Развод под 50. Невеста нашего сына

Виктория Вестич

Развод под 50. Невеста нашего сына

Глава 1

– Мама, ты видела Агату? – в проеме кухни появляется сын Захар.

Я коротко улыбаюсь и отрицательно качаю головой, раскладывая на блюде ароматные капкейки с кремом розового и синего цветов. Совсем скоро мы узнаем, кто же родится у моего сына и его невесты Агаты. Гости уже съезжаются на гендерную вечеринку и надо успеть подготовить праздничный стол.

Немного неудобно, конечно, что Агата отказалась от свадебного торжества до рождения ребенка, ведь “выходить замуж с пузом – это позор”, но мы с мужем в дела сына и его невесты стараемся не лезть. В конце концов, времена сейчас другие. Это когда я выходила замуж за Льва, первый вопрос, который всех интересовал, не залетела ли я. Ведь роды вне брака считались позором куда большим, чем выходить замуж беременной.

– Не видела, – отвечаю сыну. – Сама бы хотела знать, а то мне помощь бы пригодилась. Она наверное прилегла отдохнуть. В ее положении женщины часто устают.

– Да я ничего против не имею, просто… уже все собираются, а ее нет. Давай помогу, – Захар подхватывает из моих рук тяжелое блюдо с запеченным мясом и ворчит. – И чего ты просто кейтеринг не заказала? Просто расставила бы готовое и всё.

Я легонько щелкаю сына по носу. Ему уже под тридцать, а всё равно очевидных вещей так и не понял.

– Домашнее потому что вкуснее! Да и кто знает, из чего там в этом кафе наготовят? Агате сейчас лучше натуральными продуктами питаться, а тут всё фермерское. Поставь на стол и прикрой фольгой. Потом вынесем в беседку теплым.

Захар послушно ставит мясо на стол, заворачивает в фольгу и отряхивает руки. Как раз в этот момент в кухню заглядывает моя кума Лида.

– Никуся! Ну конечно, где тебя еще искать, как не на кухне! – всплескивает Лида руками и тут же торопится обнять своего крестника. – Ну ты посмотри, какой вымахал, а? Помню еще недавно как под стол бегал голопопый, а уже скоро у самого ребенок родится!

Захар морщится, но обнимает Лиду. Я лишь фыркаю весело. Мужчины как обычно, проявлять на людях эмоции не любят. И особенно не любят, когда им про “голопопое” детство напоминаешь.

– Я пойду пока фейерверки проверю, – стоит только объятиям крестной разомкнуться, как Захар тут же находит предлог сбежать.

– Вот же, – беззлобно ругается Лида, – нет бы поговорить, как дела рассказать.

– Да брось, Лид. Ну нервничает он. Не каждый день пол своего ребенка узнаешь, – отмахиваюсь я. – Кофе будешь?

– Спрашиваешь еще!

Кума устраивается за столом и окидывает выставленные на стол блюда восхищенным взглядом.

– Ник, ну как ты все успеваешь? И дом прибрала, и наготовила, и за собой следишь, еще и работать успеваешь. У тебя в сутках что, по сорок часов?

– Если бы, Лид, если бы, – вздыхаю я, – не спала толком эти два дня, готовилась к празднику. Агата помогала немного, но у нее токсикоз, не хочется мучить девчонку.

При упоминании имени моей неофициальной невестки Лида тут же мрачнеет.

– Ну конечно. У нас и токсикозы были и похуже даже, но всё равно и работали, и по дому всё делали, не разлеживались.

Я разливаю кофе по чашкам. Знаю, что Лида Агату на дух не переносит. У меня к невестке тоже вопросы, конечно, есть, но выбор сына – это его дело. Мое, как его матери – поддерживать и помогать.

– Да брось, Лид. Первая беременность, тяжело ведь.

– Она просто вертит Захарчиком, как хочет, а теперь и тобой! Вообще здесь в рабыню Изауру скоро превратишься, – хмуро говорит подруга, отпивая кофе. – Они же тут решили поселиться пока?

– Да, пока здесь будут. Дом просторный, всем места хватит. Тут свежий воздух, да и с ребенком на первых порах я помогу.

Лида качает головой и хотя молчит, всё равно от нее так и веет осуждением.

Я случайно бросаю взгляд на часы и всплескиваю руками.

– Ох, боже, уже ведь половина четвертого! Я побегу, умоюсь, переоденусь и хоть подкрашусь, а то так в кухонном фартуке и лохматой гостей и встречу. Тут скоро горячее поспеет, последишь? – киваю я на духовку, торопливо снимая передник.

– Послежу-послежу, не переживай, – заметно смягчившись, улыбается кума.

Я тороплюсь наверх. Пусть мне и сорок девять уже, но я всё равно привыкла наряжаться на праздники, краситься, делать укладку. Неправильно ставить на себе крест в таком возрасте. Тем более, что в душе себя я максимум на двадцать ощущаю!

Да и мой муж-бизнесмен расслабляться не дает: Льву пятьдесят, но уже год как в спортзал записался, лишние килограммы скинул, стрижку модную сделал.

Женщины на него заглядываются, поэтому и мне ему соответствовать надо. Чтобы знали – место жены давно занято!

Улыбаюсь своим мыслям. Со Львом мы душа в душу живем до сих пор. Знаю, что браку нашему многие завидуют – шутка ли, тридцать лет в браке прожить! А мы ведь не просто прожили, мы детей троих воспитали, помимо Захара еще дочек Катю и Алену, бизнес вместе развили, дом построили.

Решаю заглянуть в спальню сына и невестки, чтобы разбудить Агату, если вдруг она уснула. Дверь неплотно прикрыта, и я уже хочу толкнуть ее, но буквально прирастаю к полу, когда слышу возмущенный голос Агаты.

– У ребенка отец должен быть! Настоящий отец! Мне надоело притворяться! Я Захара уже видеть не могу, тошнит от него!

Я едва не отшатываюсь, когда меня настигает неприятное открытие, от которого жадно хватаю ртом воздух. Сердце резко начинает стучать сильнее, ладошки потеют, когда я хватаюсь за косяк, чтобы не сползти на пол, когда слышу возмущения невесты сына.

Я уже было хочу ворваться к ней в комнату, чтобы заставить признаться, от кого она беременна, если не от Захара, как вдруг слышу голос мужа.

– Не вздумай ничего разболтать. Сегодня в доме праздник, вся родня собралась на гендер-пати! – жестко осекает он невестку.

На душе теплеет, что муж печется о репутации нашей семьи, но радость быстро улетучивается.

– Если ты сам жене не признаешься, я сама всем расскажу, что ты отец нашего ребенка, а не твой сын! И разбирайся потом с последствиями, как хочешь!

Голос Агаты на этот раз звучит истерично, а до меня не сразу доходит смысл ее слов.

Мой любимый и любящий муж Лев… отец ее ребенка?

Глава 2

На несколько мгновений меня охватывает ступор. Реальность переворачивается с ног на голову, а я никак не могу этого осознать.

Это ведь не может быть правдой.

Не может…

Мой Лев – верный муж и преданный семьянин. Никогда не задерживается с работы, согласовывает все встречи с друзьями и партнерами по бизнесу. Все наши отпуска мы проводим либо вдвоем, либо семьей с детьми.

Не было ни одного звоночка, что Лев ходил налево.

– Сейчас не время, мы же уже это обсуждали, – снова звучит голос мужа, но на это раз тон ласковый и нежный, каким со мной он не говорил лет десять, если не больше.

– Я устала, Лев, – всхлипывает Агата, а затем я слышу шуршание.

Наклоняюсь чуть вперед с колотящимся сердцем и заглядываю внутрь.

В щель между косяком и дверью вижу, как она кладет голову на его грудь, а Лев прижимает ее к себе, одной рукой поглаживая за поясницу, а второй внушительный живот. И эта сцена настолько личная, что мне бы на мгновение стало стыдно, не будь этим мужчиной мой муж.

– Мое золотко… ну что ты плачешь?

– Потому что я это дурацкое гендер-пати с тобой хотела! – а это уже снова голос Агаты, плаксивый, капризный. – Чтобы все знали, что ты мой мужчина! Отец нашего ребенка!

Хватаюсь за косяк, чтобы не сползти на пол. Хочу зажмуриться и разрыдаться, но прикусываю кулак, чтобы не издать ни единого звука. Сердце слишком сильно колотится, а внутренности скручивает узлом, и я никак не могу взять себя в руки. Боюсь сдвинуться с места, так как коленки дрожат, и я не уверена, что они удержат меня. С болью и агонией наблюдаю, как Агата чуть отстраняется, а Лев поднимает руки и обеими ладонями обхватывает ее лицо. Целует в обе щеки и улыбается тепло, смотрит сверху вниз с таким защитническим взглядом, что у меня тоскливым обручем охватывает грудную клетку, зажимая рваное в клочья сердце в железные тиски.

– Ну ты же знаешь ситуацию. Пока мы не можем правду раскрыть. Потерпи немного, золотко, – убеждающе говорит Лев и присаживается на постель. Разворошенную, словно они кувыркались на ней буквально только что.

Я сглатываю, стараясь унять бурное воображение. Оно так и норовит подкинуть картинки, чем они занимались всё то время, что я пахала на кухне, готовясь едва ли не к самому важному событию перед появлению на свет нашего с Львом первого внука. Долгожданного.

А выходит, что никакой бабушкой стать в ближайшее время мне не светит. А вот муж в четвертый раз планирует стать отцом. Вот только мать не я. А невеста нашего сына.

Голова кружится от осознания того, что Лев несколько месяцев изменял мне прямо перед моим носом. И я никак не могу избавиться от мысли, что я сама подтолкнула его общаться с невестой сына почаще.

Она ведь изначально не понравилась ему. Он посчитал ее голддиггершей. Охотницей за богатыми мужиками, искательницей папика.

В первый день знакомства, когда сын привел ее к нам в дом, Лев молчал и даже не скрывал, что недоволен выбором сына. А когда мы с Агатой ушли на кухню, чтобы поговорить о своем, о женском, даже пригрозил Захару, что лишит его наследства, если он вздумает жениться на этой девке. Иначе он ее и не называл.

Захар никогда не перечил отцу до того дня. Всегда считал его примером для подражания и боготворил, стараясь брать с него пример. Готовился стать его преемником в компании, всегда советовался и делился планами на жизнь. Но в тот раз взбрыкнул и готов был уйти из дома и отказаться от наследства, начал свою жизнь с нуля.

Агата оказалась беременной, и я еле как уговорила Льва не горячиться и не выгонять сына. Постаралась примирить их, с трудом убедила мужа, что не прощу его, если из-за него и его подозрительности лишусь возможности увидеть в будущем внуков, ведь сын был таким же упрямым, как и его отец.

Захару ведь уже под тридцать, а Агата – первая девушка, которую он привел в дом. Я уже боялась, что он вообще не женится, так что закрыла глаза на многие странности и капризы невестки, практически молилась на нее, надеясь, что вскоре они с сыном порадуют нас долгожданным прибавлением в семье.

Агата с Захаром по моему настоянию переехали к нам в дом, и я при любой возможности пыталась сблизить мужа и невестку. Сама толкнула его в объятия этой ушлой девицы. Сама…

В груди до того сильно печет, что я с трудом дышу, но продолжаю смотреть на мужа, который в этот момент прижимает к себе Агату. Тоненький пеньюар распахивается, оголяя ее живот, и Лев целует его.

– Как долго еще терпеть, Лев? – капризно спрашивает она, топая ногой. От слез не остается и следа. Она отличная актриса. Умело вьет из Льва веревки.

– До нового года, золотко. Ты же знаешь, что у нас с Никой общий бизнес. Потерпи до нового собрания акционеров. Я уменьшу долю ее акций и вышвырну из компании, чтобы она не вставляла нам палки в колеса.

Убеждения Льва действуют на Агату благотворно. Она кивает, хоть и хмурится недовольно, а вот я застываю, как вкопанная.

Сеть автосалонов – это ведь наше общее детище, которое мы поднимали с нуля. Я вложила в мечту Льва все накопления своих родителей, которые всю жизнь трудились на заводе, чтобы обеспечить меня квартирой. Но согласились отдать нашей семье деньги, чтобы мы попытали счастья и открыли бизнес. У Льва-то была только мать, которая работала техничкой в школе, так что помочь в этом вопросе не могла, да и у него за душой не было ни гроша.

А теперь, когда наш бизнес становится одним из самых успешных и стабильных в стране, муж хочет выкинуть меня, лишив причитающейся доли. Такой подлости и гнусности от него я не ожидала.

Мы ведь всегда были друг для друга опорой. Я, в конце концов, мать троих его детей!

Меня вдруг охватывает такая злоба, что я с силой сжимаю косяк, гашу в себе желание ворваться внутрь и устроить скандал.

Нет.

Я сейчас не в состоянии не то что говорить, а даже смотреть в лицо этому мерзавцу, которому посвятила тридцать лет своей жизни. Целую вечность.

Ухожу на ватных ногах, шатаясь словно больная, и практически ничего не вижу перед собой. Перед глазами пелена из слез, а в душе ноющая пустота.

Подхожу к окну и вижу, как во дворе суетится сын. Радостный и сияющий. Он ведь еще не знает, что невеста подготовила ему тот еще сюрприз. Двойное предательство под горьким соусом. Ведь она беременна не просто от другого мужчины, а от его отца.

Гости нетерпеливо посматривают на окна в ожидании начала праздника и главного момента, ради которого все они собрались.

Я сжимаю кулаки и выдыхаю. Все ждут сюрприза?

Что ж. Они его получат.

Глава 3

Впервые в жизни я крашусь с таким настроением, будто перед последним, решающим боем. Одновременно и обреченность, и решительность в груди буквально кипят. Кто бы только знал, чего мне стоило заставить себя уйти, не поднимать скандал и краситься, надевать платье, которое я заранее приготовила для такого торжественного события. Я невестку на руках готова была носить за внука, а теперь, выходит, что мы с ней соперницы…

Моя рука с тушью зависает, я так и не доношу ее до ресниц. Впиваюсь в собственное отражение придирчивым взглядом. Сколько ни старайся, годы берут свое. И горче всего понимать, что против молодой цветущей женщины ты не выстоишь. Тело уже не такое упругое и сексуальное, сил и пыла тоже поубавилось.

Воображение невольно рисует, как лихо могли кувыркаться в постели Агата и мой молодящийся муж, и я невольно зажмуриваюсь до алых кругов перед глазами, только бы отогнать от себя тошнотворную картинку. Не зря мне Лида говорила, чтобы я внимательной была.

– Если мужик в возрасте в зал пошел, то пиши-пропало. У них же, чем старше становятся, тем больше они повернуты на том, чтобы доказать, что они еще мужики, что ого-го, фору молодым дадут. Вот такими тепленькими их ушлые девицы и ловят. Считай и делать ничего не надо, они сами гарцевать вокруг готовы. Как же, молодую красотку в кровать затащил, есть чем перед друзьями хвастануть на старости лет. Ты бы, может, тоже в тот зал записалась с ним?

С губ срывается горестный смешок, больше похожий на всхлип, когда вспоминаю тот разговор. Я ведь посмеялась тогда. Ну куда от меня мой Лев денется? Да, похудел, подкачался, прихорошился даже, стрижку модную сделал, но это же хорошо, что за собой стал так следить.

А мне куда? И так ничего не успеваю. Помимо того, что за домом слежу и готовлю, еще ведь надо работать. На мне все связи с поставщиками и инвесторами, я высыпаться-то не успеваю.

Но паршивее всего, что эта змеюка Агата к сыну моему подлезла. Неужели Льва устраивает делить женщину с собственным сыном? Какая же грязь, мне даже думать об этом тошно… Бедный Захар! Внутри все съеживается, когда понимаю, как новость о том, что любимая женщина обманывала его все это время, разобьет ему сердце. Он ведь ходит радостный, ребенка этого ждет…

Я выдыхаю. Сына безумно жалко, но правду он узнать должен. Страшно даже подумать, что я бы и дальше жила в доме бок о бок с беременной любовницей мужа. Готовила бы ей еду, ухаживала за ней и ни о чем не подозревала. Болтала бы даже за чаем, давала бы советы и поддерживала.

У меня просто в голове не укладывается все, что произошло. Это настолько дико, что я, отложив косметику, сильно щипаю себя за кожу на руке. Больно. Место щипка наливается красным.

Нет… не снится, что мой любимый муж променял меня на молодую невесту сына и из бизнеса хочет выкинуть. Как будто вместе с этой изменой он окончательно потерял совесть и какие-либо тормоза. Ведь тот Лев, которого я знаю, не поступил бы со мной так. Не поступил бы ведь?

Вопрос остается неотвеченным. Точнее, нет, ответ есть, просто он горький и верить в него не хочется. Поступил он, хватило духу.

Зато теперь понятно, почему Агата так против была замуж за Захара выходить, прикрываясь тем, что не хочет беременной быть на свадьбе. Разводиться ведь потом, волокита лишняя.

Невесело улыбаюсь и надеваю давно приготовленное и отглаженное платье. Специально купила его для этого праздника. Кремово-розовое, чуть свободное, но перехваченное в талии поясом. Не стала слишком яркое выбирать, чтобы не разгадали, что болею за то, чтобы девочка была. Очень уж внучку хотелось. А теперь я этому ребенку кто?

Как бы ни хотелось запереться в спальне и как следует проплакаться, мне приходится привести себя в порядок и спуститься вниз. Гости ждут все-таки.

– Ник, ты в порядке? – перехватывает меня у лестницы на второй этаж кума.

Она вглядывается в мое лицо с беспокойством и поглаживает по предплечью.

– Ты бледная какая-то. Совсем себя не бережешь! Не отдохнула толком, а теперь наверняка давление поднялось. Тебе плохо? – Лида вроде бы отчитывает, но в то же время в голосе подруги слышится неподдельная тревога.

Такая, которой от Льва я давно не слышала.

Да что там, я давно от него вообще каких-то ярких эмоций не слышала. Комплиментов. Вопросов, как прошел день и как дела. Не дежурных, брошенных только для того, чтобы заполнить паузу, а вот таких, сказанных с участием и искренним интересом.

Какая же я дура! Слепая дура! Равнодушие со стороны мужа давно стало нормой, я ведь даже не распознала, что наши с ним беседы стали как у соседей или бизнес-партнеров. Мы обсуждали проблемы, вопросы, касающиеся детей, новости. А мы как пара… это как-то ушло на дальний план. Все ведь хорошо: шикарный дом, машины, денег накопили достаточно, дети устроены, здоровье не подводит. Что еще нужно?

А нужно любви. В любом возрасте человеку нужна любовь и забота. А между нами с мужем этого как будто и не было в последнее время. Даже секс, когда случался, был какой-то… как из-за чувства долга. Но обычно находились вполне себе реальные отговорки не ложиться в кровать как супруги – устал, задержаться на работе надо, на тренировку и так далее.

– Боже, Ник, да ты вообще как статуя побелела! – нешуточно испугавшись, Лида тянет меня за собой. – Давай, присядь сюда скорее.

– Все нормально, – говорю глухо, – лучше пойдем на улицу, там гости уже собрались.

Точно, гости… я на ходу на улицу выглянула перед тем, как вниз спуститься, там даже Лев уже среди них ходит. Все уже собираются резать торт, в котором будет крем розовым или голубым цветом, в зависимости от пола ребенка. Торт, который я заказывала.

Меня осталась ждать только кума. Моя закадычная подруга.

– Да дались тебе эти гости! – ругается Лида. – Ты же в обморок сейчас грохнешься!

– Поверь мне, сейчас не только я в обморок грохнусь.

Решительно отодвинув Лиду в сторону, я направляюсь к выходу. В голове один за другим складываются пазлы, выстраивая общую картинку. Картинку, от которой в груди кипит злость обманутой женщины.

Агата в красивом струящемся платье с завитыми локонами выглядит как принцесса. Она улыбается, позируя вместе с Захаром перед фотографом, держа вместе с ним нож как раз над тортом. Гости замирают в ожидании, вот-вот должен грохнуть салют и включиться музыка.

– Ника? Куда ты? – Лев, нахмурившись, пытается перехватить меня за руку, когда понимает, что я направляюсь прямо к паре счастливых будущих родителей.

Точнее, родитель там только один. И мой обманутый сын.

– Мам? Что такое?

– Захар, отойди. Разрезать торт должен настоящий отец ребенка, – говорю я и разворачиваюсь к мужу.

Лев краснеет, бледнеет, на его лицо набегает тень.

– Ника…

– Мам, что ты такое говоришь? – перебивает Захар.

– Я говорю, что узнавать пол ребенка на гендер-пати должны родители. А папа у ребенка Агаты – твой отец.

Глава 4

– Я говорю, что узнавать пол ребенка на гендер-пати должны родители. А папа у ребенка Агаты – твой отец.

После моих слов практически все гости замолкают. Наступает оглушительная тишина. Только Лида кашляет, поперхнувшись, а фотограф замирает, перестав делать снимки.

Я же вдоволь могу насладиться последними минутами, когда невестка обманывает моего сына, меня и наших гостей. Нож из руки Агаты падает, когда Захар хмурится и убирает руку, глядя то на меня, то на свою невесту, которая переводит растерянный взгляд с меня на Льва и обратно. На сына моего при этом не смотрит, и у меня в груди всё сжимается от боли за своего ребенка, который впервые сталкивается с таким предательством.

– Мам, может, тебе отдохнуть? Ты, кажется, не в себе, – говорит, наконец, Захар, когда первая волна шока спадает.

Гости начинают между собой шушукаться, но никуда не уходят, ждут обещанного зрелища, в то время как Лев хватает меня за локоть и тянет на себя. Грубо, отчего я вскрикиваю и выдергиваю руку из его захвата.

– Не трогай меня! – шиплю на мужа, не в силах терпеть его прикосновения.

Меня буквально тошнит от него, его парфюма, запаха его тела, хотя раньше близость мужа была для меня моим личным афродизиаком и оплотом, где я могла найти успокоение от любого стресса.

– Дорогая, тебе нужно отдохнуть, ты ведь спала всего три часа, – произносит Лев.

– Три часа? – прищурившись, выплевываю я. – Я единственная, кажется, в этом доме, кому нужно было это гендер-пати. Я так старалась, готовила, не жалея сил, а никто из вас даже не позвал меня в самый ответственный момент. На стол накрыла и можешь быть свободна?

Из меня льется желчь, ведь становится до боли обидно, что меня просто использовали, чтобы устроить праздник, который явно никому не нужен. Пусть я знаю, что Агата не носит под сердцем моего внука, но в душе всё равно неприятно, что разрезать торт и капкейки, которые я лично заказывала в лучшей кондитерской и с трепетом передавала конверт, в котором был написан пол ребенка, они собирались без меня. Словно я тут пустое место. Впрочем… Так оно и есть, видимо, ведь к этому ребенку я не имею никакого отношения. В отличие от моего мужа.

– Не будем молодым портить праздник. Что на тебя нашло?

– Хочешь выставить меня сумасшедшей, Лев? Не выйдет. Я в курсе, что ты спишь с этой Агатой, и беременна она от тебя. Не позволю дурить вам обоим голову мне и Захару! Признайся сыну, прекрати этот спектакль, если в тебе есть хоть капля уважения и любви к нам!

Не знаю, на что я рассчитывала. Что муж, с которым я прожила бок о бок тридцать лет, проявит благородство, извинится? Встанет на колени и скажет, что его связь с Агатой была мимолетной интрижкой, помутнением рассудка, и что любит он только меня?

Я даже представить себе не могу, как отреагировала бы на это, но фантазировать мне и не приходится.

Лев оказывается трусом и лишь сжимает челюсти, гневно сверкая хмурым взглядом.

– Я так понимаю, фотосессия больше не актуальна? – вдруг разрезает тишину голос фотографа, но никакого ответа не получает.

Ко мне сзади подходит Лида и касается моего плеча в поддержке. Вот уж кто сразу верит мне безоговорочно, не ставит мои слова под сомнение. Я вижу, как заклятые подружки Агаты, которых та позвала явно для того, чтобы похвастаться, какого богатого парня она подцепила, включают камеры на телефонах, но у меня нет сил выгонять их. Пусть смотрят, что у них за подружка. В конце концов, мне-то как раз нечего стыдиться, это малолетней дряни и престарелому пню следует чувствовать себя уродами, которые испортили жизни другим людям.

– Отец?

Сын хмурится, в его глазах недоверие и нежелание во всё это верить, а я, наоборот, воспряла духом при виде его сомнений. Я уже было хочу рассказать о том, что увидела и подслушала в их с Агатой комнате, когда он развлекал гостей, как Агата, эта хитрая лиса, быстро берет ситуацию под контроль, умело отбирая у меня бразды правления.

– Захар, любимый, ты же не веришь этому? – жалобно шепчет она и прижимается к сыну, глядя снизу вверх такими влажными глазами, что даже мне стало бы ее жаль, если бы я не знала, какая она на самом деле дрянь.

– Я только тебе верна, Захар. Ты ведь у меня первым был, ты знаешь. Неужели сомневаешься во мне? Мне так обидно, но я всё понимаю. Наверное, твоей маме наговорили что-то про меня, вот она и поверила моим недоброжелателям. Я не виню ее, в любой момент готова сдать анализы для теста ДНК. Это, наверное, нежелательно и вредно для ребеночка, но если твоя мама не верит, то я готова.

Агата едва не плачет, касаясь груди сына, заглядывает ему в глаза, не давая прервать зрительный контакт, и я наяву вижу, как его взгляд меняется. С хмурого становится светлым и виноватым, словно он совершил грех. Позволил себе усомниться в верности своей невесты. Матери его ребенка.

– Да, сынок, это какая-то глупость, и правда, – вздыхает Лев, окончательно убеждая сына в моей неправоте и клевете. – Я по-отечески помог твоей невесте, несколько раз свозил ее по просьбе твоей матери в ТРЦ, а кто-то, видимо, сделал наши фотографии, вот Ника и всполошилась, напридумывала себе невесть что. Ну, Никусь, прекращай этот цирк. Стыдно перед гостями.