Синдром чужой памяти (продолжение книги «Рецепт от семейных скелетов»)

александр Осипов

Синдром чужой памяти (продолжение книги «Рецепт от семейных скелетов»)

СИНДРОМ ЧУЖОЙ ПАМЯТИ

Иронический психологический детектив • Книга 2

Александр Осипов

Глава 1. Сырники с видом на Покровку и пациентка без вчерашнего дня

Если бы кто-нибудь два месяца назад сказал Артему Северову, что он будет добровольно сидеть в кофейне субботним утром в компании женщины, блокнота и собственной собаки, он посоветовал бы шутнику проверить щитовидную железу.

Ноябрьская Покровка дышала промозглой сыростью, первыми острыми снежинками и запахом жареных каштанов. Запотевшие панорамные окна маленького кафе отсекали городскую суету, оставляя внутри мягкий джаз, звон фарфора и теплоту чужого присутствия.

Напротив сидела Инга.

Она сбросила пальто цвета верблюжьей шерсти на спинку стула, оставшись в уютном вязаном свитере с высоким горлом. Тонкие пальцы грели белую керамическую чашку с капучино. Ее строгий прокурорский лоск, за который ее так боялись нечистые на руку топ-менеджеры, сейчас растворился без следа. В уголках карих глаз играли теплые смешинки, а на щеках после морозного воздуха горел легкий румянец.

— И что сказала Антонина Петровна, когда увидела вас выходящим из дома в субботу? — с тонкой усмешкой поинтересовалась она.

— Она перекрестила меня пирожком с луком и яйцом, — невозмутимо сообщил Артем, отламывая вилкой кусочек сырника. — Заявила, что если мужчина после сорока добровольно меняет домашние тапочки на свидание в центре города, значит, медицина здесь бессильна, и в дело вступила чистая патология чувств.

— Какая проницательная женщина, — Инга склонила голову набок. — А Фрейд?

В подтверждение своих прав бассет, дремавший у ног Инги под столиком, шумно выпустил воздух через обвисшие брыли и чуть подвинул свою тяжелую голову, окончательно припечатав ее замшевый ботильон к дощатому полу.

— Фрейд продался за половину круассана еще у входа, — вздохнул Артем. — Предатель в рядах психоанализа. Вы его избаловали, Инга Николаевна.

— Он просто ценит надежность, Артем Павлович. В отличие от некоторых скептиков.

Их взгляды встретились. В воздухе повисла та самая тишина, в которой обоим было легко дышать. За этот месяц их редкие встречи после работы стали тем островком равновесия, в котором Артем неожиданно для себя перестал быть просто доктором, выслушивающим чужие беды, а Инга — железным юристом, латающим чужие финансовые дыры.

Идиллию нарушил резкий, настойчивый виброзвонок. Телефон Инги, лежавший на салфетке, задергался, словно пойманная рыба.

Инга бросила взгляд на экран, и ее лицо мгновенно изменилось. Черты заострились, губы сжались в узкую линию — включился профессиональный рефлекс.

— Простите, Артем. Это Илья Савельевич. Тот самый реставратор, о котором я рассказывала.

Она провела пальцем по экрану и прижала трубку к уху:

— Да, Илья Савельевич. Доброе утро... Что?! Когда это случилось?.. Нет, ничего не трогайте, я выезжаю.

Она сбросила вызов и подняла глаза на Артема. В них плескалась тревога:

— В его особняке в Староконюшенном переулке ЧП. Ночью вскрыли секретное хранилище. Пропала коллекция дореволюционных ювелирных миниатюр и архивы семьи Воронцовых.

— Полиция уже на месте?

— Следственная группа работает с восьми утра. Но проблема не только в драгоценностях, — Инга торопливо накинула пальто. — В мастерской прямо на полу нашли его помощницу, Алину. Двадцать пять лет, золотая девочка, студентка Строгановки, сирота. Савельевич души в ней не чаял. Она была заперта внутри всю ночь.

— Физически цела? — профессионально уточнил Артем, уже доставая бумажник, чтобы расплатиться.

— Ни царапины. Ни следов борьбы, ни черепно-мозговой травмы, токсикология чистая. Но она... она не понимает, где находится, Артем. Следователь из районного отдела уже пишет протокол о сговоре. Он уверен, что девочка — наводчица, разыгрывает спектакль и симулирует потерю памяти, чтобы не сесть на десять лет. Илья Савельевич умоляет меня приехать, пока ее не увезли в изолятор.

Артем поднялся из-за столика. Фрейд тут же нехотя отлип от пола, потягиваясь и зевая во всю пасть.

— Симуляция в таких делах встречается в восьмидесяти процентах случаев, — спокойно заметил Северов, помогая Инге поправить воротник пальто. — Но если там настоящий психогенный ступор, грубый допрос следака окончательно сотрет остатки коры.

— Вы поедете со мной? — она посмотрела на него снизу вверх с непривычной мольбой, в которой сквозила огромная вера в его силы.

Артем застегнул куртку и потрепал Фрейда за ухом:

— Куда я денусь с подводной лодки. Фрейд, собирайся. Нас ждут старинные тайны и чужая амнезия.

Староконюшенный переулок встретил их оцеплением и тусклыми проблесковыми маячками полицейского «уазика». Старинный двухэтажный особняк с лепниной и коваными воротами хранил глухое молчание. Внутри, в просторной реставрационной зале, пахло вековой пылью, льняным маслом, скипидаром и дешевыми сигаретами, которые нервно курил в открытую форточку хозяин дома.