Заражённые игрой

Заражённые игрой

Играть я начал с пяти лет. Дед мой был номенклатурной шишкой и обожал преферанс. Мне в наследство достались колоды с новенькими шестерками и изрядно потёртыми остальными картами. Каждые выходные, когда семья жила в городе, он уезжал на игру к друзьям и пропадал до поздней ночи. Летом, его многочисленные друзья, приезжали к нам на дачу в Комарово. Очередь из чёрных волг и скучающих водителей надолго выстраивалась вдоль дороги. Дед с друзьями, с азартом расписывали пульку, под стрекотание ночных сверчков, утопая в сигаретном дыму и запахе армянского коньяка. Мне нравилось сидеть рядом и смотреть, как они играют. Позже меня тоже приглашали за стол, сначала у деда на коленях, потом, как полноценного игрока. Им всегда было весело, играли они на деньги. Это был мой первый опыт понимания, что за игру и удовольствие можно получить деньги. Дед был удачлив в игре и приносил в дом немалый дополнительный доход. После больших выигрышей, дед любил тратить деньги. Не считая, он покупал мне всё, что только можно было достать в СССР по его связям, от немецких игрушек, до американских джинсов. У меня было всё лучшее, и я понимал, что имею всё это, благодаря его страсти к игре. Я чувствовал себя особенным. Дед играл до самой смерти, ушёл он в девяносто пять лет, и единственной проблемой было, то, что с каждым годом ему труднее было найти нужное количество игроков.

Отец мой, тоже был заражён страстью к преферансу, но мама была менее терпимой и после нескольких лет его регулярных отъездов на игру по выходным и просаживанием семейного бюджета, поставила ему условие и запретила играть вовсе. Он втихаря, пытался в одиночестве играть сам с собой, иногда привлекая меня, но вскоре вовсе забросил эту нелепую идею, перейдя на безопасные кроссворды и судоку.

Я вырос среди игроков и когда учился в старших классах, карты носил при себе всегда. Мне нравилось обыгрывать, даже в простого дурака, проверенных игроков и самоуверенных отличников. Несмотря на то, что учился я средне, карты я считал со скоростью пули. Я помнил все карты, которые вышли или были розданы игрокам. На свои выигрыши я неплохо жил, встречался с самыми красивыми одноклассницами и в счёт выигрышей получал от отличников написанные рефераты и контрольные. Так продолжалось до окончания школы. В институт я пошёл, не выбирая. Ректор был другом деда и отчаянным игроком, поэтому со вступительными экзаменами проблем не было никаких. Учиться в институте мне нравилось, компания была отличная. В то время еще не было ни компьютеров, ни мобильных телефонов, поэтому мы коротали время и прогуливали, как нам казалось, ненужные пары, за игрой в карты на первом этаже огромного здания Кораблестроительного института. Место это называлось — биржа, если честно, уже не помню почему. С парнями, которые учились на нашем потоке, мы быстро определились и разбились по интересам. Пять лет пролетело как один, и на последнем курсе я однажды оказался в казино вместе со своим другом Гришкой — мажором, который продавал всякую сувенирную фигню а-ля рюс иностранцам и учился в Первом меде. Одно из самых бойких мест сувенирной торговли для иностранцев было за Зимним стадионом. Там часто проходили ментовские шмоны, но он умел выкрутиться из любой ситуации. У него всегда была валюта, и вместе с ней свобода.

1990 год стал для меня судьбоносным: в Ленинграде открылось первое казино. Было это в Гавани на Ваське, в плавучем отеле «Олимпия». Ставки были невысокие: пять или десять долларов за фишку, можно было по сотне кинуть на красное или на чёрное. Но своих первых впечатлений мне не забыть никогда: запах денег, азарта и какого-то предвкушения. Казино было совместным советско-шведским, и сначала крупье тоже были шведы. Здесь можно было себя почувствовать за границей, которую на тот момент мало кто видел. Я был как под гипнозом. Страшно сказать, сколько я проиграл там денег вместе с другом Гришкой. Он был красивый парень, умный и хитрый. Пускали нас туда без лишних вопросов. Шмотки на нас были импортные, Гришка свободно говорил по-английски и сорил валютой, прикармливая персонал. Мы учились на своих ошибках и проигрышах, смотрели и слушали. Несмотря на то, что я обожал карты, в казино меня увлекла рулетка. Я был уверен, что в моих силах обыграть казино, высчитать, придумать схему, как приручить рулетку. Первая идея, которая мне показалась отличной, была в том, чтобы привести с собой еще пару друзей и ставить на красное и черное. Тогда, если выкинуть вероятность выпадения зеро, мы с Гришкой всегда уходили при своих же деньгах, но получали удовольствие от игры и постоянно оттачивали свое мастерство. Дальше больше: появилось «Конти» в «Гигант холле», «Премьер» на Невском и множество других. Казино были разные: от маленьких и неуклюжих до фешенебельных, с дорогим бесплатным алкоголем для игроков, которые не отрывались от игры до поздней ночи, а иногда и до утра. Ни один приличный ночной клуб не обходился без казино. Это было и развлечение, и заработок. Ленинград уже был Санкт-Петербургом. Мы играли везде.