Развод. Бывшая жена мэра

Марина Мартова

Развод. Бывшая жена мэра

Глава 1

Алёна

Она подходит к нему медленной сексуальной походкой. Останавливается перед ним и юбку беззастенчиво приподнимает, оголяя загорелые бёдра и ажурные резинки чулок.

Молодая. Красивая. Наглая.

Наклоняет голову набок и выдёргивает длинную шпильку из строгой причёски, и её светлые локоны тут же рассыпаются водопадом по спине и плечам…

«Красиво» сказала бы я, но в этот момент моё сердце едва бьётся и умирает от боли.

Девушка начинает расстёгивать песочного цвета блузку, и гладкий шёлк вскоре падает вниз к её стройным ногам.

А я смотрю в зелёные глаза мужа в этот момент и понимаю, что Миша не даст ей уйти, не оттолкнёт и не остановит.

Я всё вижу в его пылающем взгляде.

Желание. Страсть. Азарт.

И словно слыша мои мысли, ладонь мужа ложится на её тонкую талию и притягивает соблазнительницу к себе… бесстыдно, по-собственнически прижимает к себе дочь своего нового инвестора Яну.

Да, я знаю её – это новая помощница моего мужа, Яна Садальская, кажется, двадцати пяти лет от роду.

Яна… красавица, отличница… и обычная шлюха.

Почти не дышу… смотрю на любовников, и душа моя разрывается в мелкие клочья, а внутри всё горит, полыхает как адское пекло.

Каждое его касание, каждое слово, каждый её протяжный стон острым скальпелем полосуют моё едва бьющееся сердце и, не останавливаясь, наносят всё новые и новые кровавые раны.

Задыхаюсь от боли.

Пальцами до хруста сжимаю смартфон… и не выдерживаю, когда его губы в жадном поцелуе касаются её губ… что-то умирает во мне, словно натянутая струна со звоном рвётся… и наступает агония.

Не могу больше держать эту адскую боль в себе.

Хочу закричать, но голос пропадает, а губы не двигаются, и лишь слёзы прозрачным жемчугом стекают по моих похолодевшим щекам.

- Алёна Сергеевна, простите, - Иван закашливается и обращаясь впервые не смотрит мне в глаза, а я не смотрю на него, - куда… куда поедем?

Да, я по глупости не выключила звук, когда прошла по пришедшей мне ссылке, и, конечно, Иван всё слышал и понял, что произошло.

Наверно, мне должно быть стыдно… но мне всё равно.

Столько раздирающей кипящей боли внутри, что нет сил думать о чём-то другом.

Свернуться бы сейчас калачиком на кровати, укрыться одеялом и проспать следующие тысячу лет, чтобы не полыхал больше в груди этот страшный пожар… чтобы не думать, не чувствовать и не видеть их переплетённые в порыве страсти тела…

Пальцы предательски подрагивают, когда я нажимаю на паузу и онлайн-трансляция прерывается. Медленно откладываю телефон на сидение рядом с собой и глохну, тону в обступившей меня тишине.

Складываю руки на колени, поворачиваю голову и пустым взглядом смотрю в окно. Чувствую, как несколько тёплых капель стекают по щекам… и вдруг страшные… недопустимые мысли ярко вспыхивают в моём сознании и громким набатом звучат в этой удушливой тишине.

«Ещё есть время сделать вид, что я ничего не видела. Стереть память телефона или просто потерять его, а Иван… Иван будет молчать».

«Есть возможность закрыть на всё глаза и жить дальше той жизнью, которой я жила раньше. Ведь понятно, что Миша изменяет мне не впервые. Я видела, он не удивился приходу любовницы и слишком по-собственнически он смотрел на неё, трогал, обнимал, целовал».

Горечь растекается на языке от этих мыслей, от своей слабости в этот момент, а перед глазами снова возникает их поцелуй… и я понимаю – я не смогу.

Не смогу смолчать.

Не смогу смотреть ему в глаза.

Не смогу встречать его как прежде улыбкой и шептать ему ласково «мой любимый».

Я не смогу!

Решение приходит сразу, и в этот момент в голове всё проясняется. Я, наконец, делаю полной грудью первый не обжигающий горло вдох… первый глоток моей новой жизни.

Быстро вытираю пальцами слёзы, поворачиваюсь к водителю и уверенно произношу:

- В офис к Михаилу Алексеевичу, Иван.

Мужчина бросает на меня в зеркало заднего вида нечитаемый взгляд, несколько мгновений просто смотрит, а потом всё-таки тихо уточняет:

- Вы уверены, Алёна Сергеевна?

Встречаюсь с Иваном глазами, хочу сказать, что не нужно меня жалеть, но вижу в его взгляде не жалость и не сочувствие, а только искреннюю заботу.

Сквозь боль в груди всё-таки заставляю себя улыбнуться.

- Да, Иван, - киваю и, наконец, прерываю наш зрительный контакт, - я уверена.

Не закрою глаза.

Не прощу.

Не забуду.

И пусть сердце разрывается в клочья, я не предам себя!

- Хорошо.

Иван кладёт руки на руль и устремляет свой взор на дорогу. Машина с тихим шорохом шин трогается с места, и мы отъезжаем от загородного дома.

Днём дорога почти свободна, Иван быстро разгоняет автомобиль… и вдруг резкий сильный удар в правый бок.

Головой бьюсь о дверь, страх мгновенно затмевает все предыдущие эмоции.

- Держитесь!!! – кричит Иван, а машина на огромной скорости виляет по дороге.

Сердце прыгает в горло, а уши закладывает от ужасного скрежета. Паника быстро заполняет сознание, и я намертво вцепляюсь в ручку двери, а через секунду ещё удар, и наш автомобиль выталкивают с дороги и отправляют в глубокий кювет.

Мы несколько раз переворачиваемся.

Руками упираюсь в потолок и с ужасом понимаю, что он мнётся под пальцами словно обычный картон. Голова кружится, откуда-то капает кровь. Даже сквозь запах бензина я чувствую её металлический запах и ощущаю её теплоту на руках и лице.

Безумно тошнит, нет сил больше держаться, почти теряю сознание... и вдруг машина замирает, и в этот момент приходит боль… боль, которая адским огнём прошивает всё тело.

- Ааааа!!! – ору из последних сил, но не могу удержать себя в сознании.

Глаза закрываются, и я начинаю проваливаться в темноту… под громкие стоны Яны с включившейся вновь трансляции:

- Ещё, Миша! Ещё!

Глава 2

Михаил

Телефон на столе начинает играть знакомой мелодией, когда я заправляю в брюки рубашку. Хмуро смотрю на него, вот совсем не вовремя сейчас.

Вижу, что с экрана на меня поглядывает Пашка.

Начальник безопасности и мой бывший одноклассник. Долго работал в органах, прошёл несколько горячих точек, поэтому, наверно, опасность чует за версту.

Мне повезло его уговорить устроиться ко мне на работу.

Телефон продолжает звонить и надо бы ответить, но не хочу сейчас ни с кем разговаривать.

Без меня справятся, уверен, Пашка во всём разберётся.

Быстро застёгиваю ширинку и ремень.

Угар страсти пропал и во рту растекается неприятное послевкусие, ноздри раздуваются от злости, а пальцы сжимаются в крепкие кулаки.

Слабак!

Снова не удержался.

Алёнку свою опять предал.

Бросаю хмурый взгляд на Яну.

Она нисколько не стесняется, не торопится надеть на себя короткую юбку, так и продолжает стоять передо мной в одних чулках и кружевном белье, только вот сейчас уже ничего во мне не дрогнет.

Хватит, накушался и на сегодня, и на все следующие годы.

Нахавался, придурок!

- Оденься, - коротко бросаю ей, никак не реагируя на её призывно оттопыренную задницу, и подхожу к скрытой двери, за которой находится санузел.

Включаю холодную воду, наполняю полные ладони воды и умываюсь несколько раз.

На душе паршиво, будто там кошки нагадили, а в груди отвратительно ноет.

Бляяя…

Поднимаю голову и смотрю на своё отражение.

Вот какого чёрта ты сделал это снова?!

Кретин!

Опять повёлся на дешёвые уловки молоденькой пигалицы.

Бляяядь! Ну что за кретин, а?!

Упираюсь руками в края раковины и наклоняюсь над ней, глаза закрываю. Виски гудят, рваный усталый пульс отдаётся в ушах, а сердце грохочет так, будто хочет вырваться из груди.

Вздрагиваю, когда чувствую, как Янкины тонкие пальцы касаются моей спины, легко проводят по ней подушечками, а потом осторожно поглаживают острыми коготками.

Твою мать…

Резко ловлю рукой её пальцы, перекочевавшие уже на мой живот и подбирающиеся к пряжке ремня.

- Тебе пора, Яна, - без тени сомнения говорю, и мы сталкиваемся с ней взглядами в зеркале.

Тяжёлое напряжение между нами ощущается сейчас даже кожей, но Яна лишь медленно облизывает кончиком языка свои ярко-алые губы и призывно смотрит в глаза моему отражению, попадая прицельно в меня.

Сглатываю вставший в горле ком.

Не понимаю, что ей от меня нужно?

Девчонка молоденькая совсем, а мне уже сорок.

Влюбилась?

Не думаю.

Папашка её так ко мне подбирается?

Возможно-возможно.

Что ж, экзамен на верность я с треском провалил, но пусть не думает, что сможет использовать это как-то.

Пожалуй, нужно Пашке дать задание всё проверить и подчистить хвосты, где необходимо.

- Больше не приходи ко мне. Я тебя уже предупреждал, Яна, - добавляю угрозу в голос, - появишься ещё раз здесь не по делу и придётся попрощаться с этой работой.

- Даже папу моего не боишься? – только дерзко улыбается мне, зараза!

Совсем от рук отбилась, нет, так не пойдёт!

- Не боюсь, Яна. Я один, а желающих вложиться в меня много, поэтому, если ты хотела припугнуть меня своим отцом, то не выйдет, - мала ещё пигалица, чтобы поймать меня за яйца!

Отодвигаю девчонку и выхожу обратно в кабинет.

- Миш, ну не обижайся на меня, - Яна выходит вслед за мной, подбирает свою одежду и быстро одевается, - ты мне, правда, нравишься. Я хотела бы с то…

Резко оборачиваюсь и обрываю её.

- Нет, Яна! Хватит! Больше никаких встреч! Мне это не нужно! – впервые повышаю на неё голос.

- Это всё из-за твоей клуши-жены, да?! – зло выкрикивает, и я не выдерживаю, глаза опасно кровью наливаются.

Хватаю мелкую гадину за горло и приподнимаю ближе к своему лицу, так, что ей приходится встать на носочки, и вот теперь я отчётливо вижу страх в её голубых наглых глазах.

- Не смей слова говорить о моей жене! – тихо, вкрадчиво произношу, но в голосе моём звенит раскалённая сталь и Яна это прекрасно чувствует, вижу, как расширяются от страха её зрачки, - ты – никто для меня, уяснила?!

Дожидаюсь от Яны слабого кивка и отшвыриваю её от себя. Она запинается за ковёр своими каблучищами, но не падает.

- Ты ещё пожалеешь об этом! – шипит, хватаясь руками за горло, несколько секунд прожигает меня злющим взглядом и, громко хлопнув дверью, выбегает из моего кабинета.

Смотрю ей в след и натужно выдыхаю.

Сам виноват.

Сам вляпался в это дерьмо.

Бля, как же всё паршиво!

Со злостью скидываю со стола стопку бумаг и падаю в кресло. В этот момент телефон на столе снова звенит громкой трелью, и я, вздохнув, наконец, отвечаю:

- Слушаю, Казаринов, - громче, чем нужно говорю.

- Миха! Алёна попала в аварию! – кричит Пашка.

Что бляяя??

Внутри всё вмиг холодеет от ужаса. Я вскакиваю с кресла и ору в трубку:

- Где она?! Алёнка жива?!

Глава 3

Михаил

- Что с ней?! – громыхаю вопросом, едва завидев Пашу в широком коридоре больницы.

На меня кто-то шикает, но я не обращаю внимания. Сейчас я взвинчен до предела, поэтому лучше пусть не лезут ко мне!

Сам не знаю, как долетел до приёмного покоя. В голове полный бардак, руки подрагивают впервые в жизни, а в груди разливаются жгучее волнение и тревога… а ещё, я чувствую опасность, кожей её липкий яд ощущаю и понимаю, что не просто так всё произошло!

Суки-конкуренты постарались через Алёнку меня из кандидатов выдавить?!

Хрен у них получится!

Растопчу всех, раздавлю своими руками, а жену спрячу так, что никто больше её не найдёт!

Паша слышит меня и оборачивается, идёт навстречу, а я широкими шагами быстро преодолеваю отделяющее нас расстояние.

- Что с ней?! – повторяю, и мой вопрос гулким эхом отражается от больничных стен.

- Успокойся, - почти рычу и пропускаю это идиотское слово мимо ушей, ноздри раздуваются, а сознание вскипает от лютого напряжения, - жива Алёна, жива, и сейчас её жизнь вне опасности.

Внимательно смотрю в глаза своему старому другу и понимаю, что темнит. Ни хрена не нормально всё с Алёнкой.

- Что. С. Ней?! – рычу и нависаю над Пашкой скалой, - туфту мне не гони! Я же по твоей роже вижу, что дерьмово всё! – хватаю его за грудки и цежу в лицо, начбез не вырывается, видит, что я сейчас на взводе, - Пашка, нормально мне скажи, что с Алёной!

- Миха, врач тебе правильнее и подробнее всё расскажет, но я понял, что у неё сложный перелом левой ноги и множественные ожоги на теле.

Тяжело натужно выдыхаю и отшатываюсь назад. Пальцы сами разжимаются, освобождая Пашку от моей хватки.

Внутри жжёт огнём.

Это я виноват!

Не уберёг любимую, не уследил, отдал на растерзание этой политической шобле!

Руки сами сжимаются в крепкие кулаки, и я резко, до острой боли бью в больничную стену… ещё и ещё раз.

Идиот!

Оставил её без нормальной охраны, а ведь Паша меня предупреждал, но я же, бля, самый умный!

Осёл я!

- Мих, прекрати, - друг ловит меня за руку, и всё во мне вдруг сдувается.

Нет силы, нет власти, нет ничего, только едкая горечь растекается на языке.

Я не уберёг свою женщину.

- Где Алёна сейчас? – сипло спрашиваю. Горло мгновенно пересыхает.

- Минут двадцать назад увезли на операцию.

- Хорошо, - киваю, а в голове гул нарастает, - скажи врачам, что я любые деньги, препараты, оборудование… всё, что угодно! – поворачиваюсь к Паше, смотрю ему в глаза и сиплым шёпотом договариваю, - пусть только Алёнку спасут, я всё, что им нужно достану, мировых светил привезу, только пусть она выживет.

Несколько часов брожу по пустым коридорам больницы. Иногда подхожу к прозрачным дверям, стекаю по стене и долго сижу около них.

Алёнку увезли на операцию, её водителя Ивана тоже.

Мне сказали, что это он вытащил мою жену из покорёженного автомобиля и закрыл её собой во время взрыва.

Он, а не я.

Чужой мужик оказался ближе… а где был в это время я?

- Ааааа!!! – рычу словно раненный зверь.

Руками сжимаю голову и бьюсь затылком о стену.

Пока моя женщина умирала и нуждалась в моей помощи и защите, я молодуху-любовницу над столом нагибал!

Бляяя…

Совесть давит нещадно.

Виноват!

По всем статьям виноват!

Бестолковое сердце своё хочется выдрать сейчас к херам и набить себе морду!

В кармане телефон в очередной раз вибрирует на беззвуке, и, наверно, чтобы просто вылезти из паршивых мыслей о том, в какое дерьмо я себя и жену загнал, я не глядя отвечаю на звонок:

- Слушаю, Казаринов.

- Здравствуй, Михаил Алексеевич, как твоя жена? – спрашивает меня механический голос, и я быстро подскакиваю вверх. Пульс мгновенно ускоряется, а сердце больно бьётся о рёбра.

Вот эта тварь!

Сволочь, покусившаяся на мою Алёну!

Глава 4

Михаил

- Кто ты, гнида? – тихим ядовитым голосом цежу в динамик, - я же всё равно тебя достану! Будь мужиком, приходи, поговорим один на один или ты только с женщинами воюешь?! – мой голос вибрирует от напряжения, а ярость пульсирует тупой болью в висках.

Дыхание тяжёлое хриплое. Внутри все переворачивается от злости.

Думаю об Алёнке, и пальцы сами непроизвольно до хруста сжимаются в крепкие кулаки, желая свернуть шею одному зарвавшемуся ублюдку.

Жду его ответ, прекрасно понимая, что струсит. Такие твари удары наносят исподтишка, никогда не идут в лобовую атаку, не дерутся один на один.

Ссыкло.

В трубке вдруг раздаётся хриплый неестественный смех, и меня просто взрывает от лютой ярости.

Сучонок!

Алёнка на операции, а эта тварь ещё смеет смеяться!

Отодвигаю телефон от уха и быстро оглядываюсь по сторонам. Злость рвёт изнутри, жилы выкручивает, ядом все разъедает.

Всё равно найду эту гниду и своими собственными руками придушу!

Пока эта гниль развлекается, ищу глазами своего начбеза, но не вижу его.

Чёрт!

Быстро иду вперёд по пустому коридору, заглядываю к кофейному аппарату, но и там никого не нахожу.

Куда же ты делся, Паша?!

Сворачиваю за угол и иду к палате, около которой в последний раз видел друга.

- Не торопись, Миша, - своим скрипучим голосом царапает слух эта падаль, - Павел Евгеньевич вынужден был срочно отъехать, - и снова в трубке раздаётся механический смех.

Я не боюсь своих врагов, привык смотреть им в глаза, но теперь отчётливо понимаю, что крайне недооценивал их.

- Где Паша? Что с ним?! – зло спрашиваю, а у самого по спине холодок пробегает.

Если он решился устранить Алёнку, то и Пашку вполне может тронуть. Он моя правая рука, мои глаза и уши, только ему я доверяю всецело.

Не будет моего начбеза рядом и выдавить меня из уже начавшейся предвыборной гонки будет значительно проще.

- Ну-ну, я же не маньяк. Мне вполне хватило сегодняшних приключений, а вот твои забавы обойдутся тебе очень дорого, Миша.

Сразу понимаю, что он про Яну.

Нет, у меня бывают косяки по работе, но они не настолько глобальны, чтобы за них меня линчевали.

Ну не тянут они на шантаж… а вот любовница – это другое дело!

Тут пахнет не только жареным, тут за милю несёт вывороченным на люди грязным бельём и зловонными новостями в эфире.

Это, чёрт возьми, попахивает крахом моей карьеры в министерстве и попаданием люто мимо кресла мэра.

Чёрт.

Дорого мне обходится твоя упругая задница, Яночка!

- Что тебе нужно? – спрашиваю, прекрасно зная ответ, но ещё на что-то надеюсь.

- Ты же прекрасно понимаешь, Миша, что мне нужно. Откажись от участия в выборах, и твоя жизнь станет такой же прекрасной как прежде.

Хмыкаю, а в груди ярость вскипает.

Такой же как прежде, да?

- А как же моя жена? – шиплю, сжимая телефон в руке до хруста, - она будет такой же как прежде?!

- Ты сам не понял предупрежд…

- Слушай сюда, уёбок! – грубо обрываю эту падаль, - если ты думаешь, что я прогнусь и спущу на тормозах то, что ты, гнида, сделал с моей женой, то ты очень плохо меня знаешь! Алёну я никому не прощу! Ходи и оглядывайся, скоро мы с тобой встретимся!

С остервенением жму на красную кнопку и обрываю звонок.

Внутри всё кипит, и я несколько секунд глубоко рвано дышу, чтобы унять бешено бьющееся сердце, а потом звоню Паше.

- Где ты?! – громче, чем хотел спрашиваю, а душе в этот миг тихая радость и такое облегчение растекаются от того, что друг быстро ответил на звонок.

- Беда у нас, Миха. Яна пропала.

- Да и чёрт с ней!

- Мих, ты кажется не понимаешь, если…

Дальше я не слушаю, скидываю звонок, так как вижу, что из прозрачных дверей выходит, наверно, хирург в цветастой медицинской шапочке и с весьма усталым выражением на лице.

Бросаюсь к нему, по пути запихивая телефон в карман брюк.

- Доктор, как моя супруга? – громко спрашиваю, ещё не дойдя до мужчины, и резко останавливаюсь будто впечатываюсь в прозрачную стену, когда слышу:

- Сожалею, ран было слишком много, кровопотеря большая…

Дальше не понимаю ни слова. Сердце стремительно ухает вниз, а глаза наливаются кровью.

Что, он сказал?!

Алёна умерла?!

Глава 5

Михаил

Он что-то без остановки говорит, а я только вижу, как его губы шевелятся и ни черта не слышу. В голову словно вату понапихали. Пульс рваным ритмом бьёт по вискам, в ушах стоит страшный гул.

- Я… я не понимаю, что Вы пытаетесь мне сказать? – в горле пересыхает, и каждое слово будто наждачкой дерёт его, - Алёна… моя жена, она что умерла??

Сам не понимаю, как смог произнести это.

Горячая волна ужаса проносится внутри, ошпаривая меня. Чувствую, как руки начинают подрагивать, и всё тело становится ватным.

Впиваюсь глазами в застывшего передо мной доктора.

- Нет-нет, пациентка жива. Вы не так меня поняли, - да, что ж ты с этого не начал?! Я ж сам чуть не помер!

Громко протяжно выдыхаю и полной грудью зачерпываю новую порцию больничного кислорода, немного расслабляюсь. Безумный страх потери Алёнки на несколько шагов отступает, но не отпускает меня полностью.

- Скажи мне человеческим языком, - подхожу к застывшему перед мной доктору и без обиняков сразу перехожу на «ты», просто нет сил играть сейчас в приличного дядьку-политикана, - что с моей женой?

- Конечно, - доктор тоже облегчённо выдыхает. Видимо думал, что я орать буду или физиономию его смазливую попорчу, - у пациентки ожоги разной степени тяжести с левой стороны на ноге, руке и шее, открытый перелом на правой ноге, множественные ушибы и ссадины, порезы, сотрясение… это, если вкратце.

- Но она будет жить? – всё ещё сипло, но уже спокойнее спрашиваю и не спускаю с молодого доктора внимательных глаз.

- Да, но в последствии понадобится долгая реабилитация. Уйдут месяцы, возможно, годы на полное выздоровление и восстановление организма и его функций. Вашей супруге повезло, что её вовремя вытащил и закрыл собой мужчина, который был с ней.

Последняя фраза коробит, и волна ревности оторопью проходит по телу, приподнимая на руках все чёртовы волоски.

- Это наш водитель, - зачем-то уточняю и перевожу хмурый взгляд вниз, не хочу, чтобы доктор заметил мою растерянность и тут же вспыхнувшую на себя злость.

Обычно я в состоянии держать свои чувства в узде и не показывать их, но сейчас просто нет на это сил.

- Ясно, - сухо произносит мужчина и кивает, - он в соседней операционной, парню досталось гораздо сильнее, к сожалению.

Тут же вскидываю голову, снова ловя взгляд доктора.

- Послушайте, если нужны какие-то медикаменты, оборудование или есть необходимость пригласить любых специалистов, чтобы облегчить состояния жены и Ивана, просто, скажите, я всё сделаю.

- Эмм… хорошо, но в настоящий момент нам ничего не требуется.

- Хорошо, - киваю, - а когда я смогу увидеть Алёну?

- В ближайшее время она будет в реанимации, как только состояние пациентки стабилизируется, мы переведём её в палату, там разрешены посещения.

Доктор уходит, а я прислоняюсь лбом к оконному стеклу.

Надо успокоиться и остыть.

Алёна жива и это самое главное!

Всё остальное можно исправить.

Несколько минут стою в пустом коридоре, а потом достаю телефон и набираю Пашу.

- Давай ещё раз. Что случилось?

- Яна пропала. Ушла после работы домой, но до сих пор не появилась там. Телефон выключен. Отец волнуется, она никого не предупредила, что задержится. Ты же в курсе – там тотальный контроль у папаши.

- Загуляла? – спрашиваю и чувствую, как внутри словно ржавым гвоздём скребёт противное липкое чувство.

Паша вздыхает. Он знает о нашем недолгом романе. Ему по долгу службы положено всё знать.

- Не уверен… или, может, между вами что-то произошло, и она хвостом решила крутануть?

- Я сегодня разорвал с ней отношения. Яна была не в восторге.

- Ясно. Буду искать.

Сбрасываю звонок, но телефон тут же вибрирует новым сообщением.

Открываю и холодею от того, что вижу.

Яна испуганно смотрит в камеру, блузка на груди порвана, во рту кляп, а под фото подпись:

«Хочу развлечься с твоей малышкой, ты ведь не против?»

Глава 6

Михаил

- Почему сразу не сказал, про угрозы, про звонки? Какого чёрта ты всё это время молчал?! – словно пацана отчитывает и зло смотрит на меня Паша.

Отвечать не хочется, поэтому я продолжаю молча сидеть в кресле в холостяцкой берлоге своего друга и бегло оглядываю её куцую обстановку. Серые стены, большой искусственный камин у стены, пара небольших диванов напротив друг друга, два чёрных кожаных кресла, в одном из которых я сейчас утопаю, и низкий стеклянный столик в центре между ними.

- Не знаю, - наконец, выдавливаю из себя, когда моё молчание уже слишком затягивается, - не знаю, Паш… просто не знаю. Думал, это просто очередной идиот решил поразвлечься.

Вливаю в себя очередную порцию старого виски и, подхватив пальцами кусок сыра, быстро кладу его в рот.

На душе паршиво. Вина разливается внутри и пульсирует в крови, обжигая меня своим ядом.

Алёна в тяжёлом состоянии в больнице.

Яна в руках моего врага.

Две женщины, которые любили меня, и которых я не смог защитить.

- Я же просил тебя сообщать мне обо всём! – рычит на меня Паша и продолжает зло буравить меня глазами, и я понимаю, что он прав… теперь понимаю. Я облажался по полной.

- Я – дурак! Ну, вот такой я дурак, Паш! – бью себя по коленям и подскакиваю, - ко мне постоянно поступают письма с угрозами, несколько раз были звонки, но ты же сам выяснил, что это просто какие-то малолетки так развлекались! И в этот раз я подумал, что такая же херня, и не стал дёргать тебя.