Из смуты – к свету

Коллектив авторов

Из смуты – к свету

© Издательство «Четыре», 2026

Антон Берлов

Доктор медицинских наук, профессор, доктор психологических наук, известный российский учёный и клиницист.

Его профессиональный путь неразрывно связан с высшей медицинской школой и передовыми научными исследованиями. Автор более 150 научных работ, учебных пособий, патентов на изобретения. Антон Владимирович внёс значительный вклад в развитие современной медицины и подготовку новых поколений врачей. Также является членом Союза писателей-переводчиков МГО СП РФ, членом Чеховского общества писателей, членом Военно-исторического общества РФ.

Осколки старого зеркала: перекрёстки и корни рода Берловых (Историко-биографический очерк)

У каждого человека есть внутреннее пространство, напоминающее старинное фамильное зеркало. Время безжалостно покрывает его патиной, а исторические бури то и дело бьют по нему наотмашь, заставляя драгоценную память рассыпаться на мелкие осколки. Задача потомка – собрать эти фрагменты воедино, чтобы в отражении вновь проступили ясные гордые лица предков.

В судьбе и корнях известного московского врача-профессора, доктора Антона Владимировича Берлова, география и эпохи переплелись в удивительный, почти детективный узор. Его фамилия словно старый компас, стрелка которого указывает сразу на несколько великих исторических дорог.

Часть I. Балканский ветер и казацкая сталь

Если долго всматриваться вглубь веков, можно увидеть, как сквозь архивную пыль проступает контур древнего геральдического щита. На лазоревом поле летит ввысь серебряная стрела, опираясь на золотой полумесяц в окружении ярких звёзд. Это знаменитый герб «Сас». Именно под этим знаком в XVII веке из далёкой православной Валахии (территория современной Румынии и Молдавии) на левый берег Днепра пришли братья Берло. Они бежали от османского гнёта на земли Гетманщины в поисках не просто убежища, а новой вольной судьбы.

Балканская кровь, горячая и упрямая, быстро смешалась с казацкой вольницей войска Запорожского. Первые Берловы были людьми меча и закона. Родоначальник Иван Берло вводил в бой пехотные полки, а его сын – легендарный сотник Вороньковский Иван Иванович – сочетал в себе таланты бесстрашного воина и мудрого Переяславского полкового судьи. Династия росла, пускала корни в полтавскую землю, строила хутора, основывала духовные семинарии (как их знаменитый сородич, просветитель епископ Арсений Берлов) и в конце XVIII века закономерно вошла в списки потомственного российского дворянства.

Где-то там, среди бескрайних ковыльных степей Переяславского уезда, в тени старых дубрав села Строкова и зародился тот самый генетический код рода: сочетание глубокого интеллекта, обострённого чувства долга и почти сакрального желания помогать людям, защищать их жизнь, будь то с саблей в руках или с медицинским ланцетом.

Часть II. Московское гнездо: тишина ушедшего века

XX век безжалостно перевернул страницу дворянской хроники. Имения сгорели в пламени революции, сословия были отменены, но дух рода уничтожить было невозможно. Берловы покинули насиженные полтавские гнёзда и устремились в крупные научные центры. Так фамилия окончательно связала свою судьбу с Москвой.

Детство Антона Владимировича, родившегося в советской столице в середине 1960-х годов, проходило в особой атмосфере, которую сегодня можно ощутить разве что в старых кинолентах Марлена Хуциева. Это была Москва тихих переулков района Сокол, уютных академических квартир с высокими потолками, где пахло старыми книгами и крепким чаем.

В воспоминаниях детства всегда живёт образ отца – Владимира Дмитриевича. Через него, словно по невидимому мосту, передавалась семейная преемственность. Маленький Антон рос окружённый разговорами о важности долга, чести и преданности делу. Мужчины в этой семье никогда не работали вполсилы. Если деды и прадеды (такие как фронтовики Николай и Василий Берловы) отдавали жизни на полях сражений Великой Отечественной, то мирное поколение должно было созидать с такой же абсолютной самоотдачей.

Семейные походы на Ваганьковское кладбище – где среди вековых деревьев покоился дед, Дмитрий Петрович Берлов, заставший ещё предреволюционную Россию, – становились безмолвными уроками истории. У могильных оград, в шорохе палой листвы, мальчик остро ощущал: он не первый – он продолжение огромной, сильной человеческой реки.

Часть III. Призвание: продолжение традиций

Выбор жизненного пути для Антона Владимировича не был случайным. Когда в жилах течёт кровь людей, веками созидавших, лечивших духовные раны (как епископ Арсений) и вершивших правый суд, медицина становится высшей формой продолжения родового долга. Стоматология и ортопедия, требующие филигранной точности, терпения, стратегического мышления и глубокого сострадания к чужой боли, стали его персональным полем боя.

Сегодня, будучи профессором, врачом высшей категории с тридцатилетним стажем, Антон Владимирович Берлов воспитывает новые поколения медиков в Москве, передавая им то, чему нельзя научить только по учебникам: внутренний аристократизм духа, уважение к человеку и верность профессиональной чести.

И пусть франко-бельгийские графы де Берло, когда-то блиставшие в посольствах Марии Стюарт, остались лишь красивыми историческими тёзками в далёкой Европе, настоящая, живая слава рода Берловых пишется здесь, в России. Она пишется в операционных и лекционных залах, в благодарных улыбках тысяч спасённых пациентов и в памяти, которая бережно передаётся дальше.

Стрела на древнем гербе «Сас» продолжает свой полёт. Из валашских степей сквозь грозы Полтавщины и тишину московских переулков она летит в будущее: туда, где имя Берловых по-прежнему означает надёжность, высокое мастерство и верность своим корням.

Татьяна Боронина

Поэтесса, член Международного Союза русскоязычных писателей. Автор известна лирическими сборниками «Яблоневый сад» и «Мелодия сердца», а также книгой сказок для детей «Сказки для Славы и Святика». Является участницей и призёром различных литературных конкурсов. За вклад в литературу и сохранение русского языка была удостоена медали Антона Чехова «Народное признание выдающихся заслуг». Черпает вдохновение в своём родном городе Озёры. Её творчество, основанное на семейных ценностях и трепетном отношении к родному краю, посвящено вечным темам любви, семьи и верности корням.

Радоница

Радоница! Радость новой встречи.Радоница! Душ родных оплот.Радоница, вы зажгите свечи,Осветите душам к Богу ход.Радоница. Слёзы тайной вечи,Сердце отпусти от всех забот.Радоница, воском плачут свечи,Сам Христос встречает у ворот.Радоница! Радость новой встречи.Мать с отцом, смотри, ждут у ворот.Радоница, догорают свечи,И душа вновь силу обретёт.

Ты моя Россия

Ты моя Россия, нету лучше в мире.Ты моя Россия, я люблю тебя.Русские просторы, яркие узоры,Песни удалые как сама душа.Русские берёзки, тропки и дорожки,И добро без края – русская душа.Песни под гармошки, русские матрёшки,Радуга цветная. Как же хороша!Ты моя Россия, лучшая ты в мире.Босиком по травке иду не спеша.Стихи удалые, песни заливные,Ах, гуляй, Россия, ты моя душа!Ты моя Россия, неба дали сини,Ласковое солнце, церкви купола.В дружбе мы едины, чтим твои святыни.Ты моя Россия, родина моя.

Куликовская битва

Русь. Лес, луга и поле.Звучат церквей колокола.Русь. Осень. Выбрать бы всё с поля…А тут монгольская орда…Владимир с Дмитрием сплотились,Чтоб сбросить иго навсегда.И русичи объединились,Теперь иль больше никогда…Орда. Мамай победу кличет,Ждёт дань. Добычу себе ищет.Ягайло помощи он ждётИ войско тёмное ведёт.Русь. Сил собрано немало,Но численность поменьше хана.Рать Сергий всю благословил,Монахов в помощь отрядил.Спасут любовь нас и единство,И плечо брата всеединства.Орда. Мы русских знаем ход:Князь за Оку вновь не пойдёт.Но Дмитрий удивил врага,Осталась позади рекаИ сожжённые её мосты.Восславим Родину, браты!И впереди, как божий глас,Монахи наши побьют вас.Ослябя да и ПересветВрага отправят на тот светИ сами к Господу пойдут,Им больше нечего ждать тут.Вот всё смешалось: Русь, орда,Напор войны. Туда-сюда.Запасный полк тут отличился,Ударил в тыл тогда врагуИ обратил его в труху.Так Русь победу обрела,Единства силу поняла.

«Иду по улочкам рязанским…»

Иду по улочкам рязанским,Мне кажется, пошли вновь вспять века.Рязань – форпост от рати ханской,И воды полные несёт Ока.Иду по улочкам рязанским,Олег рязанский смотрит свысока.Не страшно жителям славянскимЗа стенами Великого Кремля.Здесь храмы крепли в силе братской,Победная рождалась здесь заря.И от святой земли рязанскойДух предков памятью дыхнул в меня.

«Господи, ты только не оставь…»

Господи, ты только не оставь.Господи, с тобой врага разрушу.Господи, ты только помогай.Господи, согрей, молю я, душу!Господи, ты силы мне прибавь.Твой завет, я, Боже, не нарушу.Господи, прошу, не оставляйБез присмотра раненую душу!

«Русь, широта души, как небо светлое…»

Русь, широта души, как небо светлое,Любовь к родным просторам освяти.И вспомни, как рождалась дружба крепкая,И верности ты оду посвяти.Русь славная, вторжение ордынское,Опустошенья тёмные прости.Русь в сердцах рвётся, тяжесть исполинская,Рязанской Ефросиньи плач неси.С дитём на крыше рвётся сердце материнское,Голубкою душа её лети.Смерть лучше хана ненавистного,Господь, в свои объятия прими.Вновь светит Руси солнце золотистое,Зарайск, былую тайну береги.Душ русских честь врагу так ненавистная,Из века в век, прошу тебя, храни.

Ольга Веснина

Родилась и проживает в Краснодаре. Окончила филологический факультет Кубанского государственного университета. По образованию педагог. Ученица И. Ф. Вараввы и К. А. Обойщикова. Член Союза журналистов России и Союза писателей Кубани. Автор нескольких поэтических и прозаических сборников.

Николай II (Из цикла «Корона Российской империи»)

Последний, но с трагической судьбою…Такой судьбы врагу не пожелать…А детство было светлым, с тишиною…Оно давало мальчику сиять.Чарльз Хит учил спокойствию, упорству,Самоконтролю, выдержке учил…И не было в царевиче притворства.Английскую он школу проходил…Политика была пока далёкой.И лишь в семнадцать будущий монархПошëл имперской жизненной дорогой,Не ведая, что будет та в слезах…Счастливые мгновенья становленья:Он офицер гвардейского полка!И служба доставляла наслажденьеДля робкого такого новичка.Всё навалилось сразу и внезапно:Женитьба на Алисе, смерть отца…Ну хоть бы плавно, хоть бы поэтапно…И вот престол! И ореол венца!«Как дальше жить? Как править государством?»Вопросов много в голове его…Он был, увы, совсем далёк от царства,Хоть и парил, как Боже, высоко.Он чувствовал, что представитель Бога.И титул этот дан ему не зря.Какой же трудной та была дорога:Правителя, владыки и царя!Страна была как будто в лихорадке:Министры воевали за своё,И были бунты, были беспорядки…Задач у Николая – громадьё!Но, боже мой! Россия поднималасьИ шла вперёд сквозь беды и ружьё…Она, как птица Феникс, возрождалась,Сиянье исходило от неё.Начало авиации и флота.Строительство и храмов, и мостов.И сло́ва долгожданная свобода!Рождение талантов и творцов.И засиял тогда в литературеСеребряный благословенный век.Такой прорыв в науке и культуре!Лишь о таком мечтает человек.Железные дороги побежали,Ещё и Австро-Венгрии разгром.Над Турцией победы показалиНасколько же силён наш русский дом!Всех достижений мне не перечислить.История их помнит и хранит.Нам надо вся и всё переосмыслить…Нас прошлое от фальши защитит.Решение отречься от престолаДалось непросто, очень тяжело.Но он решил, хоть сердце так кололо,А за окном мело, мело, мело…– Да что ж такое? Господи! Мой Боже!Последний крик! Последние слова.И сразу выстрел, и мороз по коже…Вся грудь в крови и даже голова.А дети были живы и стонали.Штыками добивали без труда.Они ещё смотрели и дышали…Горела в небе красная звезда.Ну, вот и всё… Как искупить ту бойню?Как о тебе, наш царь, не вспоминать?Свеча горит! Мы будем жить достойно.Россия будет жить и процветать!

Иоанн Грозный

Крещённый Сергия рукой,Наследник князя долгожданный,Твоей короны золотойЖдала окрепшая держава.Страх и покорность шли с тобой.Росли Руси и власть, и слава,И трепетал боярский ройПод страшным взглядом Иоанна.Судьба твоя, скажу, темна:Террор, опричнина и пытки…Ты заплатил за всё сполнаЦеной одной своей ошибки.Когда царевич молодойПал от руки отцовской властной,Погас венец твой золотойСудьбы великой и ужасной…Страна в агонии от ран.Простишь ли нас за все стихии?Ты – человек, мудрец, тиран,Могучий, грозный сын России!

Фёдор Иванович

Ты мало подходил для трона,Несчастный Иоанна сын.Позор российского престолаБыл слаб умом и телом хил.Природы злая разработкаПустила тело всё вразнос:Дала неровную походку,Огромный ястребиный нос.Духовно также недоразвит,Рассудок превращался в прах.Россию явно не украситТакой сомнительный монарх.Но ласков очень, лёгок сердцем,Покладист, суеверен, мил.Ты выгодным был самодержцемДля тайных и враждебных сил.Всё то, что делалось с державой,Прошло, увы, мимо тебя:Мир Тявзинский, Сибири славаИ Патриархия всея.Пускай твой след едва заметенИ как орёл ты не парил.Но помним мы через столетья:Ты – Царь! Ты – Иоанна сын!

Борис Годунов (Из цикла «Корона Российской империи»)

О тебе так много написано,Губернатор русской империи.Не разрушен твой облик бризами,Светишь нам сквозь смуту, безверие…Напрочь смëл страны изоляцию,Города возвёл распрекрасные,Укреплял свою репутацию,Пресекал мятежи опасные.Засияли Саратов с Самарой,Ливны, Белгород, также Царицын!Верхотурье с Тобольском и Тарой…И взлетели они словно птицы.Учредил к тому ж ПатриаршествоИ с Европой налаживал связи.И лояльно было монашество.Строил крепости на Кавказе.Достижений, скажу вам, немало.О Борисе читать будем снова.Его солнце так трудно вставало.Помним, помним царя Годунова.

Михаил Романов (Из цикла «Корона Российской империи»)

В семнадцать лет тебя на трон избрали.Ты в это время был в монастыре.Неделю делегацией искали,Происходило это в феврале.И инокиня Марфа, мать родная,Благословила сына на престол.Вот так взлетела жизнь твоя земная!Из смуты к свету нашу Русь повёл.Да, соправитель. Потому что молод,Но крылья вырастали у тебя.Пятнадцать лет был мир земли расколот…Пятнадцать лет! И вспыхнула заря!И первая правителя забота —Вернуть из плена своего отца.Открылись, наконец, Москвы ворота.И слëзы льются, льются без конца.Они упали оба на колени.И Филарет увидел вдруг Царя.Не сына, нет… И это озареньеЗатмило всё, покой душе даря…Так создавалось наше государство.Отец и сын вели его вперёдСквозь мрак и тьму, коварства и бунтарства,И верили: Россия оживёт.Болезненным был тот процесс и долгим.Ты основал династию свою.Какие б ни были сегодня толки,Хвала тебе, хвала тебе, Царю!Сияла так корона самовластьяТриста четыре долгих славных лет.И ты тридцать два года был на царстве.Династия! Романов! Русь и Свет!

Виктор Дроздов

Родился в 1958 году. Проживает и работает в г. Белгороде. Ветеран труда. Женат, есть сын, дочь и трое внуков. Окончил Харьковское военное училище. Служил на Байконуре. Подполковник запаса. Опубликовано восемь сборников и две аудиокниги. Член-корреспондент Международной академии наук и искусств, ИСП. Лауреат Международной литературной премии Мира в номинации «Поэзия». От редакции «Литературной газеты» награждён знаком «Золотое перо русской литературы» за вклад в сохранение русского культурного наследия, «Искусство слова» – за вклад в современное культурное пространство, «Литературный Феникс» – за личный вклад в возрождение традиций великих классиков мировой литературы и создание новых литературных веяний.

Верую!

Вся судьба моя – чисто крошево,То недоброе, то хорошее.То приходится в мыслях маяться,То к греху качусь, а то каюсь я.Неуверенность и смущение.То тщеславие, жажда мщения.То от щедрости гордость носится,А то в добрый свет душа просится.И любовь моя будто в трещинах!Так куда же ты, душа грешная?Шею резал груз тяжким камнем.Я задумаюсь, что же делать мне.Коль грехи долой – что останется?Допущу их вновь – с меня станется.Сброшу всё же их: Бог, без ноши я.В небеса с мольбой по-хорошему.Помоги же мне, Непорочная.На века твой сын днём и ночью я.Что ж стою один перед дверью.Уйми боль мою, ведь я верую!

Возвращение домой…

У сельской околицы поле пшеницы.За лето созрел, повзрослел колосок.Там маме моей сын ночью снится,А я мамин голос слышу: «Сынок!»Я приеду туда, где когда-то родился.Автобус чихнёт, прощаясь, дымком.За стадом коров дорожка пылится,И выглянет дом за старым прудом.И мама обнимет руками, как птица.Утирая слезу, где морщинки у глаз.Волнуясь, сомнёт платочек из ситца,Суетясь у стола, все расспросы о нас.Холодной водой предложит умыться,Родниковые капли стереть рушником.Пойдёт по селу от счастья светиться,Увидели чтоб, как гордится сынком.Вспомнится мне былых дней вереница.Как раньше, пройду по траве босиком.Так удивлюсь изменившимся лицам,А больше всего, что ниже стал дом.С ней посидим на лавке под грушей.Я к ней прижмусь, обниму за плечо.Ей всё расскажу, а она будет слушатьДа с фоток смотреть, молодая ещё.Дни пролетят, а мне город не снится.Круг над селом совершу с журавлём.Опять уезжать мне, опять торопиться,И мама помашет в дорогу платком.Храни Бог всех тех, кто меня любит.Пусть к ним никогда не приходит беда.Заплаканных глаз у мам пусть не будет.Их в сердце своём помнить буду всегда.

Свеча

По бокам аналоя в храмеВ подсвечниках пламя качает,Тают воском, свечи сгорают,Уходят, как жизнь земная.Смирением перед БогомТело свечи смягчалось.Женщина страстно молилась,Сединой вызывая жалость,Вспоминая прошлого пламя,Как коптило оно и металось,В слезах на полу, на коленяхВ молитве грехами терзалась.Свечой пред иконой пылая,Душой оплывала, вся сжалась,Просила под сводами храма,На тяжести не обижалась.В груди раскаялось сердце,Ровнее огонь стал и ярок.Душу не видно, лишь тело,Свеча превращалась в огарок.Мысли светлели. ЯснееЕё становилась дорога.Своими в жизни путямиМы встречу готовим с Богом.Тепло от свеч да лампадокС молитвой в свод поднимало,А вера с любовью к БогуСлезами в душе закреплялась.В спокойном сияющем светеСлезою растаяли свечи.Душе, что огнём очищалась,Становилось всё легче и легче.

Калитка

Я стою всё у той же калиткиС грустной думою о судьбе.Вновь хочу подарить улыбку,Ту, что нравилась так тебе.Трусил я, не спешил с ответом,Так нелепо тогда всё шутил.А веткой берёзки, как плетью,Ветер гладил меня или бил…Оказалось, прогнозы хлипки,Что планировались на года.Открой на минутку калитку,Снова встретимся навсегда!Почему так в жизни: ошибкиПравят нами, нашей судьбой?Исправить и стать снова близко,Быть может, дано нам с тобой?Глухой скрип, заржавели петли,Где берёзка была, там пенёк;А скамейку, где я всё промедлил,На дровишки сосед уволок.

Уйду в монастырь

Вот уйду в монастырь я к братии.В нём пойму, что все люди – братья.Тёмные выдадут там мне одежды.И не буду жить больше как прежде.Буду в службах участвовать разных,В незнакомых мне ранее праздниках.Покаюсь я там и уйду от мирского.Сам пойму: добро с благом от Бога.В тиши успокоятся все мои страсти.К плотскому стану я беспристрастен.Буду вкушать я трапезы скромные.Исповедуюсь. Станет ближе духовное.Вспоминать не буду больше обиды.Душа даже слово забудет «завидуй».Открою щеку, коль удар опрометчив.Не мстить. Воздастся. Молитвой отвечу.Изучу я Писание. О вечном подумаю.Что не пойму, то с вопросом к игумену.Не буду грубить я и сквернословить,И стану заметно силён в богословии.Спокойнее кажусь, не буду я злиться.И в келье тихой сам буду молиться.Мысль у свечи: «Что же есть счастье?»По желанью души – в храме причастие.За удачи судьбы поклон мой низкий.Ещё отмолю там грехи моих близкихИ на коленях, согнув в поклон спину,Свой грех, не один, чтобы он сгинул.Буду посты соблюдать в самом маломИ перед сном скажу на ночь устало:«Помилуй меня, Господь всемогущий.Спасибо днесь за хлеб наш насущный».Случится, что внук приедет проведать,Нет, не к монаху, а просто как к деду.Перекрещу, уходя, у ворот его спинуИ попрошу: «Боже, храни его с сыном».И вспомнится жизнь моя, та, до схимы.Не ханжа был тогда и очень активным.А прошлое грустью накатит волною,И предамся греху я: унынью с тоскою.

Возвращались домой…

Возвращались домой с войны сыновья.Возвращались с войны отцы, братья.В ранах, в слезах уходила напасть,С ней тревога ушла в одночасье.Кто в расшитых погонах, берете и цел.Кто в афганке, в бушлате, в тельняшке.Только взгляды застывшие, будто в прицел.А родным в доме нет больше счастья.Изменились они. Они больше не те,Те, кто шёл на войну без печалей.Этот жёстче смотрел, сединой тот блестел.Говорят все: «Как вы возмужали!»Только боль от потерь на их лицах теперь,Навсегда им война в память сталью.Колокольным звоном звучит от грудей,По погибшим в боях – звон медалей.

Екатерина Евстигнеева

В старинном Городце живёт Екатерина Евстигнеева (настоящее имя – Наталья Фёдоровна Козлова) – автор, чей талант подобен драгоценному камню. Её творчество многогранно: от увлекательного нон-фикшн[1] и пронзительной прозы до трепетной поэзии и захватывающих фантастических трилогий. Наталья Фёдоровна искусно сплетает любовь, метафоры и научные открытия, создавая миры, ожидающие читателя. Её книги наполнены патриотизмом, тем самым автор показывает СВОю гражданскую позицию. Генеалогия занимает очень важное место в жизни автора. Она вкладывает в это занятие массу времени и прикладывает поистине неимоверные усилия, что говорит о глубокой значимости этого дела для неё. Произведения Екатерины Евстигнеевой приглашают к диалогу и сопереживанию, являя собой настоящее искусство слова, рождённое в Городце.

Государевы ямщики

Якутский путь: от имперской границы – к почтовой артерии

В середине XVII века Якутия была присоединена к Российской империи. Её объявили «государевой землёй». Это огромная, богатая полезными ископаемыми территория. Но в то же время это и отдалённая земля с суровым климатом и практически с отсутствующими дорогами. Она требовала изучения и тотального контроля.

Хорошее почтовое сообщение стало необходимым. В 1743 году по поручению и. о. воеводы Якутского уезда И. Я. Остякова служащий воеводской канцелярии Захар Баишев организовал двадцать восемь почтовых станций (станков) от Витима до Якутска. Табагинская, Уулах-Анская, Самыртайская, Тойон-Арынская, Тит-Арынская, Синская, Журинская, Иситская, Малыканская, Саныяхтахская, Мархинская, Хаара-Балытская, Наманинская, Тустахская (Солянская), Хомустахская, Биринская, Неленская, Хара-Тюбинская, Огонохотхская, Жедайская, Жербинская, Чахыянская, Мурьинская, Хабаланбинская, Хамринская, Берёзовская, Песковская и Витимская. Протяжённость тракта составляла около 1419 вёрст.

В 1772 году тракт насчитывал уже 35 станций. К Якутскому округу отнесли 12: Саныяхтахская, Малыканская, Иситская, Журинская, Ой-Муранская, Синская, Батамайская, Тит-Арынская, Тойон-Арынская, Бестяхская, Уулах-Анская, Табагинская и Якутская городская.

В то время в немногочисленных деревнях Якутии, которые называли ямы (ямщицкие станции), жили главным образом русские крестьяне – «государевы ямщики». А коренное население, якуты, селились разрозненно: отдельными или малыми группами юрт, размещённых в пригодных для пастбищ и заготовки сена местах. Сначала якуты выполняли почтовый перегон своими силами и бесплатно содержали станции. Но к сороковым годам XVIII века они стали жаловаться местному голове Софрону Сыранову на разорительность данного хозяйства. Была создана комиссия, и всё подтвердилось.

Тракт стали заселять русскими крестьянами из расчёта десять взрослых мужчин на станцию. Для ямской службы и заселения этих станций из центральных губерний России было прислано тридцать три крестьянские семьи из числа помещичьих. Среди прибывших была проведена жеребьёвка. Главы семей вытягивали номер, соответствующий номеру станции. По ним и определялось, в какой район направят семью. Попав в чужое место, крестьяне быстро адаптировались, переняли местные традиции и обычаи, выучили язык. Семьи переселенцев обеспечивали перевозку почты, которую везли в больших кожаных мешках с ручками и замками. Мешки привязывали цепями к повозке и сопровождались с оружием. Ямщик был обут в валенки и одет в тулуп из овчины.