«Гранатовый браслет» не о любви. Психологический разбор повести А. И. Куприна

«Гранатовый браслет» не о любви

Психологический разбор повести А. И. Куприна

Пётр Галигабаров

Иллюстратор Пётр Галигабаров

Дизайнер обложки Пётр Галигабаров

© Пётр Галигабаров, 2026

© Пётр Галигабаров, иллюстрации, 2026

© Пётр Галигабаров, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0071-5085-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Важное предупреждение! Не рекомендую продолжать чтение тем, кто не знаком с повестью А. И. Куприна «Гранатовый браслет». Дальше будут раскрыты нюансы сюжета, которые уничтожат ваше непредвзятое впечатление от произведения и могут снизить удовольствие от погружения в его полное содержание.

Зато тем, кто уже изучил обсуждаемую прозу, дальнейшее повествование позволит раскрыть новые грани истории. В этом «волшебство» библиотерапии (книготерапии). Чтение и последующее обсуждение художественного, научного или научно-популярного произведения с акцентом на возникающие мысли позволяет обучиться полезным для жизни навыкам. Помогает постепенно усвоить и встроить их в наши схемы мышления и поведения [1, с. 5—6].

Настоящий психологический разбор также имеет прикладное значение.

Далее мы рассмотрим несколько моментов повести «Гранатовый браслет», впервые опубликованной в 1911 году. Написана она была по реальным событиям, услышанным Александром Ивановичем Куприным. Может показаться, что описана в повести «большая любовь, которая повторяется только один раз в тысячу лет» [2]. С моей точки зрения, с позиции практикующего психолога, произведение и про любовь, и про любовную зависимость, и про сталкинг — преследование.

Далее мы заострим внимание на любовной аддикции и сталкинге, его последствиях. Прикладными станут рекомендации по защите себя от преследования. Если Вера Николаевна Шеина — героиня повести отделалась от навязчивого поклонника сравнительно легко и даже романтизировала его одержимость, то в современной жизни (2026 год) не у каждой есть возможности княгини. В наше время преследование вышло на новый, киберуровень. Как себя защитить обсудим в финальной главе. Мы рассмотрим текст повести через призму когнитивно-поведенческой модели и концепции аддикции.

Прежде, чем начать психологический разбор, замечу, что сама повесть многограннее: про силу благодарности Богу, про стадии любви в здоровых супружеских отношениях, про страх и бесстрашие, чисто русские мужицкие черты, важность поддержания статуса, красоту окружающего нас мира и многое-многое другое. Поэтому, если вы не читали «Гранатовый браслет», рекомендую сначала уделить максимум два часа на знакомство с полным текстом А. И. Куприна.

Если читали, то начнём!

Любовная зависимость «Пе Пе Же»

«Пе Пе Же» — так в шутку назвал Василий Львович Шеин тайного воздыхателя своей супруги. На самом деле инициалы преследователя Г. С. Ж., и в его состоянии, и в его поведении не так много забавного. Как для него самого, так и для преследуемой им в течение восьми лет женщины. Страдала ли княгиня Шеина от преследования мы обсудим позже. Сейчас про Желткова.

Что такое любовная аддикция (зависимость)

Любовная аддикция, или эмоциональная зависимость, — это вид нехимической зависимости, при которой объектом влечения становится другой человек и сильные чувства, связанные с ним [3]. В таких отношениях стираются границы между «Я» и «Ты», формируется патологическое слияние [3]. Это состояние характеризуется интенсивными эмоциями, поглощённостью объектом привязанности и неспособностью к автономному существованию [3]. Простыми словами: человек перестаёт понимать, где заканчивается он и начинается партнёр. Без объекта зависимости он чувствует пустоту, тревогу и неполноценность. Это не про любовь, а про зависимость, которая лишает свободы и ведёт к утрате собственной идентичности.

Вспомните, Желтков пишет Вере Николаевне: «Случилось так, что меня не интересует в жизни ничто: ни политика, ни наука, ни философия, ни забота о будущем счастье людей — для меня вся жизнь заключается только в Вас» [цитаты здесь и далее — 2].

Также он пишет: «…каждое мгновение дня заполнено Вами, мыслью о Вас, мечтами о Вас… сладким бредом». Обратите внимание на «мыслью о Вас». Это яркая иллюстрация когнитивной модели: мысли порождают эмоции и реакции. Желтков фокусируется на том, что «любит Веру Николаевну» и не отпускает эту идею, только усиливает её. Что приводит к трагедии.

Читаем далее: «Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь, которою богу было угодно за что-то меня вознаградить». Заметьте, мужчина сам отрицает болезнь и маниакальную идею. Это его самовосприятие. Но мы с вами видим любовную аддикцию. Это говорит о том, что зачастую самостоятельно человеку сложно увидеть «бревно в собственном глазу» и требуется специалист, взгляд со стороны. И подобное не только в повести «Гранатовый браслет», но и в реальной жизни. О чём говорит моя и моих коллег- психологов практика. Например, страдающий от анорексии зачастую не видит своего реального облика, физических изменений, считая себя толстым.

Давайте вспомним следующее. В письме к Вере Николаевне Желтков пишет: «Теперь во мне осталось только благоговение, вечное преклонение и рабская преданность». И далее: «Я мысленно кланяюсь до земли мебели, на которой Вы сидите, паркету, по которому Вы ходите, деревьям, которые Вы мимоходом трогаете, прислуге, с которой Вы говорите. У меня нет даже зависти ни к людям, ни к вещам». Это описание добровольного отказа от себя, от своей субъектности — это признак любовной аддикции, упомянутый в определении выше.

А вот прямое признание невозможности прекратить зависимость: «Я знаю, что не в силах разлюбить ее никогда… Скажите, князь… предположим, что вам это неприятно… скажите, — что бы вы сделали для того, чтобы оборвать это чувство? Выслать меня в другой город, как сказал Николай Николаевич? Все равно и там так же я буду любить Веру Николаевну, как здесь. Заключить меня в тюрьму? Но и там я найду способ дать ей знать о моем существовании. Остается только одно — смерть…», — говорит Желтков князю Шеину. Опять же мы видим влияние мыслей мужчины на его эмоции и реакции, включая поведение.

Добровольное исчезновение ради того, чтобы не мешать объекту навязчивой «любви»: «Я теперь чувствую, что каким-то неудобным клином врезался в Вашу жизнь. Если можете, простите меня за это. Сегодня я уезжаю и никогда не вернусь, и ничто Вам обо мне не напомнит». И финал: «Вот она идет, все усмиряющая смерть, а я говорю — слава Тебе!..» Трагический финал.

Причины: откуда берётся любовная зависимость

Корни любовной аддикции уходят в детство. Она базируется на ранних нарушениях привязанности (концепция Дж. Боулби) и незавершённой сепарации от родительской семьи [3]. Не обретя автономии, человек ищет не партнёра, а «нового родителя», обеспечивающего безопасность. Дисфункциональные семейные сценарии — симбиотические (отсутствие личного пространства), эмоционально холодные (дефицит любви) или непредсказуемые — формируют предрасположенность к зависимости [3]. Материнская депривация (отстранённость матери в раннем возрасте ребёнка) и нарушение привязанности в детстве создают благоприятную среду для развития болезненных зависимостей [4]. Ребёнок, который не получил достаточной заботы и не «напитался» покоем, во взрослом возрасте пытается компенсировать внутреннюю пустоту через другого человека.

Связь с нейрофизиологией и аддикцией в целом

Нейрофизиологические исследования головного мозга детей с материнской депривацией и мозга аддиктивных личностей подтверждают гипотезу о том, что аддикция — это следствие нарушения привязанности и отсутствия здоровой зависимости в детстве [4]. В аддикции всегда участвуют три системы мозга: дофаминовые контуры поощрительно-мотивационной системы, опиоидный контур системы привязанности-вознаграждения и регуляторные центры префронтальной коры (орбитофронтальная кора). «Плохая стимуляция» этих структур в раннем детстве приводит к тому, что во взрослой жизни человек живёт в состоянии постоянной подавленности, не справляется с тревогой, а мозг не может обеспечить «химию крови», необходимую для комфортной и спокойной жизни [4]. При этом Кангиева А. М. подчёркивает: аддикции взаимозаменяемы. Не важно, в какой форме они выражаются — химической, пищевой, любовной или цифровой. Механизм один и тот же: человек пытается закрыть внутреннюю пустоту через внешний объект.

Может быть Желтков пограничный эротоман?

В клинически выраженных случаях любовная аддикция может приобретать форму, которую психиатрия описывает как пограничная эротомания. Это гетерогенное расстройство, включающее психогении с феноменом небредовой патологической любви (НПЛ) и изолированный бред любовного содержания [5]. Пограничная эротомания чаще всего возникает в ответ на утрату объекта любовной привязанности: полный разрыв отношений (46,6%), развод (17,1%) или ситуацию «любовного треугольника» (34,7%) [5]. Выделяются три типа патологических реакций: с преобладанием овладевающих представлений (истерический склад), с контрастными навязчивостями (шизоидно-анакастный склад) и с бредоподобным фантазированием (шизоидный склад) [5].

Различия: психологическое и медицинское

Важно разграничивать любовную аддикцию как психологический феномен и пограничную эротоманию как клинический (психиатрический) диагноз. Любовная аддикция описывается в терминах зависимости, нарушенной привязанности и потери субъектности [3, 4] и может быть предметом психологического консультирования и психотерапии. Человек с любовной аддикцией может быть полностью вменяем, дееспособен и социально адаптирован — но его отношения разрушительны для него самого. Пограничная эротомания — это область психиатрии, требующая клинической диагностики, психофармакотерапии и наблюдения у специалиста [5]. Психиатрия работает с тем, что уже вышло за рамки психологической нормы и требует медицинской помощи.

Любовная зависимость может перерасти в клиническую форму

Любовная аддикция — это психологическое состояние, которое в тяжёлых случаях может приобретать клинические формы, требующие психиатрического вмешательства, но не сводится к ним. Патологические реакции на утрату объекта любви могут проявляться как истерические депрессии, тревожно-ажитированные депрессии с контрастными навязчивостями, тревожно-апатические депрессии с бредоподобным фантазированием. В наиболее тяжёлых случаях развивается эротоманическая паранойя [5]. То есть любовная зависимость — это «входные ворота», за которыми может начаться психиатрическое расстройство.

Однако Желтков, по тексту повести, не является пограничным эротоманом. Эротомания, по Пинаевой Е. В., включает бредовые расстройства: убеждённость в ответном чувстве, изолированный бред любовного содержания, систематизацию бредовых построений. В тексте Куприна ничего этого нет.