Муж и его брат. Горячие выходные

Элла Раун

Муж и его брат. Горячие выходные

Глава 1

Колёса машины наехали на рыхлый, утрамбованный снег, и этот тихий, хрустящий звук стал для Аллы официальным объявлением о прибытии. Она оторвала взгляд от заснеженных елей, одетых в тяжёлые белые шубы, и посмотрела в окно. Старенькая дача, стоявшая на краю городка, смотрела на них тёмными, пустыми окнами, словно старик, удивлённо прищурившийся на непрошеных гостей.

— Ну, мы на месте, — произнёс Макс, её муж, выключая зажигание. Тишина, обрушившаяся после гула мотора, была оглушительной. — По-моему, отлично. Уютно.

Алла промолчала. «Уютно» было не тем словом, которое ей приходило на ум. «Заброшено», «грустно», «холодно» — вот ближе. Но она знала, зачем они здесь. Этот уединённый, немного меланхоличный вид как нельзя лучше подходил для задачи.

Дверь со стороны пассажира открылась, и из неё вылез Кирилл, брат Макса. Он потянулся, расправляя затёкшую спину, и с силой выдохнул, выпуская в морозный воздух облачко пара.

— Фух. Наконец-то. Думал, мы до самой весны будем ехать. Пахнет… детством, — он глубоко вдохнул, и его лицо на мгновение стало беззаботным. — И тленом.

Макс хлопнул его по плечу.

— Перестань драматизировать. Развод — не смерть. В некоторых случаях даже наоборот. Лови ключи, открывай. Нам нужно протопить, пока всё не замёрзло окончательно.

Кирилл поймал брошенные ключи и побрёл к старой деревянной двери, заваленной сугробом. Алла вышла из машины, вдыхая ледяной, чистый воздух. Он обжигал лёгкие, приятно прочищал голову. Она наблюдала, как Кирилл возится с замком, пыхтит, ворчит под нос. Его фигура в тёмной куртке казалась одинокой на фоне белого безмолвия. Всего неделю назад он позвонил Максу среди ночи и, срываясь на рыдания, сообщил, что всё кончено. Их с Леной, его женой, окончательно развели.

И тогда Макс, не раздумывая, сказал: «Поедем на дачу. На выходные. Отдохнёшь, проветришь голову». Алла сразу поняла, что это не просто предложение. Это был ритуал. Дача в городке, где они проводили все детство, стала местом, где отмечались важные, переломные моменты. Только раньше это были дни рождения и Новые годы, а теперь — развод. Странная эстафета передаваемых семейных традиций.

Дверь со скрипом поддалась. Из дома пахнуло затхлостью, пылью и чем-то неуловимо-лесным. Алла последовала за мужчинами внутрь, занося тяжёлые пакеты с продуктами. Внутри было почти так же холодно, как и снаружи. Стены, когда-то выкрашенные в светлый, бежевый цвет, теперь казались серыми и уставшими. Старая мебель, накрыта белыми простынями, напоминала привидений в заброшенном замке.

— Боже, какой мрак, — пробормотала она, ставя сумки на кухонный стол.

— Зато сейчас всё исправим, — бодро откликнулся Макс, отправляясь в сторону печки. — Кириш, помоги дров принести, а ты, дорогая, можешь заняться стратегически важной задачей.

— Какой ещё? — спросила Алла, разворачивая свёрток с едой.

— Заварить чай. Очень крепкий и очень горячий. Наша миссия на ближайший час — превратить этот ледник в пригодное для жизни пространство.

Пока мужчины, возясь со старой печью, пытались разжечь огонь, Алла нашла в шкафу старый, треснутый на боку заварочный чайник и насыпала в него заварку. Звон чая о фарфор, шипение воды в закипающем чайнике на газовой плите, треск поленьев в печи — эти звуки начали потихоньку вытеснять мёртвую тишину. К дому возвращалась жизнь.

Через полчаса, когда комната наполнилась приятным теплом, а воздух — ароматом дыма и чая, они наконец смогли выдохнуть. Сидели за столом, укутанные в пледы, и молча пили из старых, немодных чашек. Кирилл смотрел в одну точку, в свою кружку, и Алла видела, что он всё ещё не здесь. Он пребывал где-то в Москве, в пустой квартире, где на вешалке всё ещё, наверное, висело её пальто.

— Так, — решительно сказал Макс, ставя чашку на стол. — Первый этап выполнен. Мы выжили. Теперь план. Завтра мы жарим мясо и открываем самое лучшее виски. И официально провожаем твой холостяцкий статус в прошлое. Отмечаем не конец, а начало. Новую жизнь. Без Лены.

Кирилл наконец поднял на него глаза. В них не было радости, но и отчаяния уже поубавилось. Была какая-то усталая покорность.

— Зачем всё это, Макс? Можно было просто в Москве посидеть. В баре.

— Нет, — отрезал Макс. — В баре каждый будет смотреть в свой телефон. А здесь… здесь другое. Здесь нужно просто быть. Слышишь? Тишина. Снег. Никто не лезет. Это как детокс. От города, от людей, от её воспоминаний, которые на каждом углу. Здесь мы только мы. Ты, я и Алла. И это правильно.

Он посмотрел на Аллу, и в его взгляде было тепло и благодарность. Она улыбнулась ему, а потом перевела взгляд на Кирилла.

— Он прав, — мягко сказала она. — Иногда нужно просто перезагрузиться. Выйти из привычного круга. Мы с тобой, Кир. Мы рядом.

Кирилл посмотрел на них по очереди, и впервые за этот день на его лица появилась тень улыбки. Не весёлая, нет. Но тёплая.

— Спасибо вам. Серьёзно. Даже не знаю, что бы я без вас делал.

— Напился бы до беспамятства и позвонил ей в три часа ночи, — констатировал Макс. — А так ты будешь пить виски со мной. И обсуждать, какая скотина этот судья, что разделил твою любимую гитару. Это гораздо продуктивнее.

Алла рассмеялась, и этот смех в старом, тёплом доме прозвучал естественно и правильно. За окном темнело, снег за окном перестал просто лежать и начал медленно кружиться в свете уличного фонаря. И в этот момент Алла поняла, что Макс был абсолютно прав. Этот унылый, заброшенный дом на окраине маленького городка был идеальным местом. Местом, где можно было спокойно, без суеты и лишних глаз, пережить конец одной истории и, может быть, впервые за долгое время услышать тишину, в которой зарождается начало другой.