое-то время поняла, что этот случайный разговор удивительно точно коснулся того, о чём она молчала даже перед собой.
Она уже не стояла в стороне.
Она давно вошла в историю, исход которой не могла представить.
* * *
Фотографию для конкурса Лера всё-таки выбрала другую.
Старое окно на первом этаже. За стеклом горела настольная лампа, рядом стояла кружка. Снаружи — холодный вечер, мокрые ветви, первые жёлтые листья.
«Тепло», — назвала она снимок.
Ника оценила работу первой.
Ника:
Ну вот! А говорила, только батарею можешь снять.
Лера:
Батарея тоже была достойная!
Ника:
Особенно носок.
Лера:
Ты мне его теперь всю жизнь припоминать будешь?
Ника:
Обязательно.
Артём оставил под публикацией короткий комментарий:
«Хочется оказаться внутри этого кадра».
Лера увидела его среди остальных и почему-то почувствовала себя так, будто он обратился к ней посреди шумной комнаты.
Не громко.
Но она услышала.
В личных сообщениях появился ещё один текст.
Артём:
Там внутри тепло?
Лера:
Думаю, да.
Артём:
А ты сама где?
Лера:
Снаружи. С фотоаппаратом. Где же ещё?
Артём:
Вот и зря. Тебе тоже погреться надо.
Она перечитала сообщение.
Снова захотелось ответить шуткой.
Но впервые за долгое время Лера вдруг ясно почувствовала, что устала всё превращать в шутку.
Лера:
Наверное.
На этом их разговор ненадолго затих.
Лера отложила телефон, подошла к окну и посмотрела во двор.
В соседнем доме загорались огни. В одном окне кто-то двигал шторы, в другом мелькнула детская фигурка, в третьем женщина накрывала на стол.
Каждый светящийся прямоугольник скрывал целую жизнь.
Счастливую или не очень.
Она подумала об Артёме. О его доме, который никогда не видела. О людях, которые там жили. О собственной квартире, где всё было привычным, понятным и почему-то таким далёким от того, о чём ей хотелось мечтать.
*Что же ты делаешь, Лера?*
Ответа не было.
Впрочем, один она знала совершенно точно.
Ей больше не хотелось притворяться, будто Артём для неё просто приятель из интернета.
Телефон засветился.
Артём:
Скучаю по тебе.
Лера глубоко вдохнула.
Раньше она обязательно написала бы что-нибудь колкое.
«Опять?»
«Заняться нечем?»
«Смотри, привыкнешь».
Но в этот раз не стала.
Лера:
И я по тебе скучаю.
Он ответил быстро.
Артём:
Сильно?
Лера улыбнулась, уже зная, что сейчас последует.
Лера:
Не начинай.
Артём:
Влюбилась в меня, значит?
— Несносный!
Она рассмеялась и покачала головой.
Пальцы зависли над клавиатурой.
Можно было привычно отшутиться.
Сказать, что ничего подобного.
Назвать всё лёгкой влюблённостью и поставить смеющийся смайлик.
В конце концов, она прекрасно освоила этот способ отступления.
Но зачем?
Лера посмотрела на фотографию тёплого окна, всё ещё открытую на экране.
Иногда за кадром оставалось гораздо больше, чем попадало в него.
Она медленно напечатала:
Лера:
А если да?
И отправила, прежде чем успела испугаться.
Несколько секунд рядом с его именем ничего не происходило.
Потом появились три маленькие точки.
Лера смотрела на них, не отрываясь.
Теперь ей впервые хотелось не спрятаться за шуткой, а услышать ответ.
Точки исчезли.
Появились снова.
И наконец пришло сообщение.
Артём:
Тогда я очень счастлив.
Лера закрыла глаза.
Она знала, что завтра начнётся обычный день.
Будут работа, домашние дела, усталость, разговоры ни о чём.
Артём снова окажется где-то далеко, в своей настоящей жизни, к которой она не имела отношения.
Всё это никуда не исчезло.
Но сейчас ей было тепло.
Так тепло, будто она наконец оказалась по ту сторону того самого окна, которое сфотографировала.
И от этой мысли становилось одновременно радостно и страшно.
Потому что по-настоящему важное обычно начинается не тогда, когда другой человек признаётся тебе в любви.
А тогда, когда ты сама перестаёшь делать вид, что ничего не происходит.
Глава 3. Почти рядом
Утром Лера проснулась на несколько минут раньше будильника.
За окном было ещё темно. Где-то во дворе хлопнула автомобильная дверь, по мокрому асфальту зашуршали колёса.
Она потянулась за телефоном.
Вчерашняя переписка всё ещё была открыта.
«А если да?»
«Тогда я очень счастлив. »
Лера прочитала эти два сообщения, уткнулась носом в подушку и улыбнулась.
— Господи. Ну как девчонка.
Сказала это вслух. Для убедительности.
Убедительность, правда, не сработала.
Она снова посмотрела на экран.
И вдруг представила, что Артём уже открыл глаза где-то далеко, в своей квартире, что сейчас он тоже возьмёт телефон и увидит их вчерашний разговор.
*Интересно, он будет улыбаться?*
Ответ пришёл прежде, чем успел зазвонить будильник.
Артём:
Доброе утро, моя хорошая
Лера:
Доброе. Ты что, совсем не спишь?
Артём:
Проснулся и сразу вспомнил одну девушку.
Лера:
Какую ещё девушку?
Артём:
Красивую. Вредную. С фотоаппаратом.
Лера:
Не знаю такую.
Артём:
А вчера она мне кое в чём призналась.
Лера прикусила губу.
*Ну началось.*
Лера:
Ничего я не признавалась!
Артём:
Ага. Я всё сохранил.
Лера:
Шантажист!
Артём:
Зато счастливый.
Лера улыбнулась ещё шире.
Ей очень хотелось придумать достойный ответ. Что-нибудь колкое, чтобы сразу поставить этого самоуверенного мужчину на место.
Но вместо этого она написала:
Лера:
Ну и хорошо. Мне нравится, когда ты счастлив.
Несколько секунд он ничего не отвечал.
Потом прислал:
Артём:
Лерочка…
И почему-то именно это короткое сообщение заставило её покраснеть.
* * *
В тот день Лера несколько раз ловила себя на совершенно нелепом занятии.
Она вспоминала чужие слова и мысленно произносила их с разными интонациями.
*Моя хорошая.*
*Лерочка.*
*Красотка.*
В обычной жизни она, наверное, рассмеялась бы, услышав столько ласковых обращений от мужчины, с которым даже не встречалась.
Теперь же эти слова словно обживались внутри неё.
За обедом коллега что-то рассказывала про отпуск, другая возмущалась ценами в магазине, а Лера вдруг улыбнулась прямо над тарелкой супа.
— Ты чего? — спросила соседка.
— Ничего.
— А улыбка такая, будто тебе премию дали.
— Лучше. Суп вкусный.
— Лер, ты его ещё даже не попробовала.
Лера посмотрела на полную ложку, зависшую в воздухе.
— Ну, значит, предчувствие хорошее.
Коллега покачала головой.
— Чудная ты сегодня.
*Если бы ты знала насколько.*
* * *
Вечером Ника позвала Леру в небольшую кофейню возле парка.
За окнами уже зажигались фонари. На столе между ними стояли две чашки, тарелка с пирожным и Никен фотоаппарат, который подруга принесла похвастаться новым объективом.
— Смотри, какой красавец, — сказала Ника, осторожно вынимая его из сумки.
— Объектив или фотограф?
— Лера, я сейчас этим объективом тебе по лбу дам.
— Только аккуратно. Дорогой ведь.
Они рассмеялись.
Ника показала несколько снимков, сделанных по дороге, долго объясняла разницу между фокусными расстояниями и наконец заметила, что подруга слушает её с отсутствующим видом.
— Так, — сказала она, отложив фотоаппарат. — Признавайся.
— В чём?
— В том, что я тут распинаюсь про стекло за бешеные деньги, а ты мысленно переписываешься со своим Артёмом.
— Неправда!
Телефон Леры коротко засветился.
Обе одновременно посмотрели на экран.
**Артём:**
*Как моя красавица? *
Ника медленно подняла глаза.
Лера вздохнула.
— Не начинай.
— Я ничего не сказала.
— Вот именно это твоё молчание меня и пугает.
Ника потянулась за пирожным.
— Ладно, рассказывай.
— Что?
— Лер!
И Лера рассказала.
Не всё, конечно. Некоторые слова и разговоры ей хотелось оставить только между собой и Артёмом. От этого они казались особенно дорогими.
Но она призналась, что ждёт его сообщений, что радуется каждому нежному обращению, что сама уже не уверена, где закончился флирт и началось чувство.
Ника слушала молча.
— Я ведь понимаю, — сказала Лера, помешивая давно остывший кофе. — Понимаю, что всё это неправильно. Мы оба несвободны.
— Понимаешь, — согласилась подруга. — Только понимание почему-то не помогает.
— Вообще ни капельки.
— А что ты от него хочешь?
Лера подняла взгляд.
— Ты уже спрашивала.
— Потому что ты так и не ответила.
— Не знаю, Ник.
Она помолчала.
— Знаешь, раньше у меня всё было понятно. Работа, дом, дела. Вроде живёшь. Вроде всё как у людей. А тут появляется человек, пишет какую-нибудь ерунду, присылает поцелуйчик — и ты сидишь как дурочка, улыбаешься.
— А что в этом плохого?
— В том, что начинаешь ждать не просто сообщения. Начинаешь ждать человека.
Ника осторожно положила ложку.
— Вот это уже серьёзнее.
— Думаешь, я не понимаю?
— Думаю, понимаешь. Просто сейчас тебе очень хочется, чтобы всё было проще, чем есть.
Лера посмотрела в окно.
По тротуару шли двое, держась за руки. Девушка что-то оживлённо рассказывала, мужчина наклонился к ней и рассмеялся.
Лера поспешно отвела глаза.
— Я ничего от Артёма не требую, — сказала она. — Правда. Не строю планов. Он ничего мне не обещал.
— Я и не говорю, что обещал.
— Мне просто хорошо.
Ника мягко улыбнулась.
— Тогда не забывай, что тебе должно быть хорошо не только тогда, когда он появляется в сети.


