Я полюбил тебя в Нью-Йорке

Айдай Нурланова

Я полюбил тебя в Нью-Йорке

Я полюбил тебя в Нью-Йорке

Современный любовный роман

Айдай Нурланова

Бишкек 2023

Глава 1

Двадцать пять лет назад

Камила проснулась от шума дождя. Тяжёлые струи ливня беспощадно били в лобовое стекло машины. Рука её по привычке лежала на округлившемся животе там, где уже девять месяцев жила новая, маленькая жизнь.

— Дорогой, ты можешь ехать помедленнее? — шёпотом пробормотала она, через плечо заглядывая в задний салон, проверяя, спит ли ещё маленький Майкл. Он спал. Глубоким, безмолвным сном. На его детских, не по возрасту строгих бровях виднелись складки напряжения. Сегодня он казался необычно встревоженным. Он всё время спрашивал о ней.

— Всё в порядке, дорогая? — Роберт повернул голову к жене, заметив обеспокоенный тон в её голосе.

— Не знаю… У меня странное ощущение зависло вот здесь. — Ками повернулась вперёд от сына и указала на область грудной клетки. Роберт убрал руку с руля и положил её на руку жены.

— Ты думаешь о ней? — спросил он.

Камила не ответила сразу. Веки её отяжелели от мыслей. Она опустила глаза и грустно сказала:

— Она ушла. Совсем одна…

— Это её выбор. Мы сделали всё, что могли. — Выдохнул Роберт.

— Но Брюс… Ты видел, какой он был сегодня?

— Он раздавлен.

— Вы говорили с ним о ней?

— Да. — Кивнул Роберт. Его глаза были направлены прямо на пустую дорогу, освещённую уличными фонарями.

— И что он собирается делать? — говорила Камила, не убирая руки от живота.

— А что ему остаётся делать? Он принял её выбор. Не может же он насильно привязать её к себе.

— И всё же я не могу смириться с мыслью, что мы… что он её потерял. — Камила повернула голову к мужу. В её взгляде читалась смесь тревоги и разочарования.

— Да, мне жаль друга. Но у нас своя жизнь. Мы сделали всё, что могли. — Пожал он плечами так, будто там висел груз камнями. Затем положил руку на живот жены. — Нам сейчас нужно думать о нашей Амелии.

— Но я не могу просто так отпустить её. Она слишком глубоко засела во мне… — еле слышно проговорила Ками, почти про себя. Роберт её не услышал. Он продолжил молча вести машину.

Когда получасовой путь был пройден и до дома оставалось пару минут, Роберт заметил, как что-то задело шину. Это должен был быть какой-то острый предмет, который каким-то образом оказался на трассе, и, пока механизм не вышел из строя, он решил проверить. Он плавно свернул налево и затормозил, не доезжая пару метров до следующего перекрёстка.

Позади его Mercedes ехал легковой автомобиль Chevrolet Lanos, за рулём которого находился сорокалетний вашингтонский предприниматель, хорошо проведший воскресный вечер с друзьями в пабе за бутылкой пива и возвращавшийся домой усталым и нетрезвым. Он мчался на скорости 120 км/ч и не успел заметить, как по самому краю встречной полосы на большой скорости приближался Opel, пересекая двойную сплошную.

Водитель Chevrolet пытался уйти в сторону, резко свернул налево, где секунду назад припарковался Mercedes с тремя пассажирами. Он нажал на тормоз, но было поздно: машина врезалась в стоявший впереди автомобиль. В свою очередь Mercedes, за рулём которого сидел Роберт, оттолкнулся вперёд и ударился о шестифутовую вывеску с заманчивой надписью «Paradise Hall». Столб, на котором держалась вывеска, не выдержал такого мощного удара: его основание погнуло, и баннер упал прямо на машину лицевой стороной.

****

Камиле не с первой попытки удалось открыть глаза. Сперва она пришла в сознание, но перед собой видела лишь мрак. Ками поняла, что пробудилась от чего-то более глубокого, чем простой сон. Её руки отказались подчиняться, когда она хотела пошевелить ими. Пару минут Ками просто лежала. Она слышала, как кто-то ходит вокруг. Это была лёгкая походка. Контакт резиновой обуви с мягким покрытием ламинированного пола издавал почти бесшумный топот. Она ощутила под собой тёплую и мягкую поверхность и отсутствие болевой чувствительности. В сознании начали всплывать фрагменты из последней папки архива её памяти:

— Дорогая, кажется, шину прокололо. — Стиснул зубы Роберт.

— Мы почти доехали…

— Да, но лучше я сейчас посмотрю, что там.

Роберт повернул руль влево и припарковал машину у входа в кафе. Затем он отстегнул ремень безопасности и потянулся к внутренней ручке двери, но не успел её открыть, как раздался визг шин приближающейся сзади машины. Не прошло и нескольких секунд, как она их настигла.

Дальше Ками ничего не помнит. Шоковое состояние, в которое она впала, как только увидела через плечо несущуюся в их сторону машину, отключило ту кору головного мозга, которая отвечает за восприятие внешних факторов. Силы нахлынули на Ками, и ничто не помешало ей открыть глаза на всю ширину и, максимально громким голосом, на который она была способна в своём состоянии, выкрикнуть:

— Майкл! Майкл…

Белая фигура, стоявшая в десяти футах от её кровати, быстро добралась до неё несколькими большими шагами и наклонилась над ней. На её бейдже Ками разглядела надпись: «Анестезиолог — Клариса Смит». На вид Клариса выглядела чуть старше Камилы, и она не ожидала её пробуждения, так как оно должно было наступить только через два часа. Анестезиологическое средство было рассчитано на двенадцать часов, но пациентка опередила назначенное время.

Клариса была опытной. Ей не в первый раз приходилось сопровождать человека при отходе от наркоза. Анестезиолог посмотрела на монитор, указывающий стабильность артериального давления, частоту сердечных сокращений и пульс. В целом состояние пациентки было удовлетворительным. Но самое трудное было впереди.

— Где мой сын? — Ками до боли зажмурила глаза.

— С ним всё в порядке. Мы ждали, когда вы проснётесь. Он в соседней палате, мы приведём его к вам.

— Роберт…?

Клариса надеялась, что доктор Медисон будет рядом в момент, когда пациентка очнётся, но та застала их врасплох, и молодому анестезиологу пришлось взять на себя ответственность и сообщить трагическую весть. Она посмотрела Ками прямо в глаза и сказала:

— Мне очень жаль. Ваш муж скончался по дороге в больницу.

Крик, режущий горло, сорвался сам. Она кричала так, как может человек, который потерял последний смысл жизни. Через несколько минут в палате оказался доктор Энтони Медисон, который делал операцию и взялся за её лечение. Клариса мёртвой хваткой вцепилась в неё, а доктор твёрдо просил пациентку успокоиться. Затем Ками почувствовала лёгкий укол в области внутренней части локтя. Это была 50-миллиграммовая доза транквилизатора «Сифизол В4». Через некоторое время успокоительное полностью проникло в мышцы и начало действовать на весь организм. Острая реакция сменилась сдержанностью, пульс замедлился, и Камилу потянуло в сон.

В следующий раз она сразу открыла глаза без каких-либо усилий. В ясном уме она ощутила теплоту родных рук, нежно гладивших её по лицу. Это была её сестра Грета. Она сразу отреагировала, когда Ками открыла глаза.

— Ах, Ками, милая, как ты? — Слёзы катились по щекам Греты.

— Я потеряла их, — обречённо повторяла она, глядя вверх. Сестра протирала ей слёзы, но сама не смогла сдержать тихий плач. — Где мой Майкл? — Ками подняла глаза, полные надежды, надеясь увидеть сына.

Доктор Медисон привёл мальчика. Тот, в костылях и с замотанным гипсом на левой ноге, вошёл в палату. Мама, увидев своего раненого ребёнка, не смогла сдержать крик боли. Майкл ускорил шаги в сторону матери, и они сжались в объятиях. Ками почувствовала, как в груди больно сжалось сердце. Это был траур на всю жизнь. Ничто в мире не заменит ей утрату мужа. Только её сын.

ГЛАВА 2

Наши дни

Амелия покинула сцену под долгий всплеск аплодисментов. Зал стих только тогда, когда на сцену вышел с заключительной речью президент организации по защите окружающей среды Мэт Локвуд. Он выразил глубокую благодарность всем спонсорам за доверие и поддержку. Тем временем Амелия спустилась со сцены и смешалась с толпой. Её глаза искали маму. После выступления она видела её в первом ряду, аплодирующую громче всех. В её глазах блестела гордость.

Да, балериной, как мечтала Камила, Амелия не стала. До шестнадцати лет она занималась балетом и даже участвовала в международных соревнованиях. Ей пророчили блестящую карьеру в балете, но один несчастный случай изменил всё.

Кристиан - ученик Королевской балетной школы и партнёр Амелии в спектакле «Лебединое озеро». Им достались главные роли Одетты и Зигфрида. Их дуэт считался самым сильным, и маэстро распорядился отправить их в Милан на ежегодный международный турнир юных балерин. Когда до конкурса оставалась всего неделя, была назначена генеральная репетиция. Всё шло хорошо. Амелия и Кристиан прекрасно исполняли свои приёмы.

Под конец, в эпизоде, когда Зигфрид отделяется на несколько шагов и всё внимание направляется на Одетту, Амелия блистала. Она обладала особой грацией и изящной фигурой, каждое её движение завораживало. Маэстро Габриэль никогда не скрывала своего предпочтения к ней над остальными. Она с восторгом наблюдала, как её любимая ученица с лёгкостью выполняла сложнейшие элементы.

Затем настал черёд дуэтного исполнения. Кристиан плотно схватил за талию партнёршу, плавно поднял её над головой и начал вращаться по диагонали. Схема требовала продержать её в течение десяти секунд в такт музыке, но самочувствие парня подвело его. Точнее, подвело Амелию. Кристиан ощутил головокружение и не смог сохранить равновесие. Амелия не успела ничего понять. Она лишь ощутила, как летит вниз с шестифутовой высоты. Она получила серьёзную травму - перелом позвоночника. Страшных последствий удалось избежать, но с балетом суждено было распрощаться навсегда. Виновник же случившегося отделался лёгкой трещиной кости правой руки.

Через год Кристиан стал постоянным участником Королевского балетного клуба. Амелия видела его на сайте Королевского театра «Ковент-Гарден». А через три года он попал в состав французского балета «Гранд Опера» - туда, куда мечтала попасть она. Прошло восемь лет, и теперь Амелия выступает на сцене не в балетной пачке, а в деловом костюме, не как балерина, а как сооснователь организации по охране окружающей среды. Она презентовала глобальные проекты по спасению флоры, фауны и Мирового океана перед десятками представителей разных сфер: политиками, предпринимателями и медиаперсонами.

****

— Амелия, ты прекрасно выступила. — Ками обняла дочку, прижав за талию.

— Мама, я так волновалась. — Амелия громко выдохнула. — Смотри, у меня до сих пор трясутся пальцы. — Она выдвинула вперёд руки.

— Ты держалась отлично и никак не выдала своего волнения, — подбодрила мама.

— Но всё же я возьму пару уроков у тренера. Если это стало частью моей работы, я не хочу каждый раз перед выступлением дрожать как кролик. — Бросила Амелия между глотками газировки. Камила только улыбнулась.

— Ты права. Если тебе придётся часто выступать, нужно учиться.

— О, мама, здесь мои любимые шоколадные эклеры! Я срочно должна их попробовать! Иначе дрожь не прекратится.

Амелия была признанной сладкоежкой. А её любовь к сладкому особенно проявлялась, когда она нервничала, злилась или беспокоилась.

— Они вправду чудесные. Попробуй. — Камила взяла себе шампанское, а Амелия набросилась на шоколадные эклеры, расставленные зигзагом на керамической подставке.

— Тебе сильно повезло с метаболизмом. Съедать сладкое тоннами и ни грамма лишнего веса. Сложись всё иначе… — Сзади послышался знакомый голос с ироничным подколом.

Амелия отложила десерт с шоколадной начинкой и повернулась. Перед ней стоял Майкл. Сначала он подошёл к маме и поцеловал её в лоб, а затем к ней и губой коснулся её щеки.

— Это мой транквилизатор от волнения, — оправдалась она и сердито добавил — Ты опоздал!

— Я пришёл ровно в тот момент, когда ты вышла на сцену, — спокойно ответил он. — Мои комплименты! Для первого раза ты справилась на отлично.

— Спасибо. Это результат моей трёхдневной бессонной репетиции перед зеркалом, — с улыбкой призналась она и положила в рот отложенную тарталетку.

— Ммм, объедение!

Майкл и Амелия не были близки в том смысле, в каком обычно бывают родные брат и сестра. Их общение ограничивалось несколькими встречами в год. Это было связано ещё и с тем, что Майкл поступил в Лондонскую школу экономики и политических наук и после окончания вуза остался в Англии. Он приезжал в Нью-Йорк всего несколько раз в год. Амелия любила его и знала, что и он её любит, но они были практически безучастны в жизни друг друга. Однако так было не всегда. В детстве они были очень близки и проводили много времени вместе. Потом Майкл уехал учиться в Лондон. Сначала он часто навещал их. И когда Амелия получила травму на репетиции, он неустанно ухаживал за ней в больнице, каждый день ночевал рядом. Но когда она поправилась, он постепенно отдалился. И в те редкие случаи, когда они виделись, Амелия ощущала, будто говорит с совершенно чужим человеком.

— Я слышал, у вас новый крупный спонсор. — Майкл подошёл к столу и взял бокал шампанского.

«Как всегда, выглядит шикарно» подумала Амелия. Чёрный костюм безупречного кроя от Brioni и чёрная рубашка с галстуком того же цвета сидели на его мезоморфической фигуре превосходно. Но ещё больше внимания привлекало лицо: тёмно-карие глаза, выразительные скулы, тёмно-каштановые волосы и щетина. Классический красавец.

— Да. Ты не поверишь - он нефтяник, — ответила она через полный рот.

— Кто же?

— Брюс Эмерсон.

— Брюс Эмерсон? — переспросил он. Голос его прозвучал на полтона выше. Это заставило Амелию перевести взгляд от эклера на него.

— Что ты сказала? — переспросила Камила.

— Ну тот самый из National Standard. Мы сами удивились, — бормотала она, выбирая, что съесть следующим. Майкл сделал медленный глоток шампанского.

— С чьей стороны была инициатива о спонсорстве?

— Они сами на нас вышли. Он сделал очень щедрое пожертвование. Мистер Локвуд говорит, что это он настоял на этом вечере. Видимо, у человека и вправду сыграла совесть. Всю жизнь портить природу… и тут… — говорила Амелия, протирая испачканные шоколадом губы салфеткой.

Она заметила, как мама и Майкл молча переглянулись. От них не было ни звука, как будто они говорили между собой тишиной. Только через время Майкл спросил:

— Вы с ним виделись?

— Ещё нет. Но он должен быть где-то здесь. А вот и он. — Они направили взгляд в сторону зала, туда, откуда к ним приближался Брюс.

Брюс Эмерсон - крупный нефтяной магнат, продолжающий семейное дело в четвёртом поколении. Его прадедушка был простым фермером в Техасе, но нефтяная лихорадка, превратившая Техас из отсталой окраины в один из самых богатых штатов, обогатила и его прадеда Томаса, который был человеком очень волевым. Их семье, одной из немногих, удалось не только сохранить стабильность во времена законов о «Ресурсосбережении» и выстоять против монополии «Standard Oil Company» Рокфеллеров, но и развить бизнес до уровня гигантской корпорации.

Томас начал своё дело с одной буровой платформы, а в годы закона «Независимость», когда Америка снизила импорт полезных ресурсов, он достиг десятков нефтяных и газовых скважин. Томас умер в глубокой старости, пережив своего сына Теодора, и передал корпорацию Николасу, отцу Брюса. Тот модернизировал всё оборудование и технику и добился сотрудничества с ВВС США. Когда Брюс стал генеральным директором корпорации, он уже обладал многомиллиардным капиталом. Но только Брюсу из всего рода удалось пробиться в политику - он стал сенатором от Республиканской партии.

Перед собой Амелия видела мужчину приятной, респектабельной внешности, с полуседыми волосами и серьёзной улыбкой. Она знала его только из газет, журналов и новостей, а теперь впервые видела вживую. Амелия знала от мамы, что он был лучшим другом её отца и что с его дня рождения они возвращались в ту роковую ночь.

По мере того как Брюс приближался, его зрачки расширялись, а во взгляде появлялось что-то странное, испуганное. Он смотрел на Амелию с таким выражением, будто не мог поверить сам себе. Буквально. На секунду ей показалось, что его глаза немного увлажнились, отчего Амелии стало не по себе. Она не могла себе представить, что может вызвать у человека такую реакцию. Подойдя ближе, он остановился в шаге от неё и на несколько секунд задержал взгляд. Казалось, у него дыхание сбилось, потому что заговорил он не сразу и то выдавливая:

— Ты… ты…

Амелия посмотрела на маму с выражением изумления: «Что здесь происходит?». А она, в свою очередь, положила руку на спину дочки и притянула к себе. Кажется, Брюс заметил это. Ему потребовалось время, но он всё-таки совладал с собой.

— А… а… Амелия…

— Здравствуй, Брюс. — Камила буквально перебила его.

— Камила… ты… Как поживаете? — спросил он.

Но Ками ничего ему не ответила. Амелия с каждой секундой чувствовала, как рука мамы на спине тянет её к себе сильнее. Она смотрела то на маму, то на Брюса. Она знала, что их связывает целая жизнь, общие воспоминания. Поэтому естественно, что у них сейчас такая реакция. Но ей всё равно казалось, что здесь есть что-то ещё, что создаёт это напряжение. Поэтому она заговорила:

— Здравствуйте, мистер Эмерсон.

— Здравствуй, Амелия. — Он протянул к ней руку, не отрывая глаза. — Пожалуйста, просто Брюс. Ваш отец был для меня как брат.

Их контакт взгляда перебил Майкл. Он смотрел на Брюса с особым вниманием, с особой серьёзностью. Затем наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Что-то короткое, но такое, от чего Эмерсон на мгновение застыл.

Майкл и мистер Эмерсон хорошо знали друг друга. Они встречались несколько раз. Впервые в Англии, на королевских скачках в Аскоте. В последнем забеге Брюс делал ставку в букмекерской конторе. Там же оказался и Майкл. В отличие от Брюса, который посещал скачки ежегодно со своей семьёй, Майкл был там впервые. Брюс поставил на лошадь под номером четыре, а Майкл на номер семь. Они разговорились, и когда Брюс спросил, почему тот выбрал именно семь, Майкл ответил:

— Это моё любимое число.

— А моё четыре, — усмехнулся Брюс.

— Тогда моя удача против вашей.

В результате победила лошадь под номером семь.

— Спасибо, Брюс, за пожертвование в наш фонд, — поблагодарила Амелия.

— Вам спасибо за ваш труд. Наш мир нуждается в таких людях, как вы.

Амелия чувствовала что-то странное в нём. Это был даже не просто интерес с его стороны, а что-то другое. Личное.

— Я просто выполняю свой долг, — отмахнулась она.

— Ка… какими судьбами? — Камила наконец смогла опустить руку от дочки и выпрямить спину. Она старалась говорить уверенно, но Амелия никак не могла отвязаться от ощущения, что голос мамы дрожал, и вообще она вся дрожала.

— Судьбами? Именно! Судьбами… — Он многозначно смотрел на Ками.

— Не могу с вами не согласиться, — вмешался Майкл. — Похоже, у вас с судьбой особое отношение.

— Она не перестаёт меня удивлять. — Мужчины переглянулись.

— Впрочем… Брюс, можно узнать, почему вы решили спонсировать именно экологические проекты? «Нефтедобытчик занимается спасением природы» звучит парадоксально, не находите? — с серьёзным лицом, но с ноткой иронии в голосе спросил Майкл.

— Скажем так, я хочу не только брать от природы, но и вкладывать в неё.

— Отличный лозунг! Амелия, запиши себе где-нибудь. Это привлечёт много добровольцев, — бросил Майкл.

Мистер Эмерсон понял его сарказм и отреагировал спокойно.

Вообще, он ему нравился. Брюс стал свидетелем того, как двадцатипятилетний парень спас компанию своего покойного отца от полного краха, совершив почти невероятную операцию. После смерти Роберта его строительной компанией управлял брат Питер, поскольку дети были слишком малы, а вдова не имела возможности заниматься этим делом. Питер взял на себя заботу о семье брата. Но он не обладал теми качествами, которые были присущи Роберту, и допускал множество ошибок. Компания проигрывала крупные тендеры, упускала перспективные контракты, переходившие к конкурентам, и со временем оказалась на грани банкротства.

Тогда за дело взялся Майкл. Сначала он объявил компанию банкротом, а затем выкупил её акции за собственные деньги. А средств у него оказалось предостаточно. Ещё в шестнадцать лет он инвестировал в долгосрочной перспективе в акции компаний, которые впоследствии стали гигантами. В свои двадцать пять он не только спас дело отца, но и вывел его на новый уровень: сначала заключил контракт на строительство отеля в Лас-Вегасе, затем курортной зоны в Майами, позже гостиницы в Монако и в Катаре. А самый крупный контракт - строительство башни для принцессы в Эмиратах. Никто не знает, как ему удалось убедить короля Дубая доверить столь масштабный проект малоизвестным американским застройщикам жилой недвижимости.

Сотрудничество с арабами принесло невероятный подъём: они открыли дочерние предприятия в разных городах мира и стали корпорацией мирового уровня, осуществляя продажу коммерческой и жилой недвижимости. Со временем они выкупили активы более мелких конкурентов. И всё это стало возможным благодаря тому, что в пятнадцать лет Майкл начитался об Уоррене Баффете и инвестировал 150 долларов в акции одной из американских компаний.

— Камила, я хотел бы пригласить вас к нам, — сказал Брюс. Голос его звучал уверенно, даже чуть настойчиво. — Теперь, после стольких лет, нам есть о чём поговорить. — Он бросил взгляд на Амелию, не поворачивая к ней голову.

— Я… я не думаю, — пробормотала Ками.

— Мы будем, — почти резко вставил Майкл и положил руку на плечо мамы. — Никогда не отказываюсь от заманчивых приглашений.

Долго смотрев на сына, Камила ответила:

— Хорошо. Мне было бы приятно снова увидеть Барбару спустя столько лет, — в её голосе проскользнула едва заметная грусть.

— Так сложилось, все мы пережили трудные времена, — голос Брюса помрачнел, его взгляд был устремлён вдаль, будто он смотрел на пережитки прошлого. Затем он вдруг воскликнул с голосом, полным энтузиазма: — Завтра же! Мы ждём вас в нашем доме.

ГЛАВА 3

Пентхаус Эмерсонов располагался на вершине семидесяти шестиэтажного небоскрёба на Манхэттене, занимая три верхних этажа здания. Панорамные окна открывали завораживающий вид на Центральный парк. Внутренний интерьер - мрамор, панели, дизайнерская мебель, позолоченный декор - отражали безупречный вкус хозяйки. Помещение на первом этаже представляло собой открытое пространство, центром которого был холл с тройной лестницей и люстрой из кристаллов Swarovski, гордо висящей посередине. На террасе располагались бассейн и ухоженный сад с фонтаном. За интерьер крыши был ответственен Брюс - смотровая площадка с видом на город, мини-поле для гольфа и, конечно же, вертолётная площадка. Этот дом по праву считался одной из самых впечатляющих резиденций в собственности семьи Эмерсонов.

Гости прибыли к ужину вовремя. Майкл ненавидел ждать кого-то и никому не позволял ждать себя. Камила находилась в предвкушении предстоящей встречи - увидеть Барбару после стольких лет, свою когда-то лучшую подругу. Но их дружба разрушилась под тяжестью обстоятельств. Жизнь оказалась слишком сложной для них обеих. Их пути не пересекались вплоть до вчерашнего вечера, когда на благотворительном приёме она неожиданно увидела старого друга.

Хозяева дома ожидали гостей у входа.

— Добро пожаловать. — Приветливо улыбнулась миссис Эмерсон.

— Проходите. — Брюс распахнул руки в приветствии.

Барбара уделила каждому гостю особое внимание с учтивостью и вежливостью, но на Амелии её взгляд задержался чуть дольше. Этот взгляд чем-то напоминал тот, что Амелия заметила у Брюса вечером ранее. Она была очень красивой девушкой и привыкла к тому, что все, особенно мужчины, смотрели на неё через призму эстетического восхищения. Но то, что она увидела во взгляде Барбары, осталось ей непонятным.

Об Эмерсонах в Нью-Йорке говорили много. А Барбара была хозяйкой семьи и всегда была на слуху. Она была одной из тех женщин, которых в обществе называли «железной леди» - холодная, расчётливая, изысканная. И даже если бы Амелия не была уже наслышана о ней, то всё равно бы по одному взгляду сама дала ей такое определение.

В столовой их уже ждали Алекс и Тиффани - брат и сестра: оба были высокие, с тёмными волосами, большими зелёными глазами и светлой кожей. Девушка худощавая, парень стройный, но с хорошо развитой мускулатурой. Они сидели со скучающим видом, но поспешно встали, увидев гостей.