
Полная версия
Те, кто остаются
— Отдадим оригинал специалисту. На этом разрешении даже расстояние между фарами может обмануть.
По дороге к управлению они вернулись к журналу первого выезда в квартире Халонена. Между открытием двери и записью об обнаружении ноутбука оставалось почти полчаса. Не пропажа, не обязательно сокрытие: просто отрезок работы, который в документах никто не описал достаточно подробно. Элиас попросил связаться с сотрудником, составлявшим опись, и восстановить порядок осмотра по снимкам и отметкам на упаковках.
— Раньше я бы посчитал это дырой в деле, — сказал он.
— А теперь?
— Пока это дыра в бумаге. Посмотрим, есть ли под ней что-нибудь ещё.
У светофора загорелся красный. На панели автомобиля высветилось напоминание о старом сообщении из Осло; после обновления телефона архивная переписка иногда возвращалась на экран. Несколько слов Ингрид — «Позвони, когда доберёшься» — проступили так неожиданно, что он на секунду перестал различать свет фар впереди.
Мира не стала отворачиваться демонстративно. Она просто положила на сиденье папку, закрыв экран от случайного взгляда водителя соседней машины.
— Если нужен перерыв, скажите, — произнесла она после паузы.
— Нужен ответ по Каллио.
— Тогда я попрошу дежурного поднять его последние подтверждённые контакты. Исчезновение пока не убийство, Элиас.
Он ничего не ответил, но на этот раз не услышал в её словах упрёка. В этом деле оставался человек, которого ещё могли найти живым. Элиас не собирался заранее ставить рядом с его именем дату смерти.
* * *
Мастерская Ады Карху находилась у воды, в бывшем ремонтном боксе. Внутри пахло смолой, мокрым деревом и железом, которое несколько лет лежало без дела. Под потолком висели лампы в проволочных клетках; их жёлтый свет ложился на недостроенную лодку, стоявшую на опорах. За раскрытой дверью короткие волны ударяли о бетонную стенку причала.
Ада вышла из-за корпуса лодки в плотном тёмно-зелёном свитере, со стружками на рукавах. У неё были тонкие черты и жёсткий взгляд; усталость залегла в уголках рта и между бровями, хотя голос звучал ровно. Она вытерла руки о тряпку, увидела удостоверения и спросила, пришли ли они из-за Халонена.
— Нам нужно понять, о чём вы с ним говорили, — ответил Элиас.
— Я с ним разговаривала шесть лет. До прошлой недели он меня почти не слышал.
Она провела их к столу, заваленному наждачной бумагой и винтами. На стене висела фотография девушки на корме деревянной лодки. Младшая сестра Ады, Силья Карху, погибла при пожаре 2008 года. Элиас заметил дату в нижнем углу снимка, прижатого к раме, и не стал спрашивать, почему фотография висела над самым рабочим местом. Ада и без того смотрела туда всякий раз, когда замолкала.
— В отчёте написано, что сигнализация работала неправильно, — сказала Ада. — Она работала. Я слышала её на записи с улицы. Проблема была в другом: восточный выход не открывался.
— Вы были в здании? — уточнила Мира.
— Нет. Я ждала возле оцепления, пока мне не сказали, что сестру не вывели. Поэтому я и ищу тех, кто видел дверь изнутри. А вы, конечно, сейчас спросите, почему я так уверена.
— Спрошу, откуда у вас запись, — ответила Мира. — И можно ли проверить, что это та ночь.
Ада почти улыбнулась. Она вынула папку с письмами и разложила их по датам. Одни были напечатаны в компьютерном шрифте, другие исписаны рукой и возвращены с официальными пометками. Она просила доступ к переговорам с людьми в верхнем крыле и к исходной схеме эвакуации. Халонен отвечал ссылками на конфиденциальность участников программы.
— За неделю до смерти он сам позвонил, — сказала Ада. — Сказал, что готов пересмотреть отказ. Я решила, что он наконец услышал. Теперь вы пришли спрашивать, зачем я его убила.
— Мы ещё не задавали такого вопроса.
— Зададите.
Элиас не стал притворяться, что подозрение её не касается.
— Где вы были в вечер его смерти?
— Здесь. До десяти, а может, чуть позже. Камера на заправке у шоссе иногда снимает въезд. Если запись сохранилась, увидите мою машину.
— Кто-нибудь заходил к вам?
— Поставщик привёз клей днём. Вечером я работала одна.
Её ответы не сопровождались оправданиями. Когда Мира спросила, касалась ли Ада вещей Халонена в последние дни, женщина подняла глаза, явно готовая к обиде. Но вопрос был рабочим: при возможной находке её следов следствие должно было заранее знать о законных контактах.
Ада взяла со стола конверт с фотографией сестры. На снимке девочка сидела на лодке и показывала язык человеку за камерой. Сзади стояла дата — за неделю до пожара.
— В материалах она «погибшая несовершеннолетняя», — сказала Ада. — У журналиста Койву — «одна из жертв». В отчёте центра — номер комнаты. У вас она тоже будет номером?
Элиас посмотрел на фотографию. У Ингрид была другая улыбка, другое лицо, но после её смерти он видел бумаги, на которых целая жизнь сжималась до нескольких строк. Ответить профессионально было проще, чем честно.
— В наших записях будет Силья Карху, — сказал он. — Имя не исправит случившегося. Но мы не обязаны стирать его ещё раз.
Ада опустила снимок. На секунду лицо у неё стало почти детским; потом она потянула конверт к себе и снова приняла прежний вид.
У выхода Мира задержалась возле верстака. На нём лежал тяжёлый бронзовый инструмент с прямоугольной головкой. По общему силуэту он мог напомнить предполагаемое орудие удара, но размеры и характер повреждения ещё требовали сравнения. Таких инструментов здесь было несколько.
— Можно будет записать марку и сфотографировать? — спросила Мира.
— Можете взять весь верстак, если это поможет, — сказала Ада. — Только не говорите потом, что я виновата, потому что у меня в руках есть тяжёлые вещи.
— Я этого и не говорю. Нам понадобится надлежащее оформление, если эксперты решат его исследовать.
На улице Элиас задержался у машины, слушая, как внутри мастерской снова включили шлифовальную машинку. Не похоже было, что Ада умеет отдыхать от своего горя; она просто заставляла руки двигаться.
— Ты ей поверил? — спросила Мира.
— Я понял, чего она добивалась.
— Это другое.
Он раздражённо обернулся, но увидел, что Мира не спорит ради спора. Она уже набирала номер заправки, пока там ещё могли храниться нужные записи. Элиас открыл для неё пассажирскую дверь. Это было проще, чем благодарить за то, что она удержала его от поспешного оправдания женщины, которой он сочувствовал.
* * *
Йохан Койву назначил встречу в кафе рядом с редакцией. Из-за запотевших окон было видно, как люди на улице перепрыгивают лужи перед трамвайными путями. В помещении стоял горький запах кофе, а музыка играла так тихо, что разговоры за соседними столиками звучали громче неё.
Журналист выглядел невыспавшимся. На столе перед ним лежала папка с распечатками; он прикрыл её рукой, когда подошёл официант, и открыл только после того, как тот ушёл.
— Вы хотите мой источник, — сказал Койву вместо приветствия.
— Нам нужны подлинные материалы, которыми вы располагаете, — ответил Элиас. — Источник обсудим в пределах закона и ваших прав.
— Я получил архив анонимно. Ни имени, ни адреса. Вы хотите, чтобы я назвал то, чего не знаю?
Мира не стала спорить. Она попросила показать первое письмо, в котором Койву сообщил редактору о материалах, и объяснить, почему в опубликованных выдержках указаны разные даты записи.
— Я журналист, а не хранитель архива, — сказал он.
— Тогда откуда у вас пометки психологов и подписи людей, которые не соглашались на публикацию? — спросила Мира.
Он отвернулся к окну. На улице водитель автобуса что-то кричал велосипедисту; несколько посетителей кафе обернулись. Койву дождался, пока шум стихнет.
— Семьям годами объясняли, что доступа к записям нет. Я хотел показать, что записи существуют. Их хранили, передавали, а кое-какие куски исчезали. Не собирался выставлять чужое горе напоказ.
— Но вы напечатали чужие слова, — заметил Элиас.
— Сокращённо. И с согласия тех, с кем я смог связаться.
В папке лежали стенограммы экстренных звонков и копии служебных пометок. На одной странице сорок секунд были заменены пустым промежутком. Койву уверял, что получил документ именно таким. Элиас заметил, что часть временных меток набрана другим шрифтом, но не стал изображать эксперта: различие могло появиться при обычной пересылке или печати.
— Где файлы, из которых это распечатано? — спросила Мира.
— Я ничего не сохранял на рабочем компьютере. Мне прислали пакет, я распечатал нужное. Потом ссылка исчезла.
— На каком устройстве вы открывали пакет?
Койву назвал свой ноутбук. Мира объяснила, что после удаления файла на устройстве могли сохраниться следы, но проверять всю его переписку никто не собирался. Она предложила письменно перечислить материалы, которые журналист готов передать добровольно, не затрагивая редакционные источники. Койву потребовал записать, что исходного носителя у него нет. Мира внесла это в протокол как его слова, а не установленный факт.
— Вам нужен убийца Халонена, — сказал Койву, когда Элиас ставил подпись под распиской. — Мне нужна правда о пожаре. Нам не обязательно мешать друг другу.
— Тогда не объявляйте виновного раньше, чем появятся доказательства, — ответил Элиас.
— Ваши доказательства шесть лет лежали в шкафу.
После встречи они остановились под узким козырьком. Элиас вспомнил, что Койву назвал дату получения архива ещё до прямого вопроса. Он предложил вернуться и расспросить журналиста подробнее.
— Он уже написал редактору в тот день, — напомнила Мира, просматривая записанные ответы. — Мы вправе проверить переписку надлежащим способом, но дата сама по себе ничего не разоблачает.
— Он мог готовить статью заранее.
— Конечно. Тогда у него должны быть черновики, запросы, звонки. Проверим историю работы, а не выражение лица.
Элиас посмотрел на освещённые окна редакции. В Осло иногда приходилось решать, рисковать ли временем ради тщательной проверки, и после того лета любое промедление отзывалось в нём злостью. Мира этой злости не заслуживала. Она ещё не знала, что он порой спорил не с человеком напротив, а с собственной памятью.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.











