Однажды на севере

Артур Гаврончук

Однажды на севере

Самолет

Стояла обычная июньская ночь, ничего нового. Онега неспешно перестукивалась волнами о камни, рядом — огромный город, он спит. Где-то на другом берегу перекликаются чайки. На пригорке, на холме недалеко от аэропорта, стоят две фигуры — девушка и парень. Нельзя по ним было точно определить возраст, но около 24, может, меньше, а может и больше.

— Сколько? — сказал парень.

— Пятьдесят! Трое лишних, — сказала девушка.

— Ничего себе, ты помнишь, чтобы так много было сразу?

— Нет, не копайся. Важно сделать всё быстро, чтобы не получилось как в прошлый раз.

— А что в прошлый раз?

— В прошлый раз ты, растяпа, упустил одного, и я за ним по всему лесу гонялась.

— Ну где он?

— Вот!

Расступились небеса, и из-за туч, рассекая июньскую мглу, показался самолёт. Огромная махина, гудя двигателями, будто бы пытаясь вспорхнуть и вернуться обратно в облака, томно, кивая носом, устремилась к земле.

— Только давай без твоих дурацких шуток.

— Ну прости, не могу иногда удержаться.

— Вообще-то это люди.

— Ну, во-первых — были люди, а во-вторых — юмор помогает мне не свихнуться от этого всего.

— Так, всё, вон они — иди созывай и не упусти никого.

Парень поднялся с мха и, отряхнувшись, пошёл по направлению к огненному зареву. Она шла за ним и всё думала о том, могут ли они что-то менять, или они — безучастные наблюдатели. В руке она сжимала кулон.

— Господа! Рад познакомиться. Мне очень жаль, но заявляю вам, что вы умерли.

Парня начинают окружать люди.

— Что за бред! — кто-то крикнул из толпы.

— Что ты несёшь, клоун! — второй крик.

— Я понимаю, насколько это тяжело осознавать. Я понимаю, что ваш разум отказывается признать очевидное. Но заверяю вас — это так. Я не хочу устраивать цирк. Моя работа — в том, чтобы вы все мирно и спокойно были переправлены дальше. Суть в том, что кто-то из вас ещё, возможно, выживет. Мы должны переправить только мёртвых, поэтому какое-то время мы будем жить вместе, пока не убедимся точно, кто трое из вас останется среди живых, а остальных переправим.

— Но это невозможно! — кто-то кричит в толпе.

— Слушай ты, возможно или невозможно — оглянись. Где ты? Что ты? Думаешь, это шутка? — у парня начали хмуриться брови, и на лице появился лёгкий румянец.

Люди были разношёрстные. И старые, и молодые, и пары, и одиночки. Судорожно они переглядывались между собой и пытались понять, что произошло. Тут, откуда ни возьмись, прозвучал сигнал автобуса. За рулём сидела девушка.

— Так, ребята, загружаемся в автобус. Иначе останетесь тут и будете бродить по Карелии тысячи лет, пока не исчезнете. Денек поживёте с нами в доме, потом трое из вас — домой, остальные — дальше.

То ли девушка располагала к себе, то ли свойственно людям больше доверять женщинам в стрессовых ситуациях, но, потихоньку подгоняя друг друга, люди начали медленно заходить в автобус.

— Так, всё, пятьдесят. Поехали.

Утро

Наступил следующий день. Тёплое июньское утро. Где-то ещё лежит роса, гудят стрекозы, слышен звук лопаты, жадно втыкающейся в землю. Старый-старый деревенский дом — сгнившие ступени, обвалившаяся крыша. Долгие и долгие годы дождь подтачивал прогнившие брусья, и то ли на паутине, то ли на честном слове — вся эта конструкция всё ещё держалась.

— Господа, я знаю, что у вас миллион вопросов. Мы обязательно на них все ответим. Но всё-таки вы у нас в гостях, и прошу соблюдать правила.

Вереница из пятидесяти человек медленно вываливалась из старого автобуса и шла по дороге в сторону этого самого прогнившего дома.

— Блин, а он что здесь делает? — насупившись, сказала девушка.

— Ух ты ж блин, как он оттуда выбрался!

Навстречу нашим героям, ковыляя на единственную здоровую ногу, радостно бежал старик лет девяноста.

— Так, сколько раз тебе говорили — здесь тебе не ночлежка! Что ты опять здесь делаешь?

— Я… я… Подождите, а это что за люди!? — сказал с вытаращенными глазами старик.

— Не твоего ума дело, — фыркнул парень.

— Батюшки! Это что, тоже туда?

— Туда, туда. Самолёт. Трое лишних. Будут жить с нами, пока не определятся счастливчики, — отрезал парень.

— Иди покажи им всё и не мучай их вопросами.

— Когда уже она придёт за ним? — покачиваясь, сказала девушка, наблюдая, как девяностолетний старик с улыбкой до ушей лез обниматься к людям, которые, озираясь, шли по направлению к разрушенному дому.

— Да бог её знает. Живучая оказалась.

— Ладно, поможет нам. У нас ни разу так много не было людей.

— Знаете, а это хорошо, что вы попали к ребятам, а не к тем - прокричал старик, окружённый напуганными людьми.

— К тем? - спросила толпа будто бы единым голосом.

— Ну, к тем, да… Ладно, располагайтесь, у нас целый день. Ух, загуляем, — сказал дед, доставая чекушку из-под кровати.

День

— Ну что там они, держатся? — спросил парень, пропалывая грядку с подсолнухами.

— Слушай, а ты помнишь, что было до? — внезапно став серьёзной, спросила девушка.

— В смысле — до? До чего? Говори яснее, я и так устал с этой толпой.