Белка энд Мария Ивановна

Игорь Кондрашин

Белка энд Мария Ивановна

Саша приехал к бабушке Марии Ивановне в августе, и всё было бы обычным — чай, варенье, разговоры про цен на помидоры, — если бы не старая картонная коробка на антресолях, которую бабушка однажды неуклюже прикрыла ладонью, когда Саша потянулся к ней.

— Что там?

— Ничего там, — сказала бабушка. — Дипломы старые.

Но дипломов в коробке не оказалось. Там лежала фотография: молодая женщина в комбинезоне, обнимающая собаку. Собака была знаменитая — Саша узнал её сразу, по любому школьному учебнику. Белка.

— Бабуль, — сказал Саша очень тихо, — а ты где с ней работала?

Бабушка помолчала, посмотрела в окно на тополь и вдруг решила, что ей восемьдесят три года и терять нечего.

— Садись, Сашенька. Расскажу. Только ты, главное, не перебивай, а то начну путаться.

И она рассказала.

Готовили их, собак, к полёту всерьёз. Центрифуга, барокамеры, вибростенды. И вот на этих самых испытаниях выяснился нюанс, о котором не писали ни в одной методичке: невесомость на собачий организм действует своеобразно. Белка и Стрелка — обе — начали в кабине стенда оправляться так часто и так обильно, что прибористы хватались за голову, а уборщики — за вёдра. Не в обиду будь сказано, но полёты у собак проходят, как у грудных младенцев в самолёте: чуть трясёт — и всё, начинай заново.

— И что вы сделали? — спросил Саша.

— Туалет изобрели, — вздохнула бабушка. — Целый КБ занялось. Академики! Люди, которые ракету строили, сидели и думали: как собачке какать в невесомости, чтобы кабину не заляпать? Потому что ты смывать попробуй водой! Собачка сделает своё дело, а что дальше? А дальше вода с этим всем делом летает по кабине — шариками, красиво так. Одним шаром — по приборам, другим — по штурману в очках. Инженер Гольдберг чуть с ума не сошёл: за одну тренировку его очки трижды мыли.