Близняшки от бывшего мужа

Виктория Вестич

Близняшки от бывшего мужа

Глава 1

- Девушка, давайте я помогу, - рядом со мной появляется пожилой мужчина и помогает выгрузить из поезда двойную коляску, в которой сопят крошки-близняшки. Единственное различие в них – цвета зимних комбинезончиков: синий и розовый. В остальном они просто идентичные копии друг друга.

- Спасибо большое! – от души благодарю я незнакомца, когда он еще и грузную спортивную сумку, до верху набитую необходимыми малышам вещами, вытаскивает и ставит рядом. Моей одежды в ней почти нет – я приехала в родной город к маме в гости, а у нее осталась куча вещей, что при переезде я не забрала с собой. После родов фигура моя особо не изменилась, так что я решила, что просто буду носить то, что всё это время лежало без дела.

- Может вам помочь донести куда-то нужно? – спрашивает седовласый мужчина, пыхтя от натуги, но я только отмахиваюсь. И так видно, как ему тяжело.

- Что вы, не стоит. Меня сейчас встретят. Спасибо огромное!

Стоит только это сказать, как я уже вижу свою подругу – она бежит со всех ног, причем на каблуках! По такому-то гололеду и снежной каше! На улице совсем ранняя весна, повсюду мешанина из грязи и снега, а на ней сапоги с десятисантиметровыми каблуками. Вот же отчаянная!

- Боже! – отдувается Ира, останавливаясь возле меня и сгибаясь пополам. - Подожди, дай отдышаться. Прости, бежала со всех ног и все равно опоздала!

Она жадно глотает воздух, а я отмахиваюсь:

- Да ничего, мне тут помогли. Мы, можно сказать, только вот приехали.

Мы обмениваемся короткими объятиями. Подруга подхватывает спортивную сумку и чертыхается:

- Твою же! Ты как такая миниатюрная тяжести такие таскать умудряешься?

- Выбора нет, - приподнимаю я уголки губ в улыбке. – Пошли?

Подруга кивает и мы вместе направляемся к стоянке такси.

- А ты что, не нашла себе до сих пор никого?

- Да кому я нужна с двумя детьми, - хмыкаю я, - да и, если честно, я и не искала. Никто мне не нужен. Сама справляюсь. Для меня дети на первом месте.

- Ну да, ну да, - скептически качает головой Ира, бросая долгий изучающий взгляд на сладко сопящих малышей. – Что ни говори, но мужик все равно в семье необходим. Полку прибить там, в постели согреть. Надежное плечо всем нужно, как ни крути.

Я неопределенно повожу плечами, не собираясь поддерживать этот разговор.

- А детишки-то – копия Исаев, - замечает подруга как бы невзначай и ее внимательный взгляд уже останавливается на мне. Боковым зрением замечаю, как она пытливо вглядывается в мое лицо, пытаясь считать реакцию на слова.

- Не понимаю, о чем ты, - я будто надеваю непроницаемую маску, ни один мускул не дергается, даже бровью не веду. Но внутри проходит целая буря.

Слышать фамилию бывшего мужа до сих пор больно. Хотя это и неудивительно. Мы расстались почти два года назад, из которых девять месяцев я носила под сердцем его детей. Поневоле будет больно, когда частичка любимого мужчины постоянно с тобой. Да и Ира права – близняшки так сильно похожи на Исаева, что у меня иногда сердце екает при взгляде на них. Казалось бы, такие малыши еще, что там может быть похожего? Но нет, общие черты есть, и они такие явные, что мурашки по коже бегут. Лерочка еще и характером на папу очень походит, да и Максим не уступает. Он, когда хмурит бровки, вообще становится вылитым отцом.

- Ой, ну подруга, мне-то можешь не заливать! Оба ребенка на Исаева как две капли воды похожи, всё же ясно, как день.

- У них другой отец, - холодно отрезаю я.

- Ага, конечно, - не сдается подруга. – И кто тогда? Почему имя его не говоришь? За все время даже словечком о нем не обмолвилась!

- Потому что оно никого не касается! Я просто хотела детей. Мы встретились один раз, переспали и разбежались. Всё. Давай закроем эту тему.

Подруга недовольно поджимает губы, но она может обижаться сколько угодно. Правды я все равно никому не скажу. Конечно, ни с кем я не встречалась и не спала. Мужу я вообще никогда не изменяла. В отличие от него самого…

Как сейчас помню тот день. Я, со справкой в руке, бегу домой, не чувствуя под собой земли. От новости, что я наконец забеременела, что в моем животе долгожданный желанный малыш летать хочется. И не один, сразу два! Как будто Господь решил смилостивиться надо мной после стольких неудачных попыток ЭКО. Подарил сразу два чуда за все мои выплаканные слезы и бессонные ночи.

Эту беременность и правда иначе как даром назвать нельзя. Врожденные особенности строения матки, проблемы в женской сфере – когда врач сказал, что забеременеть будет почти невозможно, я прорыдала всю ночь. Богдан тогда был рядом, помогал, поддерживал. Обещал, что мы все пройдем вместе, что у нас будут дети. И он правда тратился основательно. Витамины, таблетки, постоянные обследования – я за здоровьем следила так тщательно, что, наверное, даже в космос бы полететь могла. Но не получались детки и все, хоть в лепешку разбейся.

Шесть лет брака и тут как гром среди ясного неба – задержка. Я когда тест на беременность покупала, выглядела, как шальная. На меня продавщица косилась все время, думала, наверное, что я приняла что-то запрещенное, а я просто чуть с ума от счастья не сходила. Как удержалась и не сказала Исаеву тогда новость – сама не знаю. Он был в командировке, наверное, только это помогло секрет втайне удержать. Решила, что к врачу схожу и в день нашей долгожданной встречи сюрприз сделаю.

Сделала. Дверь в квартиру открыла, а там уже чемоданы на пороге. Приехал! Я уже ощущала эту радость от встречи, представляла сильные руки на талии, его горячую кожу под своими пальцами… простое женское счастье. Было, пока я дверь в спальню не распахнула.

Потом как удах под дых. Я даже дышать не могла несколько секунд. Так и стояла, застыв изваянием, вцепившись пальцами до побелевших костяшек в дверной косяк.

Они меня даже не заметили. Оба спали сладким сном друг у друга в объятиях. Моя младшая сестренка Лиза, абсолютно голая, и любимый единственный муж, с которым мы клялись и в горе, и в радости. Он лежал на животе, уткнувшись носом в красиво разметавшиеся золотистые волосы, ладонью поперек живота перехватывал, к себе прижимая. Любимая поза… он меня всегда так обнимал по ночам…

Бедняжка Исаев, так устал с дороги и после постельных утех с моей младшей сестрой, что задремал, явно не ждал, что я так быстро вернусь… Я ведь предупреждала, что задержусь кое-где, вернусь к пяти, а он в три уже дома должен был быть. Не стала говорить, что на УЗИ иду, он и расслабился с любовницей… тоже сюрприз сделал, постарался.

От горечи во рту затошнило, я не могла больше этого видеть, сердце словно выкручивало тисками, но я стояла и смотрела из темноты коридора на эту сцену. Просто не могла уйти, ноги не слушались. Ни живая, ни мертвая, как будто не существует меня. А потом Лиза заворочалась, зашептала тихонько на ухо Богдану что-то. До меня лишь обрывок фразы донесся, о том, что, мол, пора вставать, скоро твоя благоверная вернется.

И взгляд на меня бросила. Знала, заметила, что я в дверях спальни стою.

Меня тогда будто к полу прибило. Словно навалилась огромная бетонная плита на плечи, вдавила в землю, не давая даже глоточка воздуха сделать, настолько легкие жгло. Я даже не помню толком, как из квартиры вышла. Помню, что стало мерзко от того, насколько же эта ситуация до тошнотворного банальная, как в каком-то фильме дешевом. Я-то думала, что с нами такого никогда не случится, что мы с Богданом та самая пара, которая до гробовой доски вместе. Пока один отстреливается, второй патроны подает… Затошнило даже, как только представила сцену, где я вхожу в комнату, как Исаев лепечет нелепые оправдания о том, что я не так все подумала, а младшая сестренка делает вид, что ей стыдно.

И я ушла. Не стала никаких сцен устраивать, просто вышла тихонько из квартиры и дверь за собой прикрыла. Шла по улице и земли под ногами не чувствовала. В кармане куртки только фото с аппарата УЗИ сжимала и себе поклялась – не прощу. Никогда. И про детей никогда не скажу. Только мои они и ничьи больше!

Не знаю, как я жила после этого. Скорее существовала. После двойного предательства только ради детей и держалась. Паршивее всего, что Исаев делал вид, что ничего не произошло, караулил меня у дома мамы, пытался «поговорить». Не понимал, по его словам, почему я вдруг ушла.

Выяснять отношения я не собиралась, слушать оправдания предателя тоже. Я и так была на грани и ревела днями и ночами, мне даже угрозу выкидыша поставили. Не хотелось снова окунаться в эту грязь, слушать дурацкие оправдания или просьбы простить. Все равно бы не простила. Просто бы не смогла – перед глазами все время маячила картина сладкой парочки, что обнималась, лежа на простынях, которые я выбирала. И детьми рисковать я тоже не могла. Выбрала их, а не предателя-мужа.

Я просто оборвала все связи, разом. Собрала вещи, по телефону сказала Исаеву, что ухожу от него и что полюбила другого. Уверена, ему было плевать. Через Иру я узнала, что Лизка к нему сразу после моего отъезда переехала и взялась за ремонт. Квартира принадлежала Богдану с самого начала, но я все равно… где-то в глубине души я все еще считала ее своим домом. Тогда эта новость меня подкосила сильно. Я как будто осознала, что всё, мосты сожжены. Нет больше нашей семьи. И я просто уехала. Сбежала в небольшой городок на другом конце страны и постаралась научиться жить и дышать заново. Без него.

Дети спасали, да и беременность была сложная. Почти все время я провела в больнице: из-за отрицательного резус-фактора постоянно оставалась угроза прерывания. И Исаев с Лизой и их общим предательством отошли на второй план. На первом месте для меня были мои малыши, они же на нем всегда и останутся. Два моих чуда. Мои маленькие антидепрессанты, вытащившие меня из ямы.

- Давай здесь срежем, такси от главного здания проще заказать, не придется тащиться до остановки. А то тут стоянка запрещена, - предлагает Ира, хватая сумку обеими руками.

Я вижу, как ей тяжело, и хочу было предложить помощь, взяться за одну из ручек сумки и тащить ее вместе, но тут колесо коляски, как назло, вязнет в снежной каше и я, поскользнувшись, невольно по инерции толкаю ее с тротуара прямо в бампер новенького внедорожника!

Сердце обрывается. Я так перепугалась за детей, что даже не подумала о том, что со мной владелец этой самой махины сделает. Чуть оттащив коляску, я тут же склоняюсь над ней, заглядываю внутрь, отгибая одеялко, и только облегченно выдыхаю – малыши в порядке! – как рядом слышится до боли знакомый голос:

- Снежана?

Сердце обрывается куда-то вниз от нехорошего предчувствия. Я поднимаю голову, безошибочно узнавая мужчину по бархатным низким ноткам, но все еще надеясь, что это всего лишь совпадение и я ошиблась. Пожалуйста, пусть это будет всего лишь галлюцинация!

Но я встречаюсь взглядами и тону в чужих темных глазах, пока в ушах барабанит сбивчивый ритм сердца, окончательно оглушая.

Ошибки быть не может – это мой бывший муж.

Глава 2

Предатель, которого я даже во сне не хотела бы видеть, возвышается прямо передо мной. Я уничтожаю его долгим пылающим взглядом, Исаев отвечает мне тем же. Раньше он смотрел на меня иначе – бывало, что от одного только долгого взгляда я вспыхивала, никаких ласк не было нужно. Но любовь прошла, как это бывает, и осталась только ненависть. Обоюдная и всепоглощающая.

Я стискиваю пальцы на ручке коляски и ценой титанических усилий заставляю себя отвести взгляд. Богдан почти не изменился, да и с чего бы? Это у меня жизнь рухнула, я начинала с нуля и без копейки в кармане, а он так и остался при бизнесе и при деньгах. Я на них и не претендовала, но сейчас особенно остро была видна разница между нами – на Исаеве дорогое пальто, пошитое в именитом ателье города, а на мне обычная стеганая куртка на синтепоне. Он такой холеный, широкоплечий, сильный, как будто олицетворение своих связи и денег, и я – замухрышка из мелкого городка, которая едва наскребла на билеты до столицы.

Взгляд цепляется за царапину на машине, оставленную металлической ножкой коляски, и желудок подводит. Судя по открытой водительской двери и тому, как быстро материализовался Богдан рядом, внедорожник ему и принадлежит. И мне не по себе от суммы ущерба, которую я только что бывшему мужу причинила. Тот ведь вполне может специально счет побольше предъявить, за прошлые-то обиды.

Ирина позади меня покашливает, прерывая затянувшееся неловкое молчание. Вздрогнув, я вскидываю снова глаза на Исаева и только собираюсь пообещать, что оплачу ему ремонт, но он перебивает:

- Детей завела?

Его взгляд не сходит с коляски и я, сглотнув, на автомате дергаю ее на себя. Нельзя, чтобы бывший муж их увидел.

«Не твое дело!» - хочется отрезать мне, но вместо этого я вздергиваю подбородок выше.

- Завела.

Малыши ворочаются, Лерочка начинает хныкать. Жадный взгляд Исаева сразу перемещается ниже и я мысленно благодарю всех богов за то, что успела откатить коляску чуть дальше. Сейчас он не сможет увидеть их мордашек. Надо уходить, тем более Леру нужно успокоить, но Богдан не отпускает.

- А папаша где? Что, не мог жену с детьми сам привезти, заставил тащиться с такой тяжестью одной? – голос насмешливый, как и взгляд. Сканирует им меня внимательно, на безымянном пальце глаза задерживает. Да только это все равно ему никак не поможет – даже когда мы в браке были, мне обручальное колечко часто приходилось снимать из-за того, что к утру, бывало, отекали пальцы.

- Не твое дело, - отрезаю. Не собираюсь вообще с бывшим мужем ни о чем любезничать. Пусть все сколько угодно твердят, что расставаться нужно без обид и оставаться друзьями, но это точно не для меня. Таких умников, наверное, никогда беременными не предавали.

- Хамишь, Снежик, - уголок губ вздергивается в легкой усмешке. Знает, что нервничаю. Я когда себя не в своей тарелке чувствую, всегда немного резко общаюсь. Изучил меня за время брака от и до, подлец эдакий.

- Мне не до разговоров. Рада была повидаться, - сухо цежу я и вцепляюсь крепче в ручки коляски, чтобы вытащить ее и обойти огромный внедорожник Исаева. Вот любит же он такие здоровые неповоротливые машины, а ты мучайся, объезжай.

Как назло, колесики коляски вязнут в снежно-грязевой каше. Я нервно дергаю ручку, пытаюсь вывернуть так и эдак. Ира и помочь не может – и так еле сумку двумя руками держит. Зато Богдан, нагнувшись, легко приподнимает коляску и переставляет на тротуар.

Поджимаю губы. Вместо «спасибо» прожигаю его прямым взглядом. Глаза в глаза и мир на секунду останавливается. Раньше я дышать нормально не могла, сердце сбивалось с ритма, стоило Исаеву взглянуть на меня своими глазами цвета темного шоколада. Он всегда смотрел с такой любовью, обожанием, теплом. А потом предал. И как только совести хватает сейчас стоять и пялиться вот так открыто?

Ира рядом снова покашливает, привлекая внимание. Сбросив с себя оцепенение, я увожу глаза в сторону.

- Подвезти? – голос Богдана низкий, с хрипотцой. Раньше от его легкой вибрации мурашки по коже разносились, но сейчас только больнее становится. Как будто в меня нож воткнули, а теперь прокручивают в кровоточащей ране и наслаждаются моими страданиями.

- Да, было бы здорово, - с явным облегчением радуется Ира, вручая тяжелую сумку в руку моего бывшего мужа без каких-то сантиментов. – А то я сейчас скончаюсь эту тяжесть тащить.

Я одариваю ее неодобрительным взглядом, но подруга со страдальческим видом разводит руками. А Исаев уже сумку в багажник загружает! Стоило только отвернуться!

- Эй! – Возмущенно восклицаю я. – Вообще-то мы уже заказали такси, оно вот-вот приедет!

Никакие услуги от бывшего мужа мне не нужны. Лучше я пешком через весь город пройду, чем в машину этого предателя сяду! Но Богдан игнорирует мои слова начисто, будто я пустое место.

- Богдан! – Чувствую, что начинаю закипать. Ненавижу, когда он так делает. Точнее, делал. – Я же сказала, что нас не нужно подвозить!

- Детей бери и садись на заднее сиденье. – Безапелляционно отрезает он. – Такси отменишь. Деньги сэкономишь, раз дела не очень идут.

Да я сейчас взорвусь от его наглости! Ира легонько пихает под локоть, возвращая в реальность, и выразительно на меня пялится. Еле удается себя в руки взять. Лучше не пугать спящих детей криками и не радовать зевак драматической сценой. Не хватало еще нервный срыв схлопотать из-за этой сволочи.

Ладно. Пусть. Потерплю двадцать минут и разойдемся, как в море корабли!

Я подталкиваю коляску ближе к задней двери и стараюсь встать так, чтобы закрыть малышей собой. Исаев не должен их увидеть, но тот, как назло, не садится за руль, а ждет. Дверь мне открывает и наверняка хочет убрать коляску в багажник, когда я сяду. Я это прекрасно понимаю, но как же его присутствие нервирует!

Вручив Лерочку в руки Ире, я беру на руки Максима и разворачиваюсь к Богдану. Малыш, как назло, ворочается, просыпаясь, и поднимает голову от груди, сонно хлопает глазками и вдруг уставляется ими прямо на своего отца.

- Тя! – пищит громко.

На лице Исаева сменяется целая гамма эмоций. Его взгляд хаотично мечется то по личику Максима, то перебегает на нутро машины, где скрылась Ира с малышкой на руках. Секундное замешательство и растерянность испаряются без следа, когда взгляд Богдана останавливается на мне. Тяжелый, давящий, гнетущий настолько, что мне становится не по себе. Черт бы его побрал! Ну почему поезд не мог задержаться хотя бы на пять минут! Мы бы разминулись и больше никогда не встретились.

- Кажется, нам надо очень серьезно поговорить, Снежана, - цедит Исаев тоном, не сулящим ничего хорошего.

Глава 3

Всю дорогу в машине царит гнетущее молчание. Даже Ирина, моя подруга, которую Исаев давно лично знает, молчит, а не рассказывает последние горячие сплетни. Раньше, когда мы еще были женаты, она часто забегала и трещала без умолку за чашкой чая, а сейчас хоть бы слово сказала, чтобы атмосферу немного разрядить…

- Ой! – восклицает вдруг Ира, будто услышав мои молчаливые молитвы.

Встрепенувшись, я перевожу на нее полный надежды взгляд, но подруга, кажется, решает совсем меня добить.

- Совсем забыла! Мне же на работу надо, сменщицу подменить!

- Какая сменщица! – шиплю я вполголоса, - ты бухгалтером работаешь, Ира! Пять на два вот уже десять лет! А на сегодня ты вообще отгул взяла!

- Так я это… я подработку взяла. Важную! Край надо сегодня сдать. Ты уж извини. Но Богдан же поможет тебе, верно? Богдаш, поможешь ведь детишек донести? – и взгляд такой выразительный на Исаева кидает.

Тот встречается с ней глазами через зеркало заднего вида.

- Помогу, - цедит. – Как же не помочь бывшей жене. Не чужие же люди.

- Вот и ладненько! – радуется Ирка.

Я жгу ее взглядом, вскидываю брови и мотаю головой, подавая молчаливые знаки, пытаясь показать, чтобы та ни в коем случае не смела уходить и бросать меня наедине с бывшим, который меня одним взглядом убить готов. Но Ира сгружает мне в руки еще и Леру, когда Исаев паркует свою махину у обочины, и упархивает из салона, словно на крыльях. Только и поминай, как звали.

- Все, побежала! Я потом позвоню, Снежан! – щебечет она и глазами сверкает. Довольна собой, наверное. Посводничала и рада.

А я вот ни черта не рада. К разговору с Исаевым я вообще не готова, вот совсем, и что мне делать даже не представляю. Стараюсь даже не смотреть в его сторону лишний раз, только губы кусаю и лихорадочно продумываю пути отступления. Да уж, такого я совсем не ожидала, когда к маме в гости ехала… Может при Ире Богдан бы сдержаннее был, ее присутствие хоть немного боевой дух поднимало, а теперь мне совсем не по себе.

Малыши тяжелые в комбинезонах, но, когда Исаев наконец паркуется у дома моей матери и, открыв мне дверь, протягивает руки, я упрямо прижимаю детей к себе. Как будто боюсь, что он их отнимет.

- Мне не нужна помощь, - отрезаю резко.

Богдан молчит, давит тяжелой аурой, пялясь на меня недобро исподлобья. Но я ему не уступаю, тоже исподлобья враждебно пялюсь, всем своим видом показывая, что не уступлю. Дети – мое всё, я за них хоть с голыми руками на тигра напасть готова, лишь бы защитить своих крошек. Исаев не исключение, если нужно, я и с ним воевать готова, плевать на его деньги и положение.

- Ты одна не поднимешь их наверх. В доме твоей матери нет лифта, тебе подниматься на пятый этаж, - приводит Исаев неопровержимый аргумент.

Стискиваю зубы. Как хорошо он помнит об этом. Да и дорогу даже вбивать в навигатор не стал, ехал, как к себе домой. Хотя почему бы ему не помнить, если он с моей сестрой сейчас живет. Наверняка к маме в гости все так же катается…

Была бы моя воля, я бы на порог этого предателя не пустила, но одна я двоих детей на пятый этаж не подниму. Даже если попробовать затащить близняшек не на руках, а в коляске, у меня еще и тяжеленная сумка, что делает задачу просто непосильной. Если бы только мама была дома, но у нее работа и квартира сейчас абсолютно пуста. Единственная подруга, что могла мне помочь, сбежала, оставив наедине с изменщиком.

Я сверлю бывшего взглядом несколько долгих секунд, но выбора у меня нет. Сдавшись, выбираюсь из машины, перед этим аккуратно передав малышей бывшему мужу. Исаев, держа близняшек на руках, еще и ловко замки блокирует, а потом направляется к двери подъезда спокойно, словно двух пушинок несет. Мне приходится семенить следом, чтобы поспевать за его широкими шагами.

- Коляска… - пищу я растерянно.

- Потом, - отрезает Богдан безапелляционно.

- Я могу взять Леру или Макса, а ты… - пытаюсь предложить я, но он лишь зыркает в мою сторону.

- Я не дам тебе тащить тяжести.

- Один ребенок не такой уж тяжелый, - вру я.

Для меня поднять малыша, экипированного в зимний комбинезон, и нести до пятого этажа будет той еще задачей. Это Исаев тут махина, спокойно прет, как танк, веса детей даже не ощущая. Уверена, он бы и меня смог наверх донести. В форме бывший муж нисколько не потерял, остался таким же сильным, даже как будто бы в плечах раздался. Снова в качалку ходит? Ради новой-то жены.

Хмыкаю себе под нос от этих мыслей.

- Снежик, - подгоняет Богдан, называя вдруг привычным прозвищем. – На кнопку нажми или так и будем стоять?

Опомнившись, я отмираю и достаю из сумочки ключи. Мама оставила и мне и Лизе по комплекту, чтобы мы могли приходить домой, когда захочется, так что сейчас я, разблокировав дверь, пропускаю Исаева. И иду следом.

Сердце ноет. «Снежик». Муж меня так постоянно ласково называл, еще с первого дня знакомства. Говорил, что это особое прозвище, только мое, потому что «Снег + ёжик – получается Снежик. Ты колючий снежный ежик, такая строгая, совсем к себе не подпускаешь». Слова Исаева всплывают в памяти так невовремя, режут изнутри острыми лезвиями и без того израненное сердце. Я стараюсь сосредоточиться на каждой ступеньке, считаю их мысленно, поднимаясь наверх, чтобы отвлечься. Мы друг другу теперь совсем чужие и ничего эти дурацкие прозвища больше не значат.

Запихнув ноющее чувство поглубже, я делаю вид, что мне все безразлично. Отпираю дверь ключом и вхожу первой, чтобы разуться и детей сразу взять. Так и делаю. Я забираю из рук бывшего мужа сначала Лерочку, а потом и Макса.

- Спасибо. Можешь занести коляску и вещи и быть свободен, - сухо говорю я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

- Думаешь, я действительно оставлю все вот так? Нет уж, милая, от разговора со мной ты не отвертишься.

- Мне нужно раздеть детей. Мне не до тебя и твоих разговоров. – Отрезаю холодно.

- Так займись делом, - ухмыляется Богдан и закрывает за собой входную дверь.

Обернувшись, я вижу, как тот неторопливо разувается и вешает пальто рядом с моей курточкой. Сверкнув глазами, ухожу в гостиную. Знаю, мне его не выгнать. Если бы даже захотела взашей вытолкать, то просто бы физически не смогла. Исаев гораздо сильнее меня, я на его фоне просто как маленькая птичка рядом с огромным цепным псом. Во всяком случае именно такой беспомощной и мелкой я себя и ощущаю.

Осторожно укладываю крошек на диван и стаскиваю с них одежду. Детки не выспались, их растолкали в поезде, пока одевали, еще и посторонний шум мешал, так что теперь они хныкают негромко, но требовательно. Надо покормить и снова укачать, очевидно, что очень устали мои близняшки за дорогу.

- Мне нужна смесь. Она осталась в сумке, которую ты домой не занес, - выглянув на кухню и смерив Богдана быстрым взглядом, говорю я.

Бывший муж без лишних вопросов поднимается. Я провожаю его взглядом и, когда тот накидывает на себя пальто, в голове мелькает шальная мыслишка просто закрыться и совсем ему не открывать. Но ведь смеси… ладно еще одежка и памперсы, но я ведь из квартиры так просто не выйду, чтобы ее купить. Я же знаю Исаева, тот не отступится, пока свое не получит. Разговора не избежать, да и… надо все-таки поговорить. Переболело, назрело. Расставить все точки.