След Вифлеемской звезды

Юрий Лисовский

След Вифлеемской звезды

СЛЕД ВИФЛЕЕМСКОЙ ЗВЕЗДЫ

Рождественская повесть для детей и взрослых

I

Зима в тот год опустилась на Калугу неторопливо и бережно, словно добрая сказочница, решившая укрыть старинный город самым мягким, пушистым белым одеялом. В предновогодние и предрождественские дни знакомые улицы преобразились до неузнаваемости. Крупные хлопья снега бесшумно кружились в тёплом золотистом свете фонарей, оседая на кованые решётки скверов, покатые крыши тихих улочек и мохнатые лапы елей в городских парках.

В витринах магазинов переливались разноцветные гирлянды, поблескивали стеклянные шары, золотистая мишура и затейливые зимние композиции. На площадях выросли нарядные ёлки, увенчанные сияющими звёздами. Морозный воздух пах свежей хвоей, мандаринами и тёплой сдобой из уютных пекарен. Прохожие спешили по делам с яркими пакетами подарков, улыбались друг другу, и в этой доброй предпраздничной суете разливалось особое, светлое ожидание чуда — того самого, которое бывает только в детстве и только раз в году.

В этом тихом, окутанном зимней сказкой городе жила дружная семья, где росли трое детей. Старшей была Настя — рассудительная и мечтательная девочка с ясными глазами, которая любила подолгу смотреть на падающий снег и придумывать удивительные истории. А рядом с ней неизменно находились её младшие брат и сестра — неразлучные двойняшки Виля и Аделя. Стоило им войти в комнату, как дом тотчас наполнялся звонким смехом, топотом ног и бесконечными «почему» и «а как». Виля, шустрый и любознательный мальчуган, вечно норовил всё проверить на деле, а Аделя, смешливая девочка с двумя непослушными косичками, ни на шаг не отставала от брата и во всём старалась подражать старшей сестре.

— Мама, папа, смотрите, какие снежинки! Они совсем как пушистые звёздочки! — воскликнула Аделя, подставляя варежку под падающий снег, когда вся семья вышла из дома в тихий вечер Рождественского сочельника.

— И ни одной одинаковой, — серьёзно добавил Виля, прищурившись и разглядывая пойманную на рукав снежинку. — Нам в школе рассказывали, что у каждой свой узор. Насть, а правда, что снег с неба сыплется, потому что там ангелы перины взбивают?

Настя улыбнулась, поправила младшему брату шарф, который тот уже успел сбить набекрень, и ответила:

— Это в сказках так говорят, Виля. А на самом деле это просто вода так красиво замерзает в облаках. Хотя в такой вечер даже в сказку верится.

— Вот именно, в такой вечер хочется верить в самое главное чудо, — тепло сказал папа, беря двойняшек за руки. — Пойдёмте скорее, а то к началу праздничного собрания опоздаем.

Вечер опустился на город особенно торжественно и спокойно. Зажглись тысячи городских огней, но дневная суета постепенно утихла, уступив место тихой радости. Семья вошла в уютный, светлый зал церкви. Здесь не было привычной уличной спешки: звучала мелодичная музыка, пахло еловыми ветками, которыми украсили сцену и окна, а на лицах людей светились искренние, приветливые улыбки. Прихожане тепло здоровались друг с другом, поздравляя с наступающим праздником.

Вскоре началось праздничное рождественское богослужение. Взрослые остались в большом зале слушать проповедь пастора и общее пение хора, а Настя, Виля и Аделя вместе с другими ребятами отправились в светлую, украшенную бумажными снежинками и гирляндами комнату воскресной школы.

Там их встретила учительница с доброй улыбкой и раскрытой Библией в руках. Ребята расселись полукругом, и в комнате воцарилась заворожённая тишина. Учительница негромким, проникновенным голосом начала рассказывать ту самую древнюю и прекрасную историю — о Рождестве Иисуса Христа.

Она говорила о том, как много веков назад в далёком иудейском городе Вифлееме, куда со всей округи стеклось множество людей, для Марии и Иосифа не нашлось места ни в одной гостинице. И тогда им пришлось укрыться в тихой, скромной пещере, куда пастухи загоняли овец от ночного холода. Именно там, в этой простой обстановке, родился Спаситель мира, и Мария бережно положила Младенца в ясли — деревянную кормушку, устланную мягким сеном.

Дети слушали не шелохнувшись, словно сами перенеслись в ту тёплую южную ночь, слышали тихое дыхание овец и видели звёздное небо над Вифлеемом. А учительница продолжала: о том, как первым эту великую весть принесли не царям и богачам, а простым пастухам в поле — им явились светлые ангелы и возвестили о великой радости, мире и любви, пришедших на землю. И о том, как высоко в небе вспыхнула необыкновенно яркая Вифлеемская звезда, указавшая долгий путь мудрецам с Востока, которые пришли поклониться Младенцу и принесли Ему драгоценные дары.

Когда собрание закончилось и семья снова вышла на заснеженную улицу, дети были так переполнены впечатлениями, что всю обратную дорогу говорили наперебой, перебивая друг друга.

— Папа, мама, а вы представляете, Младенец Иисус лежал прямо в яслях, на сене! — первой затараторила Аделя, подпрыгивая на хрустящем снегу. — Совсем без кроватки и без тёплого одеяльца! Мне так жалко Его стало, я бы Ему свой самый тёплый плед отдала!

— А мне больше всего про пастухов понравилось! — тут же подхватил Виля, размахивая руками в пухлых варежках. — Сидят они ночью у костра, овец сторожат, темно кругом, и вдруг — раз! — всё небо засветилось, и ангелы поют! Вот бы хоть одним глазком такое увидеть!

— И звезда! Вы подумайте только, какая огромная и яркая должна была быть эта Вифлеемская звезда, чтобы мудрецы шли за ней из далёких стран и не сбились с дороги, — задумчиво произнесла Настя, глядя вверх, на тёмно-синее зимнее небо, сквозь лёгкую облачность которого робко проглядывали далёкие звёздочки. — Интересно, а она была похожа на ту, что у нас дома на самой макушке ёлки горит?

Мама с папой переглянулись и ласково улыбнулись.

— Наша звезда на ёлке — это как раз напоминание о той самой Вифлеемской звезде, Настенька, — ответила мама. — А самое главное в этой истории то, что Иисус пришёл в этот мир не как грозный царь в золотом дворце, а как маленький, беззащитный Ребёнок, чтобы каждый человек мог почувствовать Божью любовь.

— А ангелы и правда пели так громко, что на всё поле было слышно? — не унимался Виля.

— Конечно, сынок, — кивнул папа. — Ведь на земле произошло величайшее чудо. Небо и земля в ту ночь стали совсем близко друг к другу.

Двойняшки ещё долго спорили, какие дары принесли мудрецы — что такое ладан и смирна и как они пахнут, а Настя шла чуть позади, вслушиваясь в скрип снега под ногами и в звонкие голоса брата и сестры. Ей казалось, что свет той далёкой Вифлеемской звезды сквозь тысячи лет дотянулся до их заснеженного города и тихо зажёгся в их собственных сердцах.

Дети ещё не знали, что эта рождественская ночь станет началом их самого невероятного приключения...

II

Дома было по-особенному уютно и тихо. После ужина мама и папа уложили детей спать, поправили одеяла, пожелали спокойной ночи и, тихо прикрыв за собой дверь детской, отправились на кухню пить горячий чай с мятой и рождественским пирогом. Из коридора доносился лишь приглушённый звон ложечек о фарфоровые чашки да негромкий, спокойный разговор родителей.

В детской царил мягкий полумрак. С улицы сквозь морозные узоры на окне пробивался золотистый свет уличного фонаря, рисуя на потолке причудливые тени. Сон никак не шёл к ребятам — слишком много впечатлений подарил им этот вечер.

— Насть, ты спишь? — шёпотом позвал Виля со своей кровати.

— Не сплю, — так же тихо отозвалась Настя. — Думаю всё о том, что нам сегодня на воскресной школе рассказывали.

— И я не сплю! — подала голос Аделя, повернувшись на бок и обняв плюшевого медвежонка. — Мне всё представляется эта пещера в Вифлееме. Интересно, а там правда было тепло от овечек и коров?

— Конечно, тепло, — рассудительно ответила Настя. — Животные ведь большие, они своим дыханием весь хлев согревают. А ещё над самой пещерой светилась Вифлеемская звезда.

— Вот бы хоть на минуточку туда заглянуть! — вздохнул Виля, глядя в потолок. — Увидеть настоящих пастухов, и звезду, и ясли...

Голоса детей становились всё тише и медленнее. Слова путались, тёплые одеяла согревали, и незаметно для самих себя Настя, Виля и Аделя начали проваливаться в глубокий, сладкий сон. И вот в то самое неуловимое мгновение — прямо на границе между полудрёмой и сном — комнату вдруг озарил необыкновенно яркий, чистый, серебристо-золотой свет. Он не слепил глаза, а словно обволакивал всё вокруг мягким теплом.