Человек государев. Книга 1. Танго с огнем

Александр «Котобус» Горбов, Мила Бачурова

Человек государев. Книга 1. Танго с огнем

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редактор: Анастасия Шевченко

Издатель: Павел Подкосов

Главный редактор: Татьяна Соловьёва

Руководитель проекта: Анна Тарасова

Художественное оформление и макет: Юрий Буга

Корректоры: Татьяна Мёдингер, Ольга Петрова, Елена Рудницкая

Верстка: Андрей Фоминов

Иллюстрация на обложке: Александр Черепанов

© Александр «Котобус» Горбов, 2026

© Мила Бачурова, 2026

© ООО «Альпина нон-фикшн», 2027

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Глава 1

Сожжённый пламенем

– Мишка, ты можешь быть серьёзнее?

Брат хлопнул по столу ладонью и сердито посмотрел на меня.

– Могу, – я пожал плечами, – а зачем?

– В смысле, зачем? Ты наследник боярского рода Скуратовых и обязан соответствовать положению.

Я демонстративно закатил глаза:

– Илья, дорогой мой братец, вообще-то, это ты старший сын и наследник. И это ты возглавишь род после отца. А я младший, не забыл? Поэтому имею право не быть занудой, как ты.

Если честно, то старшего брата я обожал. Сильный, уверенный в себе, всегда выручавший меня, когда я шалил в детстве. Это он наследник рода, гордость матери и опора отца. А я разгильдяй и оболтус, живущий в своё удовольствие. Мне плохо давались родовые заклятия боевой магии, зато второй курс университета я окончил на отлично. Только юриспруденция мне наскучила, и я подумывал сменить специализацию. О чём и заявил, приехав на каникулы.

– Что за глупость ты придумал с учёбой? – Илья строго на меня посмотрел. – Каких ещё бабочек ты собрался ловить на Суматре?

– Самых разных. – Я изобразил глубокую озабоченность. – По оценкам ведущих учёных, на Суматре остаются неописанными сотни видов чешуекрылых. И я мог бы оставить след в энтомологии, отправившись туда в научную экспедицию. Ну или на Мадагаскар, туда плыть ближе, а бабочек там не меньше.

– А, я понял! – Илья расплылся в улыбке. – Ты издеваешься.

– Чего сразу издеваюсь? Я на полном серьёзе, даже какой-нибудь вид назвал бы в твою честь. Papilio skuratovnitsa. Как звучит, а?

Брат расхохотался:

– Подготовился, значит? Всё с тобой ясно. Хочешь посмотреть дальние страны, почувствовать себя знаменитым путешественником и познакомиться с необузданными дикарками. Я правильно угадал?

– Ничего подобного!

Мне пришлось сделать возмущённый вид, чтобы не признавать очевидное. Брат ошибся только в одном – «необузданные дикарки» шли первым пунктом, а не последним.

– Прости, Мишка, но ничего не получится, – брат вздохнул. – Я бы с лёгкостью тебя отпустил, но сейчас не время для подобных вояжей. Роду нужен толковый юрист, а не энтомолог.

– Илюш, ну сам подумай – какой из меня законник?

– Не говори ерунды, – брат махнул рукой, – всё у тебя получится. А когда женишься…

Я закашлялся от неожиданности.

– Что, прости?

– Так отец тебе ещё ничего не говорил? – Хитро улыбнувшись, Илья встал. – Ничего, за обедом всё узнаешь. Не хочу портить родителям удовольствие сообщить новость. Пойду прикажу, чтобы тебе подали две порции десерта – подсластить этот чудный момент.

Он подмигнул мне и пошёл к двери.

– Илья!

– За обедом, братец! Ты всё узнаешь за обедом! – не оборачиваясь, ответил он. – Говорят, она чудо как хороша и самая завидная невеста губернии.

Брат вышел из комнаты, а я несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Врёт! Он специально так сказал, чтобы надо мной подшутить. Или нет? Мама же что-то писала мне месяц назад, но я не обратил внимания. Да нет, не может быть! Рано мне, да и вообще, совершенно не вовремя. Ещё университет надо окончить…

Бух! Бух!

Со двора усадьбы раздались громкие хлопки. Я обернулся к окну и поморщился. Это что такое? Брат решил запустить фейерверк в честь удачной шутки надо мной?

Бух! Бух! Бух!

Не выдержав, я подошёл к окну и отдёрнул занавеску. Ворота во двор усадьбы валялись на земле, выбитые из петель. А подле них цепью стояли чужие люди с оружием и стреляли в сторону особняка.

Бух!

Как заворожённый, я застыл у окна, не в силах сдвинуться с места. Грохотали выстрелы, седыми прядями плыл дым, кто-то истошно кричал, а мне всё ещё не верилось в реальность происходящего. Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Чтобы кто-то напал на усадьбу Скуратовых?!

Вж-ж-ж-ж-дых!

Прозрачное облако дрожащего воздуха, похожее на огромный кулак, врезалось в стрелков. Четверо рухнули, словно чурбачки в городках, сбитые ловким броском. Один дёргался в пыли, нелепо загребая руками и перебирая ногами. А трое других остались лежать без движения, и под ними расплывались тёмные пятна. Остальные стрелки не стали геройствовать и отступили за ворота.

Кровь! Только сейчас я поверил, что всё это по-настоящему. Это кровь, и лежащие на земле люди мертвы! Пальцы до боли впились в подоконник, а к горлу подкатил комок.

Из дома выбежал отец – расхристанный, с непокрытой головой. Полноватый, с большими залысинами, старший Скуратов был в мягких домашних тапочках, которые носил из-за больных ступней. Но сейчас никто не назвал бы его безобидным обывателем – вокруг главы рода Скуратовых клубилась грозная магическая сила.

Он швырнул в ворота ещё одно облако дрожащего воздуха и остановился посреди двора. Развёл в стороны руки, заставляя воздух гудеть и искриться короткими молниями. Я едва не вскрикнул – отец готовил призыв Хранителей. Стражей родового Источника, самого грозного оружия Скуратовых.

Но он не успел. В воротах появился человек в чёрном. Длиннополый сюртук, сапоги, шляпа на голове – он полностью оправдывал своё прозвище. «Гробовщик». Я узнал его сразу, как только увидел. И мог точно сказать, что он служит боярам Басмановым, давним врагам и соперникам нашего рода.

Гробовщик взмахнул рукой, будто ударяя невидимой плетью. И магический кокон вокруг отца взорвался вихрем огня, поглотив его фигуру.

Ослеплённый яркой вспышкой, я зажмурился. А когда цветные пятна под веками погасли, я открыл глаза и увидел, что Гробовщик стоит на одном колене. Его чёрная шляпа валяется в стороне, сам он прижимает руки к животу. А отца, потерявшего сознание, тащит к дому Илья.

– А…

Крик застрял у меня в горле. Гробовщик дёрнулся и начал подниматься. За его спиной, из ворот, выбегали уцелевшие стрелки. В этот момент ступор слетел с меня, как последний лист с осеннего дерева. Бежать! Помочь брату и отцу!

Оттолкнувшись от подоконника, я бросился к двери. Выскочил из комнаты и вихрем понёсся по коридору. Но не успел добраться до лестницы, когда с улицы донеслись приглушённые выстрелы. Следом что-то грохнуло, отчего весь дом содрогнулся до самой крыши.

– Чёрт!

Споткнувшись, я шмякнулся на пол и проехался на животе несколько шагов. Не обращая внимания на боль, вскочил и кинулся дальше. Перепрыгивая через ступеньки, скатился по лестнице и оказался в парадной прихожей.

В детстве мне всегда нравилось играть здесь, среди хрустальных светильников, ковров и картин, где царила какая-то необычайная торжественность, особенно когда родители встречали гостей. Теперь же прихожая превратилась в развалины, будто по ней прошёлся смерч, а следом всё ценное разграбили степные орды. В воздухе плавал удушливый дым, на ободранных стенах тлели огоньки пламени, а от былого уюта не осталось и следа. Я застыл, поражённый этим зрелищем, хлопая глазами и не зная, что делать. Но тут от окна послышался стон, полный боли, и я бросился на звук.

Илья – любимый брат, учитель и советчик, защитник и товарищ по играм – сидел оперевшись спиной о стену. Бледный как мел, с потухшими глазами, в испачканной кровью рубашке.

– Мишка, – он слабо улыбнулся.

– Сейчас, сейчас я помогу…

– Стой, – Илья поймал меня за руку и притянул к себе. – Слушай. – Он хрипло вдохнул, дрогнул всем телом и сипло сказал: – Найди мать и сестёр. Бегите, бегите отсюда!

– Нет! Я не брошу…

– Ты должен, – Илья сжал мою ладонь. – Теперь ты глава рода. Род должен жить!

Слабыми пальцами брат вложил мне в руку что-то твёрдое, влажное и липкое на ощупь. Я опустил взгляд и увидел перстень отца, измазанный красным.

– Держи, – следом Илья сунул мне револьвер с коротким стволом. – Помнишь, как пользоваться? А теперь беги. – И оттолкнул меня с силой: – Беги! Быстро, они идут!

Я вскочил, сжимая в одной руке револьвер, а в другой перстень. И через разбитое окно увидел приближающихся стрелков во главе с Гробовщиком.

– Беги, братишка! – По лицу Ильи пробежал судорога. – Я их задержу.

Развернувшись, я кинулся прочь, оглядываясь на ходу.

– Удачи, – слабо улыбнулся Илья, прикрыл глаза, и вокруг него стала сгущаться сила. Он готовил очень неприятный «сюрприз» для незваных гостей.

* * *

Мёртвая тишина стояла на летней веранде. Семья любила собираться здесь тёплыми вечерами, ужинать и долго беседовать за чаем. Отец рассказывал истории из своей молодости или про дела боярских родов, и я всегда замирал, чтобы не пропустить ни единого слова. И вот теперь всё это исчезло, расколотое и уничтоженное.

Стол был опрокинут, на полу валялась разбитая посуда. Белоснежная скатерть, скомканная и испачканная сажей, лежала кучей. По полу растеклась лужа из треснувшей супницы. А дальше, рядом с комодом, сломанными куклами лежали сёстры. Безвольно раскинув руки и глядя в потолок остекленевшими глазами.

– Ма…

Крик застрял в горле, когда я увидел маму, упавшую у выхода в сад. В синем бархатном платье, которое так шло ей при жизни.

Внутри словно подул ледяной ветер, безжизненный, бесстрастный и безжалостный. Чувства покрылись изморозью, как стёкла зимой. И все слова и слёзы, готовые вырваться наружу, превратились в лёд.

– Слышь, Петька… – Чужой голос вырвал меня из оцепенения. – Смотри, чё нашёл!

Из-за шкафчика, в котором мать хранила отцовские настойки, поднялся незнакомый мужик. Бородатый, с тёмными злыми глазами и бутылкой в руке.

– Э, – он прищурился, увидев меня, – пацан!

Мужик рукой потянулся за шкаф, но не успел ничего сделать.

Бах! Бах! Бах!

Револьвер в моей руке ожил, будто сам по себе, и трижды коротко рявкнул. И мужик начал заваливаться навзничь, закатив глаза, словно собираясь рассмотреть дырку у себя во лбу.

Не успел я опустить оружие, как в спину что-то ударило, сбивая меня с ног. Выронив револьвер, я покатился по полу и с хрустом впечатался в комод, ломая тонкие дверцы шкафчика.

На мгновение показалось, что вокруг стоит ватная тишина. Такая, что не слышно собственного дыхания. И даже закричать не получается, сколько ни открывай рот. Но стоило подняться на ноги, как в ушах что-то щёлкнуло, и на меня обрушились звуки. Треск, вой и грохот. Я обернулся и увидел, как из дверей, ведущих в дом, вырывается пламя. Илья! Это он сделал!

Над головой затрещала крыша веранды, грозя обрушиться. Схватив револьвер, я бросился в сад через пролом в стене. Словно чужая сила толкала меня прочь от дома, шепча на ухо: «Беги, беги, маленький человечек, или погибнешь. Беги! Или тоже умрёшь!»

* * *

Остановившись на опушке леса, я с ужасом смотрел на пылающую усадьбу, охваченную огнём до самой крыши. Жаркое пламя пожирало стены и заставляло лопаться стёкла в окнах. Флюгер на маленькой башенке, где отец любил наблюдать звёзды в телескоп, расплавился от жара и бесформенной кляксой упал на трескающуюся черепицу. Огонь, зажжённый магией умирающего брата, пожирал всё, став огромным погребальным костром семьи боярина Скуратова.

В носу предательски защипало, а на глаза навернулись непрошеные слёзы. Весь мой мир рухнул в одно мгновение. Я едва не закричал от накативших горя и тоски. С трудом давя всхлипы, с силой потёр тыльной стороной ладони нос, чтобы не зарыдать в голос. Нельзя! Нельзя! Надо бежать, надо выжить, чтобы отомстить…

Бах!

Выстрел грохнул почти незаметно на фоне гудящего пожара. И в тот же момент что-то ударило меня в бок, обжигая и заставляя вскрикнуть.

– Вон он!

– Держи пацана!

Ноги сами развернули меня и понесли в лес. Словно заяц, преследуемый гончими, я кинулся между деревьями, петляя и не останавливаясь ни на секунду.

Через березняк, знакомый с детства. Напрямик через поляну, заросшую травой по пояс. Затем сквозь дубняк, засыпанный прошлогодней пожухлой листвой. Падая, снова вставая, тяжело дыша и слыша, как бешено колотится сердце. Револьвер, так и зажатый в руке, цеплялся за ветки, но я не выпустил его, будто палочку-выручалочку для крайнего случая. А невнятные голоса, перекрикивающиеся за спиной, гнали меня всё дальше.

В какой-то момент я оступился и рухнул на склон оврага, коварно спрятавшегося за чахлым кустарником. Кувыркнувшись и чудом разминувшись со стволом дерева, я кубарем скатился по склону на самое дно. И под конец плюхнулся грудью в грязь возле крохотного ручейка.

– А-а!

Подняться оказалось неимоверно трудно. Я прижал руку к внезапно заболевшему боку. Опустил взгляд и обнаружил, что рубашка там вся пропитана кровью. А между пальцами потянулись густые тёмно-красные капли.

– Он там! Внизу!

Крик одного из преследователей заставил забыть о ране и бегом кинуться вдоль ручья.

Здесь было множество завалов из упавших деревьев и сухих веток, рос колючий кустарник, то и дело под ноги попадались скользкие валуны.

Я падал, вставал и снова падал. Одежда изодралась о ветки, а руки исполосовали царапины. Но что хуже всего, бок саднило всё сильнее. И с каждым шагом сил становилось всё меньше и меньше. В горле клокотало, а вдохи давались с трудом и звучали с надсадным хрипом. Револьвер выскользнул из пальцев и, булькнув, упал в ручей. Но у меня не нашлось ни сил, ни желания, чтобы вернуться и подобрать его. Позади всё ближе слышался треск веток. Кто-то задорно матерился, выстраивая длинные этажи сквернословия и обещая «сбежавшему пацану» самую лютую смерть.

Двигался я уже механически, ничего не соображая. В глазах темнело, и всё произошедшее казалось кошмарным сном. Хотелось только лечь на землю, прямо в грязь, и больше не шевелиться. Но я продолжал перебирать ногами, ковыляя вперёд на одном упорстве.

Голоса приближались, и в какой-то момент я понял: всё, не уйти. Покачиваясь и зажимая рукой бок, горящий огнём, я огляделся и внезапно узнал это место. Я бывал здесь, около старой засохшей сосны, прошлой осенью. Ходил с дядькой Матвеем на охоту, и тот показал мне кое-что…

– Быстрее, уйдёт щенок!

За спиной послышались голос и треск веток. Не раздумывая, я шагнул прочь от ручья и вломился в густые кусты. Да, я вспомнил. Там, за глухой стеной зелёных ветвей, со склона оврага обвалился пласт земли, обнажив каменные плиты старинной постройки, которую и показывал мне дядька Матвей. То ли древний храм, то ли ещё более древнее языческое капище.

Ноги подломились, и я рухнул на старые, истёртые каменные плиты, не в силах больше идти. Даже дышать я не мог, едва втягивая воздух мелкими глотками.

Позади перекрикивались голоса, злые и раздражённые, потерявшие след. Но я уже не слышал их. От раны в боку по телу пополз мертвенный холод, забираясь ледяными пальцами в самое нутро. От этого становилось жутко и страшно, словно сама смерть касалась сердца. И в то же время на меня снизошло спокойствие – всё кончилось, больше не надо никуда бежать, стрелять и убивать. Можно просто лежать и ждать скорого конца.

– Тебе рано уходить, человече.

Слова прозвучали совсем рядом. Настолько нечеловеческим голосом, что я приподнял голову, пытаясь рассмотреть говорящего. И едва не закричал, увидев выходящую из каменной плиты фигуру, объятую пламенем.

Глава 2

Договор

Есть в мире черта, за которую нет хода живым. Одни говорят, что она отделяет Явь от Нави, другие – что за ней лежит астральный план бытия, третьи учат о мире духов, четвёртые называют лежащее за чертой Аль-Гайб – «то, что сокрыто». Там лениво текут потоки магии, обитают духи, мелкие бесы и другие сущности, для которых у людей нет имён. Именно оттуда в материальный мир и пришло нечто. Высокое существо, окутанное всполохами чистого огня, появилось, когда наследник Скуратовых упал на каменные плиты.

Оно давно ждало этого момента. Ещё до того, как прозвучали первые выстрелы. Задолго до той минуты, как во двор усадьбы Скуратовых ворвались слуги чужого рода. И даже раньше, чем старший Скуратов бросил неосторожные слова на балу у губернатора. Ведь оно умело исчислять судьбы смертных лучше любого провидца и оракула. Так что явилось оно в самый подходящий момент. И голос его звучал как звенящая медь:

– Тебе рано уходить, человече.

* * *

С трудом бьющееся сердце вдруг заколотилось в груди. А сам я едва не захлебнулся от ужаса. Человек, сотканный из пламени, одновременно прекрасный и страшный, наводил такую жуть, что хотелось бежать прочь без оглядки.

И что самое кошмарное, я слышал о таких существах. Похититель душ – вот кто это! Обитатель астрального плана, пожирающий саму сущность человека. Являющийся к беззащитным умирающим, кто не имеет сил дать отпор.

– Кххх…

Я силился закричать. Пусть преследователи услышат и найдут меня! Лучше умереть от их, человеческих рук, чем мою душу сожрёт это. Но вместо крика вышло только невнятное шипение.

Фигура из пламени громко расхохоталась:

– Не бойся, глупый человече! Ты ошибся, я не тот, о ком ты подумал. Твоих Похитителей душ я могу развеять одним движением пальца. А когда я несусь по горним сферам, они разлетаются с моей дороги, как мошки. И можешь не стараться – ни тебя ни меня никто не услышит, я позаботился об этом.

Из последних сил я попытался скатиться с каменных плит. Но не смог даже перевернуться на бок.

– Ты не великий грешник и не благой подвижник – твоя душа мне не нужна и даром, – прогрохотал голос. – Но ты можешь для меня кое-что сделать.

Фигура приблизилась и опустилась на корточки, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Да, человече, у меня есть дела в тварном мире. И ты как раз подходишь для моей цели.

Захрипев, я сделал ещё одну попытку отползти. И вновь не добился ничего. Огненный покачал головой и усмехнулся:

– Ты почти мёртв, человече, так что не дёргайся. И слушай, что я скажу. Внимательно слушай.

Его пламя загорелось сильней, и я ощутил жар всем телом.

– Я мог бы заставить тебя служить мне. Или дать тебе умереть и занять твоё тело. Но мне нравится, с каким упорством ты борешься за жизнь, и я дам тебе шанс.

Показалось, что огненный прожёг меня взглядом насквозь.

– Предлагаю тебе сделку, человече. Ты станешь моим орудием в тварном мире. Будешь со всем старанием делать всё, что я скажу. А взамен я не дам тебе умереть и выполню одно твоё желание. Чего ты хочешь?

Говорят, что ни в коем случае нельзя заключать такие сделки. Но я не сомневался ни секунды.

– Воскреси моих…

– Ты обратился не по адресу, человече. Вернуть из смерти не в моей власти. Попроси другого! Хочешь, я сделаю тебя патриархом великого рода? Когда-то давно я уже проделывал такой фокус. Твоя семья станет могущественной, и потомки получат великую власть.

– Н-нет. Я хочу мхххх…

– Что? – Огненная фигура наклонилась ко мне. – Повтори.

– Мести. Я хочу мести.

Огненный кивнул.

– Не лучший выбор, но я могу понять тебя. Что же, да будет так! Ты станешь моей ваханой, а взамен все причастные к убийству твоей семьи умрут.

Он протянул мне ладонь, сплетённую из языков огня.

– Кххх…

– Нет, подписываться кровью не нужно, – рассмеялся огненный. – Достаточно будет рукопожатия.

Сил у меня хватило ровно на то, чтобы протянуть руку и почувствовать, как пахнет обугливающаяся кожа на пальцах. От нестерпимой боли мир перед глазами померк, и я потерял сознание.

* * *

Очнулся я рывком, будто мне сунули под нос бутылочку с нюхательной солью. И в первый же момент едва не запаниковал. Я совершенно не чувствовал собственного тела, словно меня парализовало! Вот только тело само по себе бодро шло куда-то, пробираясь через кусты. Захотелось закричать, но даже этого я не смог сделать.

«Не ори, – раздался у меня в голове голос. – Я выполняю свою часть договора».

– А…

«Не отвлекай, человече, – усмехнулся голос огненного, забравшегося внутрь меня. – Просто смотри и наслаждайся».

Не могу сказать, что этим зрелищем можно было наслаждаться. Я, вернее огненный, управляющий моим телом, бесшумно выскользнул из зарослей. В двух шагах, спиной ко мне, стоял человек Басмановых. Один из тех, кто преследовал меня в лесу.

Огненный рывком оказался возле него и коротко ударил в поясницу. Человек судорожно захрипел и начал заваливаться вперёд. Огненный придержал его, чтобы тот не шумел, и уложил на землю. Заглянул человеку в глаза и ударил ещё раз, на этот раз в висок. Убедился, что тот мёртв, и вытащил у него из-за пояса охотничий нож с широким лезвием.

Оставив труп, огненный снова нырнул в заросли. Не издавая ни звука, он призраком скользил между ветками. Идя на голоса перекрикивающихся людей Басмановых, как на маяки.

Словно машина, огненный в моём теле действовал скупо, экономя каждое движение. Один удар ножом – один покойник падает на землю. Он быстрыми движениями обыскивал тела, забирая деньги, и двигался дальше. А на моё удивление сухо ответил: «Тебе ещё выбираться отсюда, а без средств ты умрёшь с голоду. Или думаешь стоять на паперти с протянутой рукой?»