Любовь, купленная с рук

К. Е.

Любовь, купленная с рук

К.Е.

ЛЮБОВЬ, КУПЛЕННАЯ С РУК

Глава 1. Две четвёрки

Когда на экране рядом с моей фамилией появились две четвёрки, я решила, что это ошибка.

Не потому, что ждала одних пятёрок. Просто до этого в ведомости стояли пятёрки, а потом вдруг — две четвёрки подряд. Я обновила страницу, вышла из личного кабинета и зашла снова. Цифры остались на месте.

— Ну что там? — спросила Лера, заглянув через плечо.

— Ничего.

Она выпрямилась, посмотрела на экран и фыркнула:

— Ника, это не «ничего». Это диплом.

— Не красный.

— Обычный диплом. Тоже бумага. Очень нужная бумага, между прочим.

Лера говорила громко, потому что в коридоре университета и без неё было шумно. Кто-то обнимался у окна, кто-то снимал сторис на фоне стенда с расписанием, а из открытой аудитории доносились голоса преподавателей. В соседнем коридоре уже выкатывали столы для выпускного чаепития. На одном лежали коробки с пирожными, на другом — стопка пластиковых стаканчиков.

Я закрыла страницу с оценками.

— Я могла лучше.

Лера сунула мне в руки бумажную розетку на булавке. На ней маркером было написано: «Выпускница». Буквы расплылись на сгибах.

— Надень. И улыбнись. Сегодня нельзя расстраиваться из-за оценок.

— А завтра можно?

— Завтра — сколько угодно. Сегодня я не дам тебе.

Она защёлкнула булавку на ткани моего платья и отступила, оценивая результат. Платье было тёмно-синим, простым, с коротким рукавом. Я купила его ещё в апреле, потом три недели сомневалась, не слишком ли оно нарядное для университета. Утром пыталась скрыть круги под глазами консилером, но он лёг полосками, и пришлось смыть. Потом я испачкала тушью веко, потеряла одну серёжку и всё равно пришла за сорок минут до начала.

Лера заглянула в зеркало у гардероба.

— Ты опять всё успела заранее.

— Я не хотела опаздывать.

— Ты никогда не опаздываешь.

— Один раз опоздала.

— На три минуты. В первый год. Потому что автобус сломался.

— Всё равно опоздала.

Она взяла меня под локоть и потянула к залу.

— Пошли, пока ты не начала перечислять все свои жизненные провалы.

В зале уже заняли почти все места. Родители сидели в первых рядах, студенты — дальше, рядом с проходами. Мама заметила меня и подняла руку. Папа фотографировал кого-то на телефон, пока мама не ткнула его в бок. Он обернулся, помахал мне обеими руками и чуть не уронил телефон.

Я улыбнулась им. Лера села рядом. Сначала мы выслушали речь декана, потом — речь преподавателя, который сказал, что окончание университета не означает окончания учёбы. Я пыталась слушать, но взгляд возвращался к маме. Она смотрела на меня так, как смотрела на школьных концертах: будто я вот-вот выйду на сцену и забуду слова, хотя я ни разу их не забывала.

Когда назвали мою фамилию, я встала слишком быстро и задела коленом стул. Лера едва слышно хихикнула. Я дошла до сцены, пожала руку декану, взяла диплом и повернулась к фотографу. Вспышка ослепила меня на секунду.

Пока возвращалась на место, бумага в папке показалась удивительно лёгкой. Четыре года — и несколько листов под картонной обложкой.

После официальной части начались фотографии. Мама поправляла мне волосы. Папа просил встать «чуть левее, там свет хороший», потом — «чуть правее». Лера делала снимки на телефон и комментировала каждый:

— Здесь ты моргнула. Здесь у тебя лицо, будто ты сдаёшь экзамен. А тут прилично, оставим.

— Отдай, — сказала я, протягивая руку за телефоном.

— Даже не думай. Сначала отправлю тебе нормальные.

— Я сама выберу.

— Ты выберешь одну, где стоишь по стойке смирно, и неделю будешь проверять, не криво ли у тебя плечо.

— Это неправда.

Лера прищурилась.

— У тебя сейчас плечо ровно так и стоит.

Она всё-таки дала мне телефон. На снимке я улыбалась не слишком широко, а за моей спиной мама держала папку с цветами и выглядела счастливее меня.

— Хорошая, — сказала я.

— Отличная.

— Просто хорошая.

Я вернула ей телефон.

В кафе при университете поставили столы с пирогами, фруктами и напитками. Мама усадила меня рядом и стала спрашивать, что я буду есть. Я взяла кусок яблочного пирога, хотя сначала хотела отказаться. Потом всё-таки съела его целиком.

Папа поднял стакан с соком:

— За Нику. За то, что справилась.

— За нас, — поправила мама. — Мы тоже справились.

— Мам.

— Что? Я четыре года проверяла, не забыла ли ты поесть.

— Ты спрашивала об этом каждую неделю.

— Значит, работало.

Папа чокнулся со мной стаканом.

— Ну что, теперь можно отдохнуть?

Я посмотрела на них обоих.

— Я же продолжаю работать.

— Я не про кофейню. Я про то, что можно не учиться до ночи, — сказала мама.

— Я и так не каждый день училась до ночи.

Она посмотрела на меня.

— Ника.

— Ну, не всегда.

За столом засмеялись. Я тоже улыбнулась, но подумала о двух четвёрках. Одна была за экзамен, к которому я готовилась неделю и всё равно перепутала два термина. Вторая — за дипломный проект. Я знала, где недоработала. Могла раньше попросить преподавателя посмотреть черновик. Могла не брать дополнительные смены в апреле. Могла начать исследование раньше.

Список «могла» был длиннее списка «сделала». Лера отодвинула тарелку и наклонилась ко мне:

— Слушай, никто не будет ходить за тобой с лупой и искать две четвёрки.

— Я не про людей.

— А про кого?

Я пожала плечами. Объяснить это было трудно. Мне хотелось закончить хорошо. Не просто закончить — это я и так умела. Хотелось доказать себе, что всё сделала правильно, что не зря четыре года вставала затемно, ездила на пары, работала после учёбы и по ночам доделывала проекты.

Доказательство получилось с двумя помарками.

После чаепития мы вышли во двор. Кто-то из однокурсников принёс колонку, и возле входа включили музыку. Группа девушек фотографировалась с букетами, парни подбрасывали вверх шапочки, которых у нас не было. Лера обняла меня за плечи.

— Ника, ты же теперь свободна!

— От чего?

— От семинаров, дедлайнов, зачётов. От всего.

— От работы я не свободна.

— Да я про остальное.

Я посмотрела на университетские окна. В одном кто-то двигал стул по полу. Звук донёсся даже до улицы — длинный скрип, от которого свело зубы. Свободна. Наверное.

Мама с папой уехали домой раньше нас. Они звали меня с собой, но я пообещала заглянуть в кофейню: там оставалась Лера, и мы собирались выпить по чашке кофе. Я всё равно не могла засидеться. На следующий день у меня была смена, а перед ней нужно было купить продукты и отнести бумаги в офис, где я подрабатывала в последние недели.

Лера выслушала список и сказала:

— Ты закончила университет. Сегодня можно ничего не планировать.

— У меня план уже есть.

— Конечно, есть.

Мы дошли до кофейни на соседней улице. Я работала там почти четыре года. Сначала брала короткие смены по выходным, потом стала выходить несколько раз в неделю. Денег хватало на свои расходы, и немного оставалось от тех, что родители присылали. Я складывала остаток отдельно. Не тратила. В какой-то момент решила, что верну всё, когда окончу университет.

Сумма росла медленно, но росла.

Папа однажды сказал, что деньги не нужно возвращать. Мама добавила, что это была помощь, а не долг. Я улыбнулась и перевела разговор на другое. Если я пользовалась их деньгами, значит, когда-нибудь должна была отдать. Мне было неловко жить на их счёт, особенно после того, как они подарили мне квартиру.

Квартира была небольшая, однокомнатная, в доме с лифтом, который иногда останавливался между этажами. Родители оформили её на меня перед поступлением. Тогда мама сказала, что так мне будет проще учиться и работать. Я до сих пор не знала, как отвечать на слово «подарили». Благодарила, конечно. Но внутри всё равно держала счёт.

В кофейне Лера заказала капучино, а я — чай. Она уставилась на меня.

— Ты сегодня в выпускном платье и пьёшь чай?

— Кофе у меня был на смене.

— Ты говоришь так, будто тебя заставили.

— Я сама его пила.

— Тогда справедливость восстановлена.

Она рассказывала про поездку к сестре, а я кивала и мешала чай ложечкой. Сахар растворился давно, но я продолжала размешивать, пока Лера не накрыла ладонью блюдце.

— Всё. Чай уже не станет слаще.

Я положила ложку.

— Я задумалась.

— О четвёрках?

— Нет.

Она приподняла бровь.

— Ну, немного.

— Ты сделала всё, что могла.

— Не всё.

— Ника.

— Я могла раньше начать дипломную работу.

— Могла. А ещё могла заболеть, сломать руку или переехать на другой конец страны. Случилось то, что случилось. Ты сдала. Тебе выдали диплом. Можно перестать себя доедать.

Я посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Волосы у виска растрепались, розетка на платье съехала набок. Я сняла её и положила на стол.

Лера откинулась на спинку стула. За окном кто-то парковался, сдавая назад так долго, что успел собрать небольшую очередь из машин. Водитель высунулся из окна, махнул рукой человеку на тротуаре и наконец втиснулся между двумя автомобилями.

— Ты так и будешь работать в кофейне? — спросила Лера.

Я посмотрела на неё.

— А что?

— Ничего. Просто ты столько говорила, что хочешь рисовать. Я подумала, после защиты ты начнёшь искать работу.

— Начну.

— Когда?

— Скоро.

— «Скоро» — это когда?

Я взяла чашку, хотя чай уже остыл.

— Когда разберу дела.

— Какие дела? Университет закончился.

— Остались смены. Нужно отнести документы. Ещё квартиру прибрать. И у меня накопились рисунки, которые надо довести до конца.

— То есть ты сначала закончишь все дела, а потом начнёшь искать работу?

— Я не говорила «все».

— Ника, у тебя всегда есть ещё одно дело. Ты после пар шла в кофейню, перед сменой успевала забежать домой, после смены садилась за задания. Если оставалось полчаса, ты умудрялась помыть пол.

— Там был грязный пол.

— Конечно. Он специально пачкался к твоему приходу.

Я усмехнулась, но плечи всё равно поднялись. Лера не ошибалась, и оттого хотелось спорить.

— Я не могу просто перестать работать. Мне нужно на что-то жить.

— Я не сказала бросить кофейню. Я спросила про рисунки.

— Я знаю.

— И ещё ты можешь не возвращать родителям деньги.

Вот это я услышала особенно отчётливо. В кафе звякнула посуда, бариста за стойкой позвал чей-то заказ, по стене проползла тень от проезжающего автобуса.

— Они не брали меня в долг, — сказала я.

— Тем более.

— Я сама решила отложить. Это мои деньги.

— Твои. Можешь оставить их себе.

— Я и оставлю. Пока.

Лера не стала продолжать. Она знала, что если я произнесла «пока», значит, разговор уже закрыт, хотя я и сама не понимала, на сколько времени.

— Я не доедаю себя.

— Тогда что ты делаешь?

— Думаю.

— Вот именно.

Когда Лера ушла, я допила чай и проверила рабочий чат. Оля прислала расписание на следующую неделю. Там было четыре смены, одна из них — в субботу с утра. Я ответила, что всё подходит, хотя собиралась попросить выходной после выпускного. Не потому, что мне обязательно нужны были дополнительные деньги. Просто смена уже стояла, и я могла её взять.

В приложении банка было два счёта. На основном — то, что я заработала. На накопительном — родительские переводы, которые не потратила за четыре года. Я открыла второй, посмотрела на сумму и закрыла. Она была больше, чем год назад, но всё ещё меньше, чем мне хотелось вернуть.

Я вспомнила, как мама присылала деньги перед началом семестра: «На еду и проезд, не спорь». Я тогда ответила, что справлюсь сама. Мама написала: «Ты и так справляешься. Это не экзамен». Я всё равно брала только небольшую часть, а остальное переводила на отдельный счёт.

На следующий день папа спросил, почему я не купила себе зимние ботинки, хотя старые уже промокали. Я сказала, что нашла хорошие со скидкой. Это была правда, только скидка была не такая уж хорошая. Остальные деньги я тоже отложила.

Я не считала это обидой на родителей. Они никогда не напоминали о помощи, не спрашивали, сколько я потратила. Мама могла привезти контейнер с едой и уехать, не заходя дальше прихожей. Папа чинил кран, не превращая это в разговор о том, что квартиру они купили. Они просто заботились. Я же каждый раз искала способ сделать заботу взаимной, чтобы не чувствовать себя должницей.

Лера допила кофе и посмотрела на часы.

— Мне пора. Завтра с утра к бабушке, а она обещала заставить меня разобрать шкаф. Если не приеду, сама привезёт вещи ко мне.

Мы обнялись у входа. Она поцеловала меня в щёку и ушла к остановке, а я задержалась, чтобы допить чай. Потом дошла до дома пешком. Дорога заняла двадцать минут. Возле магазина я вспомнила, что дома закончились яйца, но решила зайти утром.

В квартире было тихо. Я поставила туфли у двери, повесила платье на плечики и убрала его в шкаф. Розетку положила на стол. Потом достала диплом из папки и положила рядом. Несколько секунд смотрела на него, ожидая, что появится чувство, которое полагалось испытать в такой день. Гордость? Облегчение? Хоть что-нибудь большое и ясное.

Вместо этого я вспомнила, что не вынесла мусор.

На кухне я поставила чайник и открыла окно. Во дворе ругались двое мальчишек. Один катил самокат, другой шёл рядом и держал в руках пакет из магазина. На подоконнике лежала забытая кем-то листовка о доставке еды.

Я вынесла мусор, помыла чашку и протёрла стол. Потом вернулась к диплому и убрала его в нижний ящик комода. Рядом лежали старые конспекты, черновики и папка с рисунками. Я собиралась разобрать их ещё в феврале, потом в мае, потом после защиты. Теперь у меня действительно появилось свободное время.

Я вытащила папку. На верхнем листе был набросок девушки в длинном свитере, с кружкой в руках. Я нарисовала её прошлой зимой на паре, слушая преподавателя вполуха. На следующем листе был интерьер кофейни, где работала Лера. Потом несколько иллюстраций к детской истории, которую я так и не закончила.

На рисунках было много недочётов. Неровные линии, неудачные тени, рука у девушки с кружкой выглядела странно. Но всё равно я любила их больше, чем многие свои оценки. Телефон завибрировал. Мама прислала фотографию с выпускного: папа обнимал меня за плечи, я держала букет и моргала от солнца.

«Мы тобой гордимся. Отдыхай сегодня».

Я ответила сердечком. Написала: «Спасибо. Уже дома». Хотела добавить, что всё прошло хорошо, но стёрла. Не потому, что это было неправдой. Просто сообщение выглядело так, будто я отчитываюсь.

На холодильнике висел список дел на завтра. Я написала его утром: купить яйца, отнести бумаги, забрать форму из прачечной, проверить расписание смен. Внизу оставалось место. Я взяла маркер и написала: «Посмотреть объявления о котятах».

Остановилась. Потом зачеркнула.

Нелепо. Я даже не знала, когда смогу завести кота. Работа, расходы, поездки к ветеринару, ответственность. Мама говорила, что с животным нужно быть готовой к любым неожиданностям. Папа поддерживал её, хотя сам в детстве хотел собаку и до сих пор при встрече с чужими псами становился разговорчивее обычного.

Я знала всё это. Перечитала статьи о прививках, кормлении, переносках и лотках. Сохраняла объявления, хотя ни разу никому не написала. Каждый раз находила причину подождать: сначала закончить семестр, потом защитить диплом, потом накопить ещё немного, потом понять, где буду работать дальше.

Теперь семестр закончился. Диплом я защитила. Деньги лежали на отдельном счёте, но были отложены не на кота, а для родителей. Работа оставалась. Квартира была. А свободного времени, если верить Лере, стало больше.

Я сняла магнит с холодильника, стёрла зачёркнутые слова и написала снова, крупнее: «Посмотреть объявления о котятах». На этот раз не зачеркнула.

* * *

Утром я проснулась раньше будильника. Минут десять лежала, глядя на полоску света над занавеской и пытаясь вспомнить, какой сегодня день. Потом увидела дипломную папку на комоде и вспомнила.

Выпускной был вчера. Университет закончен. Работы по специальности у меня не было. На смену в кофейню — к одиннадцати. Я села, нащупала тапочки и пошла на кухню. В списке на холодильнике первым пунктом стояли яйца. Рядом, чуть ниже, — котята.

Яйца я купила в магазине по дороге домой. Объявления о котятах открывать не стала.

Сначала умылась. Потом поставила чайник. Потом протёрла раковину, потому что на ней осталась капля от вчерашней чашки. Когда вода закипела, сделала чай и включила телефон. Пальцы сами нашли браузер. Я ввела «отдам котёнка белого» и сразу получила несколько сотен результатов. Закрыла страницу. Открыла снова и добавила город.

Первые объявления были короткие: «Котята в добрые руки», «Отдам срочно», «Малыши ищут дом». На одной фотографии котёнок сидел в картонной коробке с надписью от доставки пиццы. На другой — три кота лежали на старом пледе, и было непонятно, кто из них белый, а кто серый.

Я листала медленно. Хотелось найти не просто белого котёнка. Хотелось понять, что с ним всё в порядке, что его отдают не потому, что он наскучил, и что у меня есть шанс не испортить ему жизнь. Я знала, что это невозможно понять по фотографии. Всё равно старалась.

Под одним объявлением было написано: «Белый мальчик, около трёх месяцев. Ищет ответственных хозяев. Отдаётся бесплатно. Есть лоток, ест сам». На снимке котёнок сидел на подоконнике, отвернув голову от камеры. Одно ухо торчало, другое было чуть прижато. За ним виднелась занавеска в мелкий зелёный цветок.

Я увеличила фотографию. Котёнок посмотрел прямо в объектив. У него были голубые глаза, а на носу — крошечное тёмное пятнышко, похожее на точку от карандаша.

Я открыла переписку и написала: «Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, котёнок ещё ищет дом?» Потом прочитала сообщение, убрала «пожалуйста», вернула обратно, добавила «я готова приехать познакомиться». Стерла «готова». Написала: «Хотела бы приехать посмотреть».

Ответ пришёл не сразу. Я успела вымыть чашку, собрать волосы и проверить время. До смены оставалось два с половиной часа.

«Здравствуйте. Да, ищет. Можете завтра приехать после обеда. Он очень контактный».

Я прочитала ответ два раза. Потом написала: «Спасибо. Мне удобно. Во сколько лучше?»

«После двух. Адрес скину ближе к делу. Вы раньше держали кошек?»

Вот здесь я зависла. Можно было написать, что нет. Можно было добавить, что я изучила уход и готова. Но это выглядело так, будто я пришла на собеседование и стараюсь понравиться.

«Нет, раньше не было. Но я давно хочу завести кота и много читала об уходе. Если вы не против, я задам несколько вопросов при встрече».

«Конечно. Лучше всё обсудить лично».

Я поставила телефон на стол и посмотрела на чай. Он остыл. Я забыла про него, пока подбирала формулировки, как будто одно неудачное слово могло лишить меня котёнка. Лера позвонила ровно в тот момент, когда я собиралась выходить.

— Ты уже на работе?

— Выйду через пять минут.

— Отлично. Скажи, что ты вчера вечером сделала.

Я посмотрела на холодильник.

— Ничего особенного.

— Ника.

— Я нашла объявление о котёнке.

— И?

— Написала человеку. Завтра еду смотреть.

На том конце повисла короткая пауза, потом Лера взвизгнула так, что я отодвинула телефон от уха.

— Ты едешь за котом!

— Я еду посмотреть.

— Все так говорят. А потом покупают переноску и называют его Плюш.

— Я не собираюсь заранее выбирать имя.

— Хорошо. Тогда выберешь после того, как он сам сядет тебе на голову.

— Он не сядет мне на голову.

— Ты уже защищаешь его. Всё, я поняла. Кот твой.

Я натянула куртку и проверила, выключен ли чайник.

— Я пока просто еду знакомиться.

— Конечно. А я просто на минутку заеду к бабушке и случайно привезу домой её шкаф.

Лера рассмеялась, сказала, что пришлёт мне список хороших ветеринарных клиник, и отключилась.

На работе я несколько раз открывала переписку. Хозяин котёнка пока не прислал адрес, и я не хотела торопить его. В перерыве спросила у Леры, сколько обычно стоит первичный осмотр. Она отправила три ссылки и голосовое сообщение на минуту сорок, в котором успела рассказать про своего двоюродного брата, кошку его бывшей девушки и клинику, куда они ездили ночью.

— Сначала познакомься, — сказала администратор Оля, когда я пересказала ей часть рассказа. — А то ты уже мысленно записалась к ветеринару раньше, чем кот у тебя появился.

— Я просто хочу всё подготовить.

— Понимаю. Но домой-то он сегодня не едет?

— Не знаю.

— Вот. Значит, успеешь.

Я кивнула, но после смены всё равно зашла в зоомагазин. Не покупать. Просто посмотреть, что там есть и сколько стоит. Это, по крайней мере, я себе сказала у входа.

Внутри пахло кормом и резиной. У двери стоял стенд с переносками, игрушками и когтеточками. Я взяла одну переноску, проверила защёлку, поставила обратно и взяла другую. Потом сравнила размеры. На телефоне открыла заметку: «Минимум: переноска, лоток, наполнитель, миски, когтеточка, корм по рекомендации прежнего хозяина».

Внизу уже была новая строка: «Плед».

Я закрыла заметку. До завтра оставалось меньше суток. У меня был адрес, но не было ещё ничего — ни переноски, ни мисок, ни решения, как быстро и без стресса привезти котёнка домой. Я подошла к продавцу и спросила, какая переноска подойдёт для котёнка примерно трёх месяцев.

— А вы его уже забираете? — спросила девушка за кассой.

— Пока еду знакомиться.

— Тогда лучше не спешите с кормом. Узнайте, чем его кормили. А переноску возьмите жёсткую, с надёжной дверцей. Врач потом подскажет, что ещё понадобится.

Я кивнула и купила переноску.

Она оказалась легче, чем выглядела. Я несла её домой за ручку и думала о том, что можно просто вернуть, если встреча не сложится. В прихожей поставила переноску рядом с обувницей. Потом переставила на полку, чтобы не мешала. Через минуту вернула на пол. На полке она смотрелась странно.

Перед сном я ещё раз открыла фотографию. Белый котёнок на подоконнике смотрел в сторону, и его ухо опять торчало. Я не стала увеличивать снимок. Просто положила телефон на тумбочку экраном вниз.

Позже я набрала мамин номер. Она ответила не сразу: на фоне шумела вода.

— Я не вовремя?

— Нет, я только посуду мою. Ты как? Голова не болит после вчерашнего?

— Я выпила один бокал шампанского.

— Ты ещё и пирог съела.

— Мам, это было вчера.

— Вот я и спрашиваю про сегодня.

Я села на край стула. Хотела сказать, что нашла объявление, но не стала. Сначала надо было хотя бы увидеть котёнка. Сказать родителям, а потом отказаться было бы глупо. Хотя они не запрещали мне заводить животных. Мама только предупреждала, что кот — не игрушка и что мне придётся самой отвечать за его здоровье.

— Я завтра поеду по делам, — сказала я.

— Каким?

— Пока не знаю. Сначала надо посмотреть.

Мама коротко засмеялась.

— Ты даже на прогулку собираешься как на собеседование.

— Я просто хотела уточнить, не будете ли вы завтра заезжать.

— Нет. А что?

— Да так. Вдруг.

— Ника, если у тебя что-то случится, ты можешь позвонить. Не обязательно придумывать повод.

— Я знаю.

— Хорошо. Заедь к нам на неделе, папа купил черешню.

Я пообещала. После разговора постояла в прихожей, придерживая телефон у уха, хотя звонок уже закончился. На кухне осталась чашка с остывшим чаем. Я поставила её в раковину и вернулась к поиску маршрута до зоомагазина.

Лера прислала фото бабушкиного шкафа, забитого коробками и покрывалами. «Если не вернусь — ты знаешь, кто виноват», написала она. Я отправила ей фотографию переноски у двери.

«Это что?»

«Переноска».

«Ты купила переноску до знакомства?»

«Я могу вернуть».

«Ника, я просто уточнила».

Я усмехнулась. Лера прислала стикер с котом, который держался лапами за голову. Я поставила реакцию и убрала телефон. Потом всё-таки открыла переписку с хозяином и написала: «Я завтра приеду с переноской. Если решим, что котёнок поедет со мной, нужно ли взять что-нибудь ещё?»

Ответ пришёл почти сразу: «Нет, только переноску. Корм дам на первое время».

Я набрала «спасибо», отправила и пошла проверять защёлку. Она закрывалась с громким щелчком. Я открыла дверцу и закрыла ещё раз. Котёнок этого не слышал, но мне хотелось, чтобы завтра всё сработало.

* * *

В зоомагазин я вернулась после завтрака. План был простой: купить лоток, наполнитель и миски. Переноску уже купила. Корм пока не брать, лежанку не брать, игрушки не брать. Всё остальное — позже, если котёнок действительно поедет со мной.