
Полная версия
Темное влечение
— Хорошо, тогда тебе придётся подождать, пока я покормлю Ириску, — пожимаю плечами, посчитав это немного смешным. — У меня есть маленький друг. Идём, познакомлю вас с ней.
Ронан Блэквуд, один из глав клана Портовых, будет стоять рядом и смотреть, как я вожусь с котёнком. Я могла бы стоять на своём, но смысла нет. Спорить бесполезно. Отличительная черта Блэквудов — доводить дело до конца.
На задний двор дома мы добираемся за несколько минут. Я провожу Ронана через небольшой переулок, огороженный забором, густо увитым плющом.
Остановившись около пышной карликовой туи, опускаюсь на корточки в поисках металлической миски. Меня слегка подташнивает от резкой смены положения, но стоит маленькой рыжей мордочке появиться на зов, как все недомогания отходят на второй план.
— Привет, кроха, — шепчу, потрепав мягкую шёрстку. — Прости, я сегодня с опозданием. Ты, наверное, сильно проголодалась, да?
Перед глазами слегка плывёт, но я держусь из последних сил, накладывая корм. Ириска жадно набрасывается на еду, а я с тоской вздыхаю. До сих пор не могу смириться с тем, что существуют люди, способные выбросить беззащитное животное на улицу.
Я бы забрала её к себе, но связана по рукам и ногам. В договоре аренды квартиры чётко прописано, что арендатор не имеет права заводить домашних животных, иначе последует выселение без предупреждения. Я пыталась договориться с хозяйкой, просила пойти навстречу, много раз слёзно клялась, что возмещу любой ущерб, если он появится по вине Ириски, но миссис О’Брайен категорична в этом вопросе.
Объявления во всевозможных волонтёрских группах не приносят результата, никто не откликается и не спешит приютить рыжего друга.
Вздохнув, глажу кошечку и решаю, что пора домой. Что-то я совсем себя плохо чувствую. Однако стоит подняться, как меня начинает пошатывать.
Странно…
Тряхнув головой, отгоняю головокружение, но от этого становится гораздо хуже.
— Агата? — звучит над ухом ускользающий голос Ронана.
Я чувствую его крепкие руки на своей талии, но перед глазами плывёт, а затем резко темнеет…
Глава 3 Непослушная
Приятный полумрак спальни освещается настенным бра у кровати. Я распахиваю веки, которые, по ощущениям, весят целую тонну, и пытаюсь сфокусироваться, но взгляд всё ещё размытый.
Тянущее чувство в руке заставляет напрячься сильнее. Повернув голову, замечаю иглу, воткнутую в вену, и тонкую прозрачную трубку, уходящую вверх.
Капельница?..
Приглушённые голоса, доносящиеся сквозь приоткрытую дверь, долетают отрывками.
— Сильное переохлаждение. Плюс общее истощение организма, — звучит спокойный мужской голос, как сквозь вакуум. — Температуру я сбил, но, если она не будет подниматься выше тридцати семи, жаропонижающее не давайте.
— Что ещё нужно? Таблетки? Обследование? — баритон Ронана звучит ниже и напряжённее, чем я слышала раньше.
— Мистер Блэквуд, это обычная сезонная простуда, ничего серьёзного, — отвечает другой мужчина после короткой паузы. — Нужен отдых в ближайшие пару дней. Постельный режим, тёплый бульон и лекарства. Всё необходимое я оставлю.
Множество вопросов о том, как Ронан попал в мою квартиру и зачем привёл незнакомого человека, вихрем поднимаются в голове, но задать их я не успеваю.
Слабость уносит в безмятежный сон без спроса.
Когда снова открываю глаза, комната уже залита мягким утренним светом. Тяжесть в голове почти исчезла, оставив за собой лёгкую, тягучую слабость в теле. Капельницы нет, лишь небольшой пластырь на сгибе локтя напоминает о ночном визите… врача?
Осторожно приподнявшись на подушках, прислушиваюсь к голосу из гостиной.
— Я сказал: груз должен быть на складе к полудню. Мне плевать на задержки, — тон Ронана звучит с отчётливыми нотками льда. Он без преувеличения пропитан холодом и властью. — А Северным друзьям передай, что, если они продолжат раскачивать лодку, разговор будет другим.
Тихонько выбравшись из-под одеяла, крадусь к двери на носочках, подобно шпионке, и замираю в проёме. Ронан расхаживает по небольшой гостиной, прижав телефон к уху.
По помещению гуляет лёгкий сквозняк, светлый тюль качается из стороны в сторону. Я невольно гляжу на горшки с цветами у стены, потом на комод с разбросанной на нём мелочью и на пушистый ковёр по центру. В этой обстановке дорогой образ Ронана выглядит неуместно, хотя на нём та же рубашка и брюки, что и вчера. Только рукава закатаны, открывая татуировки на предплечьях.
Красивые… Очень.
Жар, растёкшийся по коже, вынуждает меня поднять глаза и столкнуться с внимательным мужским взглядом. Оказавшись пойманной за разглядыванием, густо краснею.
— Понял. Работайте, — произносит он в трубку всё тем же властным тоном, который я прежде от него не слышала.
Блэквуд убирает телефон в карман, внимательно сканируя меня сверху вниз и обратно.
— Доброе утро, — неловкость сковывает каждую мышцу, сцепляю руки в замок, желая хоть куда-то их деть.
Впервые я не знаю, как себя вести и что говорить.
— Ты должна быть в кровати, — строго, но уже гораздо мягче произносит Ронан. — С сегодняшнего дня у тебя постельный режим.
Воздух вокруг, по ощущениям, сгущается, когда мужчина медленно, с грацией зверя, сокращает расстояние. Сердце ускоряет бег. В надежде хоть как-то отвлечь себя от гипнотических чар, опускаю голову на свои ноги и замечаю, что стою в пижаме. Он переодел меня ночью?
От одного представления о том, что Ронан Блэквуд видел меня без одежды, щёки, мочки ушей, да и всё тело начинают гореть.
Нет, не так. Полыхать, причём неистово!
Погодите, а как мы вообще попали в мою квартиру?
— Я чувствую себя лучше, — не вру, но лёгкая слабость присутствует. — Мне так стыдно… Со мной впервые подобное… Прости, пожалуйста…
— За что ты просишь прощения? — мужчина двумя пальцами обхватывает мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на него.
Боже, я потеряла сознание прямо на улице!
— За неудобства… — запинаюсь на полуслове. — Ты принёс меня домой… всю ночь не спал… Я…
— Агата, последнее, чего я от тебя хочу, так это извинений, — перебивает он мой лепет.
— Нет?
Аромат терпкого мужского парфюма заполняет пространство вокруг, и мне кажется, будто Ронан повсюду. Везде. Даже в моих лёгких.
— Нет, — повторяет, едва заметно мотнув головой.
— Тогда чего?
Мысленно я вся подбираюсь, замерев в ожидании ответа. Слышу лишь своё утяжелившееся дыхание и то, как сильно бьётся сердце.
Ронан невыносимо медленно наклоняется, практически соприкасаясь с моим лицом. Весь мир замирает на паузе. Остаётся только его красивое лицо с невероятными глазами. Такими яркими и глубокими, словно бушующий океан.
— Выполнения предписаний доктора. Я же сказал: тебе нужен постельный режим, — произносит практически в самые губы, а затем выпрямляется и отпускает.
Досадный стон едва ли не срывается с губ, но я сдерживаюсь. Странное, необъяснимое чувство, отдалённо напоминающее разочарование, ввергает меня в искренний шок.
Неужели я ждала поцелуй? С какой стати? Мы знакомы меньше суток.
— Постараюсь, — натягиваю на лицо улыбку, скрывающую истинные чувства. — Но не обещаю.
— Бульон на кухне. Лекарства там же, на столе, — Ронан отступает, и телефон в его кармане в тот же миг издаёт звук входящего сообщения. — Мне нужно уехать, но я позвоню через несколько часов проверить, соблюдаешь ли ты все указания, — сообщает он, посмотрев на экран смартфона, когда вытаскивает его.
— За непослушание тоже ремень? — глупо шучу, мысленно возвращаясь во вчерашний вечер. И в каждом из воспоминаний есть именно Ронан. Это странно…
— Верно. За непослушание тоже ремень, Агата.
Мой спаситель уходит практически сразу же, а я так и не решаюсь спросить, кто меня переодевал. Маленькая, очень наивная толика надежды нашёптывает, что это мог быть доктор.
Надеюсь, что так и есть. Не очень хочется думать, что Ронан копался в шкафу в поисках моей домашней одежды. Нет, у меня там идеальный порядок, но всё же это странно.
Фантазия неуместно подбрасывает картины, как Ронан Блэквуд, один из самых важных людей в криминальной системе Ирландии, был целую ночь в этой крохотной квартире. Видел меня практически обнажённую, прикасался, одевал и укладывал в постель!
Чем же я заслужила такое хорошее отношение к себе? После того, что случилось в прошлом, я должна гореть в аду, а не получать заботу от этого замечательного мужчины.
На кухне я действительно обнаруживаю любимую прозрачную кастрюлю с наваристым бульоном внутри, стоящую на плите. Ронан сам его приготовил? Серьёзно?
Сложно описать весь спектр чувств и эмоций, который я успеваю прожить за крайние полчаса с момента пробуждения.
Зачерпнув пару ложек ароматного бульона из кастрюли, наслаждаюсь тем, как тёплая жидкость разливается по телу.
Жаль, что у меня нет номера Ронана, хотелось бы отправить ему сообщение с благодарностью и сразу же извинениями за благодарность. Ну правда, нельзя молча принимать чужую заботу.
Закрыв крышку кастрюли, бросаю короткий взгляд на настенные часы, отбивающие девятый час утра. Разумеется, не пойти на работу я не могу.
Быстро читаю инструкцию по приёму целого списка лекарств, запиваю таблетки водой и бегу собираться. Сидеть в четырёх стенах, где каждый угол напоминает о скорой оплате аренды, у меня не хватит моральных сил. Да и Финн вчера ясно дал понять: никаких отгулов и больничных.
В галерею, скрепя сердце, добираюсь на такси. На улице по-прежнему сырая дождливая погода, поэтому решаю всё же выбрать собственное здоровье, а не экономию.
По дороге звоню любимой Лилит и спрашиваю о её состоянии.
— А что с твоим голосом? Простыла? Чёрт, Аги, это всё из-за меня! Ты каждый день мотаешься в больницу в этот дерьмовый дождь, — тараторит подруга, сокрушаясь. — Не смей сегодня приезжать! И вообще, почему ты не взяла отгул?
— Не могу, Лил. Выставка, забыла?
— Да пошёл этот Финн со своей выставкой в задницу!
Я прыскаю от смеха на слова рыжей бестии, качая головой. Обожаю её больше жизни.
— Обязательно ему передам, — хихикаю, наблюдая за проплывающими пейзажами за окном.
— А ты не передавай. Выпишусь из больницы, сама лично приду и плюну ему в лицо. Так и скажу: не смей эксплуатировать мою подругу, Малфой!
На сравнении начальника с персонажем из «Гарри Поттера» я и вовсе заливаюсь хохотом. Лилит всегда очень ёмко умеет высказать мысль, а подбирать людям прозвища, так это вообще её коронная фишка.
— Одна ты умеешь так быстро и легко поднять мне настроение, — пытаюсь отдышаться. Водитель такси странно косится в зеркало заднего вида, явно посчитав меня невоспитанной либо недалёкой.
— Знаю, знаю! — без капли хвастовства протягивает эта самовлюблённая зазнайка. — Аги, ко мне тут пришли на процедуры. Убегаю! А, погоди! Не смей сегодня заявляться в больницу, ясно?
— Но…
— Никаких «но»! Не желаю тебя видеть, пока полностью не выздоровеешь. Всё, отключаюсь. Любл-лю-ю!
Обескураженная подобным заявлением, я несколько секунд продолжаю сидеть с телефоном у уха, переваривая разговор. И как ей удаётся завуалировать заботу под приказами и напускным равнодушием, приправленным щепоткой высокомерия?
Многообещающее утро плавно перетекает в не менее насыщенный день. Работа в галерее забирает все мои силы, и время пролетает как в тумане.
Видимо, молитвы Финна были услышаны, Патрик наконец выходит на смену. Я стараюсь не перетруждаться, но ближе к обеду слабость снова начинает накатывать волнами. Благо я взяла все лекарства и строго следую назначениям доктора, чётко по времени выпивая нужную таблетку.
В течение дня успеваю выполнить львиную кучу дел, скопившуюся за дни отсутствия Патрика. А ближе к трём мы развешиваем серию «Кельтские ведьмы» шотландского художника Колума Эвана в малом зале.
Я чутко контролирую расстановку света и тщательно проверяю все описания под картинами, чтобы не было допущено ни единой ошибки. Клэр это, естественно, не нравится, так как для малого зала информацию готовила именно она.
— Ты так щепетильно ко всему относишься, — едко подмечает брюнетка, складывая руки на груди. — Можно подумать, раньше без тебя в нашей галерее выставки не проходили.
— Лучше перепроверить и в будущем избежать недоразумений, — коротко оборачиваюсь на коллегу, но быстро возвращаю внимание на стоящего на самой верхней ступеньке мужчину. — Патрик, нужно чуть-чуть левее. Ещё, буквально миллиметр. Да, вот так. Спасибо!
— Соседнюю не трогать? — раздаётся прокуренный мужской голос средних лет.
— Погодите, Агата сейчас линейку возьмёт и потом вам точно скажет, — закатывает глаза Клэр и, звонко цокая каблуками, двигается к большому залу.
— Найди себе мужика, Клэр, — бросает Патрик ей в спину, а я округляю глаза от удивления. — Нельзя ходить неудовлетворённой. Это вредно для женского здоровья.
— Патрик! — шикаю я на мужчину. — Зачем вы так? — добавляю одними губами.
К его прямолинейности коллектив давно привык, но я каждый раз удивляюсь такому умению вовремя находить слова и ставить людей в неловкое положение.
Клэр тем временем не оборачивается, однако поднимает руку вверх и демонстрирует средний палец.
— Разве я не прав? — невинно пожимает он плечами. — Сил нет терпеть эту гадюку.
Патрик частенько выговаривает Меган и Клэр всё, что он думает об их тандеме, хотя я каждый раз прошу не делать этого.
— Давайте ещё в среднем зале серию Аласдера поправим. Я вчера заметила пару неровностей, — вздыхаю, решая не развивать тему конфликта.
Лично меня уколы Клэр не волнуют, она может говорить и считать как пожелает. Порой я действительно бываю излишне педантична.
Патрик несёт необходимые инструменты в средний зал, а я бегу в наш небольшой кабинет, вмещающий несколько столов с компьютерами и один на всю галерею барахлящий принтер. Печатаю обновлённые данные о картинах и, пока сижу, слушая животрепещущие звуки работающего из последних сил печатного устройства, вспоминаю слова Ронана. Он обещал позвонить, но так и не связался со мной. Я как минимум три раза проверила телефон, но, кроме пары уведомлений от приложений, ничего не обнаружила.
Подогнав по размеру распечатанный текст, вкладываю его в небольшие таблички и спешу к Патрику. Там мы продолжаем работу по цветокоррекции, чтобы каждая деталь была идеально видна для посетителей выставки, а ещё расклеиваем под рамками необходимые сведения.
В самый разгар работы телефон в моём кармане невовремя оживает.
— Слушаю, — отвечаю на ходу на входящий вызов с незнакомого номера. Честное слово, все мои мысли настолько заняты картинами, что я забываю об ожидании звонка от Ронана.
Несколько секунд в трубке звучит тишина.
— Алло? — протягиваю, сдув выбившуюся прядку со лба.
— Значит, не послушалась? — приятный тембр с отчётливыми нотками недовольства пускает по венам заряд тока.
Замерев, останавливаюсь посреди зала, забыв обо всём на свете.
— Я взяла с собой таблетки, — закусываю губу, ощущая себя нашкодившим ребёнком. — И мне правда гораздо лучше. Благодаря тебе!
Я могла бы соврать и сказать, что дома. Но какой в этом смысл? По шуму на фоне Ронан точно понял, что я на работе.
— Не уверен, что мне нравится твоё непослушание.
Вздох срывается с губ. Что со мной происходит? Почему каждая клеточка в теле так остро реагирует на его слова?
— Впредь обещаю исправиться, честно.
Не справившись с ураганом в груди, шагаю к окну, рассматривая старинное здание напротив.
— Мы всегда говорим только обо мне. Расскажи лучше, как проходит твой день?
Спрашиваю, но сразу же начинаю переживать. Может, не стоило этого делать? Вдруг Ронан не из тех, кто любит говорить о себе?
За несколько секунд мой мозг успевает обработать множество вариантов, и в каждом из них оказывается так, что Блэквуд просто заботливый человек, а я вообразила себе невесть что.
— Безуспешно пытаюсь сосредоточиться на работе, но отвлекают мысли про одну непослушную знакомую.
Бабочки в животе взмывают вверх, принимаясь кружить и порхать. Я бы и сама сейчас взлетела, если бы могла.
Он правда думает обо мне?
— Ну вот, теперь к благодарности прибавилось ещё и чувство вины!
На мою реплику мужчина разражается искренним лёгким смехом, а я не сдерживаю улыбку. Так заразительно он это делает.
— Агата! — голос Патрика звучит неожиданно, вырывая из сладкой неги в жестокую реальность.
Оказывается, он всё это время стоит на лестнице в ожидании. Резкий прилив стыда накрывает меня с головой.
— Давай сердечные дела потом, тут Макгрегор изнывает без твоих указаний.
— Простите, Патрик. Дайте мне одну минуту! — отодвигаю телефон, прикрывая микрофон ладонью.
— Давай, — отмахивается он в ответ рукой, мол, делай уже что хочешь.
Снова отвернувшись к окну, замечаю на своём лице нескрываемую печаль в отражении.
— Боюсь, что мне нужно бежать, — произношу нехотя и с искренним сожалением.
— Вечером заеду, — Ронан не спрашивает, не предлагает, а ставит перед фактом.
Немалых усилий мне стоит удержать свой голос ровным и спокойно произнести:
— Хорошо. Тогда до вечера!
Отключившись, я продолжаю стоять на месте, не веря в происходящее. Ронан приедет! И это будет первая поездка, которая не окажется для меня полной неожиданностью.
— Ты там как? Живая? — снова возвращает на грешную землю Патрик, отчего я вздрагиваю.
— И это не Макгрегор, а Аласдер Маклеод! — радостно поворачиваюсь к нему, не скрывая поднявшееся настроение.
— Да какая разница? — открещивается мужчина. — Вот Макгрегора все знают, а этого вашего Маклеода никто.
— Не вздумайте сказать это Финну. Аласдер его близкий друг и один из любимых художников.
— Тьфу ты! — он имитирует плевок, на что я заливисто смеюсь.
Да, Патрик не признаёт живопись, считая всё это ерундой и самой обычной, цитирую, «мазнёй». А работает в галерее, потому что платят хорошо и Финн его двоюродный племянник.
Оставшаяся часть дня в галерее проходит в таком же режиме. А когда появляется свободная минутка, я сохраняю контакт Ронана.
Как удивительно устроен наш мир. Где я и где Ронан Блэквуд? Мы из разных вселенных, даже если не учитывать разницу в уровне жизни.
Ронан глава клана, богатый, умный, как выяснилось, добрый и заботливый.
А я? Кто я?
Обычный арт-консультант, без выдающихся способностей.
И с грузом прошлого…
Глава 4 Параллель
Вечерний Дублин в хорошую погоду — это отдельный вид искусства. Когда тёплый ветерок колышет листья деревьев, а ты идёшь не спеша домой в хорошем настроении, жизнь ощущается иначе.
Ты вдыхаешь полной грудью, зная, что у тебя вся жизнь впереди. По дороге есть время поразмышлять о смысле существования. Представить, как может сложиться судьба, если всё пойдёт задуманным чередом.
А ещё обязательно нужно придумать план на вечер. Обычно мой состоит из ужина под интересный сериал. Позже я уделяю час чтению рецензий на работы современных художников и ложусь спать в своей уютной кровати.
Ах да, по пути обязательно следует зайти в любимую французскую булочную и порадовать себя сливочным круассаном, тающим во рту.
Так вот, сегодня не один из таких вечеров.
Выглянув в окно ближе к семи часам, унылый стон тут же срывается с моих губ. Дождь льёт стеной, застилая обзор на соседнее здание. Но стоит мысли о скором приезде Ронана просочиться в сознание, как меня снова смывает дикой волной предвкушения.
Финн распускает весь персонал по домам: к выставке практически всё готово, а посетители в непогоду вряд ли придут за картинами. Я решаю не беспокоить Ронана заранее сообщением о том, что освободилась пораньше, а подождать его на улице.
Из галереи мы с Финном выходим последними. Патрик ушёл час назад, а девочек совсем недавно забрал кузен Меган.
Зонт я благополучно забыла утром в спешке, поэтому остаюсь под козырьком на лестнице, не спускаясь вниз на тротуар.
— Ты сегодня на чём? — уточняет начальник, ставя помещение на сигнализацию.
— За мной заедут, — поднимаю ворот пальто, поёжившись.
Что-то к вечеру совсем похолодало, а у меня снизу одна тонкая рубашка. Продрогну ведь до костей. Я могла бы попросить начальника остаться и переждать в галерее, но решила не делать этого. Финн сам каждый вечер закрывает помещение и ставит его на сигнализацию, боюсь, мне бы он не доверил это дело. Тем более к выставке завезли ценные экспонаты.
— Я еду в твою сторону, думал подвезти, — Финн косится на меня, останавливаясь рядом. Потом хлопает себя по карманам, достаёт ключи и проворачивает замок в двери.
И снова история повторяется. Я едва успеваю открыть рот, как тут же захлопываю его, наблюдая за приближающейся к галерее чёрной пантерой, то есть «Audi».
Невероятно, он приехал гораздо раньше. Даже ждать не пришлось!
— Нет, не нужно, — улыбка пробивает путь наружу, то есть на моё лицо.
Признаюсь честно, в течение дня, до звонка Ронана, я успела себе надумать, что наше короткое знакомство на этом закончилось. Он просто побеспокоился о болеющей девушке, помог с врачом, лекарствами и вернулся к прежней жизни.
Раньше я и подумать не могла, что Ронан Блэквуд окажется небезразличным к чужой судьбе. До смерти главы Портовых, отца Ронана и Киллиана, братья боролись между собой за власть. Я не особо в курсе всех деталей, но мне казалось, что Ронан плохой человек, раз хочет забрать порт и клан у младшего брата. На сегодняшний день Блэквуды разделили наследство напополам и вроде как наладили отношения.
Ума не приложу, почему мне так радостно на душе от того, что я ошибалась насчёт Ронана по всем фронтам.
— Интересное у тебя такси, — с налётом шутки бросает начальник.
Финн кивком головы приглашает меня под раскрытый зонт. Замявшись всего на несколько мгновений, соглашаюсь.
Спускаясь вниз, я не могу оторвать глаз от Ронана Блэквуда, вышедшего из автомобиля. Мужчина тоже раскрывает зонт, правда, гораздо большего размера. Под ним мне явно не придётся жаться к нему, как сейчас к Финну, чтобы не промокнуть.
— Ты рано, — обращаюсь к ожидающему брюнету слегка смущённо.
Дыхание спирает, когда, миновав крайнюю ступеньку, я спускаюсь на мокрый тротуар.
— Добрый вечер, — произносит Ронан не особо приветливым тоном и мягко, но уверенно притягивает меня к себе за талию, вынуждая отступить от Финна.
Подобного поворота событий я не ожидаю, поэтому удивлённо вскидываю взгляд на мистера Блэквуда. От него исходят едва уловимые нотки напряжения.
Почему? И зачем он продолжает прижимать меня к себе?
— Добрый, — тянет Финн, не без скрытого интереса оценивая Ронана.
— Финн, познакомьтесь. Это Ронан Блэквуд, мой… — на этих словах запинаюсь, но быстро беру себя в руки. — Ронан мой друг, — добавляю чуть мягче.
Дождь продолжает лить, разбивая крупные капли об асфальт. Вдохнув влажный воздух, набираю его побольше в лёгкие и продолжаю:
— Ронан, это хозяин галереи и по совместительству мой начальник, Финн Полански.
Мужчины обмениваются рукопожатием. Со стороны может показаться, что это обычный разговор и знакомство, но я улавливаю странные нотки раздражения, исходящие от Ронана.
С вероятностью в миллион процентов я накручиваю себя, этого не может быть. Нелепость, с чего бы ему быть недовольным?
Финн вскоре спешно прощается и оставляет нас одних. Я разворачиваюсь к Блэквуду лицом, а он, на удивление, не убирает руку с талии.
— Давно, говоришь, работаешь в этой галерее? — задаёт вопрос, но кивает не в сторону здания, а на моего начальника, переходящего дорогу к припаркованному автомобилю.
— С ноября. А почему спрашиваешь?
— Да так, — протягивает загадочно, впиваясь внимательным взглядом в моё лицо. Что он хочет увидеть? Что прочесть? — Любопытно стало.
— Собрался ругать меня за то, что не послушалась и пошла на работу? — наклоняю голову чуть набок, по-своему истолковав его поведение.
— А есть смысл?
— Не-а-а, — тяну совершенно неподобающе. — Я люблю свою работу. А ещё благодаря одному хорошему человеку я практически выздоровела за одну ночь.
— И кто же он? — щурится, а в моём животе разливается тепло от его переменившегося настроения в положительную сторону.
— Сама не знаю, — нарочно пожимаю плечами. — Он был ночью в моей квартире, поставил капельницу и с тех пор не появлялся.
На это Ронан разражается смехом, качая головой. Таким живым и заразительным, что мне непременно хочется последовать его примеру!
— Я шучу, — но вместо этого жутко краснею, поджав губы.
Сейчас Ронан выглядит ещё более привлекательным, чем был вчера или утром. Как у него это выходит? Возможно, дело в стильном чёрном пальто, а может, в том, что оно расстёгнуто и открывает вид на тёмную рубашку.









