Человек за окном

Человек за окном

Глава 1. Человек за окном

Камеру вернули через сорок минут после продажи.

Нил поставил её на прилавок, рядом с коробкой батареек, и выложил сверху чек.

Марк посмотрел на чек. Потом на Нила.

— Ты зачем ей чек дал?

— Она попросила.

— У нас нет чеков.

— Теперь есть.

На оторванном листке из тетради было написано: «Камера. 3500. Работает». Под словом «работает» Нил поставил подпись Марка. Получилось лучше, чем у самого Марка.

— Это юридически ничтожная бумага.

— Ей не понравилось видео.

Марк отложил телефон. На экране осталось объявление о комнате: двенадцать квадратных метров, окно во двор, до метро пешком двадцать минут. На фотографиях кровать стояла так близко к плите, что завтракать можно было не просыпаясь. Но это был другой город.

— Я предупреждал: камера старая. Не будет тебе киношной картинки за три тысячи.

— Три пятьсот.

— Отлично. Ты уже на моей стороне.

Нил открыл боковой экран.

Внутри камеры что-то щёлкнуло, хотя аккумулятор Марк вынул ещё перед продажей. Он успел вспомнить об этом и тут же найти объяснение: маленькая внутренняя батарея. Иногда они держались десятилетиями. У деда в шкафу лежал калькулятор, который пережил завод-изготовитель.

На экране появился свадебный зал.

Женщина в светлом платье смеялась, зажимая рот ладонью. Мужчина рядом с ней встал, поднял бокал. На стене за его спиной светилась розовая надпись: «АНЯ + РОМА».

— Звук нормальный, — сказал Марк.

— Посмотри в окно.

За длинным столом люди поворачивались к жениху. Кто-то потянулся за хлебом. Ребёнок залез под скатерть.

За окном стоял Марк.

Он был в чёрном костюме и белых кроссовках. Левую руку держал выше головы, за что-то цепляясь. Правая лежала на стекле.

Марк наклонился к экрану.

— Это откуда?

— Из камеры.

— Спасибо. А точнее?

Его двойник за окном посмотрел в зал и постучал по стеклу.

Тост продолжался. Жених говорил про то, как шесть лет назад у него сломался автобус и Аня оказалась единственным пассажиром, который не потребовал вернуть деньги.

Марк на записи открыл рот. Камера не поймала слов.

— Это вчера? — спросил настоящий Марк.

— Сегодня вечером. Свадьба ещё не началась.

Он протянул руку к кнопке перемотки. Нил придержал его за запястье.

— Досмотри.

Камера повернулась к окну. Между Марком и полом зала не было ничего. Внизу виднелись крошечные машины на стоянке.

На четырнадцатом этаже ветер трепал его пиджак.

Женщина за камерой тихо сказала:

— Только не снимай его лицо.

Изображение оборвалось.

В маленьком экране отразились они оба. Марк стоял, наклонив голову, как человек, который разглядывает мелкий шрифт на неожиданном счёте. Нил смотрел на него.

— Ты это сделал?

— Нет.

— Нил.

— Я бы не придумал тебе такие кроссовки.

Кроссовки действительно были уродливые. Широкие, белые, с красными петлями на пятках. Марк вспомнил, что видел похожие в торговом центре, и сразу разозлился: мозг зачем-то начал подтверждать остальную запись.

Он закрыл экран.

— Где покупательница?

— На улице.

— Она это видела?

— Потому и вернула.

Марк взял чек, расправил на прилавке.

— Пригласи.

Нил не двинулся.

— Только деньги ей верни.

— Я собирался.

Нил посмотрел на телефон с объявлением о комнате.

Марк перевернул телефон экраном вниз.

* * *

Покупательница вошла с картонным подносом на четыре кофе. Два стакана были пустые. Она поставила их между паяльником и банкой с винтами, достала телефон и отключила входящий вызов.

— Аня? — спросил Марк.

— Да.

Он кивнул на погасший экран камеры.

— У вас сегодня свадьба?

— Через три часа. А вы у меня за окном.

Вблизи она выглядела старше, чем на записи. Или просто устала сильнее. На шее висела сантиметровая лента, к рукаву прилип кусочек белой нитки.

Марк открыл кассу. Из выручки за день там лежали её деньги и двести рублей, которые утром принесла соседка за новый шнур к чайнику.

Он отсчитал три тысячи пятьсот.

Аня посмотрела на купюры.

— Мне камера нужна.

— Эта неисправна.

— Час назад была проверенная японская механика.

— Ситуация изменилась.

Телефон на подносе завибрировал. Аня прочитала сообщение и закрыла глаза.

— У меня оператор заболел. Второй согласился, но у него съёмка до шести. Других я не нашла. Рома сказал, что снимет племянник на телефон. Ромин племянник вчера снял на телефон, как он ест губку.

Нил взял один из пустых стаканов, заглянул внутрь и поставил обратно.

— А почему именно эта камера?

— Рома любит старые записи. У него от родителей осталась кассета. Хотела сюрприз.

Она провела пальцем по серебристому корпусу.

— Можно другую? Которая не показывает людей за окном.

Марк посмотрел на полки. Две камеры без объективов. Один фотоаппарат, который дед запрещал трогать. Детская видеоняня, исправная только в том смысле, что периодически шипела.

— Я найду, — сказал он.

Нил поднял глаза.

— За три часа? — спросила Аня.

— За два.

Она забрала деньги и половину подноса. Перед выходом остановилась.

— Вы там по стеклу стучите. Мне надо кого-нибудь предупредить?

Марк почти улыбнулся.

— Скорее всего, это просто чужая запись.

— С моим женихом?

Он не ответил.

Аня вытащила из кармана визитку и положила на кассу.

«Анастасия Соколова. Организация мероприятий».

На обороте от руки было написано: «Аня». Под ним — номер телефона.

— Только не пропадайте. Я обычно с другой стороны таких разговоров.

Когда дверь закрылась, Нил взял визитку.

— Нашёл другую камеру?

— У тебя есть?

— Нет.

— Тогда пока не нашёл.

* * *

Марк перевернул табличку на двери на «Перерыв».

Потом перевернул обратно. Если дед увидит закрытую мастерскую через соседскую камеру, придётся объяснять.

— Ты когда-нибудь был в этом зале? — спросил он.

Нил уже подключал камеру к монитору.

— В «Панораме». В прошлом месяце собирал там сцену.

— Свадьба чья?

— Выпускной стоматологов.

— То есть доступ к залу у тебя был.

Нил разложил провода отдельно, чтобы не тянуть узлом.

— И к стоматологам тоже. Вдруг они участвуют.

— Я пытаюсь разобраться.

— Ты пытаешься сделать так, чтобы это оказался я.

Марк хотел ответить, но Нил нашёл нужный переходник, и на мониторе появился банкетный зал.

Картинка была хуже, чем на маленьком экране. По краям тянулись зелёные полосы. Под потолком висели бумажные шары. На столе лежала карточка с фамилией гостя.

— Стоп, — сказал Марк.

Они приблизили изображение насколько позволял старый монитор.

«Климов».

Его фамилия. Но за стулом никого не было.

Нил отмотал к началу.

Запись длилась одну минуту сорок две секунды. Первые кадры показывали пустой стул. Потом жениха. Потом Марка за окном. Дату в углу камера выводила сегодняшнюю. Время — 19:42.

Настенные часы в зале показывали без пяти восемь.

— У них часы спешат, — сказал Нил.

— Или на камере время неправильное.

— Тогда дата тоже может быть.

Марк кивнул. Это ему понравилось. Он достал телефон, открыл поиск по изображению и сфотографировал экран.

Телефон нашёл ресторан в другом городе и сайт аренды свадебных арок.

За стеной загудела дрель. Сверху, в квартире Марка, кто-то прошёл по полу.

Они оба подняли головы.

— У тебя кто-то есть? — спросил Нил.

— Вера Семёновна. Фикус поливает.

— Ты уезжаешь?

— Он и пока я здесь помирает.

Нил посмотрел на перевёрнутый телефон, но ничего не сказал.

На мониторе жених в третий раз начал историю про автобус.

Марк убрал звук.

Он помнил эту камеру. Утром она стояла на полке с другими аппаратами, которые дед привёз весной со склада закрывшегося учебного центра. На коробке было написано «видеонаблюдение», но внутри нашлись ещё микрофон, три калькулятора и игрушечный руль. Камера не включалась. Марк почистил контакты, заменил пружину в крышке кассетного отсека и поставил донорскую плату питания.

После ремонта на экране появился стул. Пустой, в плохо освещённой комнате.

Марк решил, что это старая запись.

— Кассету вытащи, — сказал Нил.

Марк нажал кнопку. Отсек выехал с таким скрипом, будто его вскрывали после кораблекрушения.

Внутри ничего не было.

За стеной дрель смолкла.

На мониторе жених продолжал говорить, беззвучно улыбаясь.

Марк посмотрел в пустой отсек. Потом осторожно закрыл его.

— Память внутри, — сказал он.

Нил не стал спорить. Подвинул ему отвёртку.

* * *

Через двадцать минут камера лежала на прилавке без половины корпуса.

Встроенной памяти в ней не нашлось. По крайней мере, достаточно большой для свадебного видео. Марк сфотографировал платы, отправил снимки знакомому ремонтнику и получил ответ: «Долбаный динозавр. Зачем полез?»

Он написал: «Спорим».

Знакомый прислал номер детали и пожелание найти нормальную работу.

Марк сверил маркировку. Всё совпало.

— Трансляция, — сказал он.

— Откуда?

— Сейчас узнаем.

Они отключили в мастерской роутер. Потом Нил вынес оба телефона на улицу и попросил Веру Семёновну постоять с ними у двери.

Жених продолжал рассказывать про автобус.

Марк вынул аккумулятор, отсоединил питание и подождал.

Экран погас.

Это принесло неожиданное облегчение.

Он посидел немного, прислушиваясь к обычному шуму улицы. По тротуару волокли чемодан. Мимо проехал мопед с развозчиком еды. Вера Семёновна спрашивала Нила, почему нельзя просто положить телефоны в ящик.

Марк встал за водой.

Когда вернулся, на экране камеры снова был пустой стул.

Нил стоял в дверях с двумя телефонами в руках.

Марк не стал ничего объяснять. Просто показал на отключённый провод.

Нил подошёл ближе.

В свадебном зале было пусто. На столах стояли перевёрнутые бокалы, бумажные шары ещё не развесили. Две женщины расправляли скатерть. Где-то за камерой мужчина сказал:

— На шесть приборов меньше. Тут будет проход.

Одна из женщин оглянулась.

Марк узнал Аню. Она была в той же футболке, в которой только что приходила за деньгами. На шее висела сантиметровая лента.

Изображение дёрнулось. В нижнем углу появилась надпись: «ЗАПИСЬ 02».

— Она сейчас там? — спросил Нил.

Марк нашёл номер на визитке и позвонил.

Аня на экране отдала женщине край скатерти. Не потянулась к карману. Не повернула головы.

— Да, — раздалось в трубке.

— Аня, вы где?

— В машине. Нашли камеру?

Марк смотрел, как Аня на записи поправляет скатерть.

— Почти. А в зале вы сегодня были?

— С восьми утра. Там кондиционер потёк на стол. Я пока везу платье. Что-то случилось?

— Сейчас пришлю кадр. Скажите, когда это снято.

Он сделал фотографию и отправил.

Пока они ждали, Нил молча придвинул к себе блокнот. Нарисовал прямоугольник камеры. От него две стрелки. Одну перечеркнул.

В трубке коротко пискнул поворотник.

— Это не сегодня, — сказала Аня.

— А когда?

— Не знаю. Этих скатертей у нас нет. Я хотела такие, Рома сказал, что похоже на столовую.

Марк разглядел ткань. Мелкая синяя клетка.

— Может, в другой раз?

— Я там каждую неделю. У них вообще нет клетчатых. И женщина рядом со мной кто?

Марк приблизил изображение, но камера повернулась раньше, чем лицо женщины стало видно.

Теперь она снимала окно. За стеклом висел чёрный ремень. На конце качался металлический карабин.

— Пришлите всё видео, — сказала Аня.

— Хорошо.

— И скажите уже, что происходит.

Марк посмотрел на пустой кассетный отсек и отключённое питание.

— Пока не знаю.

Аня помолчала.

— Это хотя бы звучит честно. Через час буду в зале. Если едете, поднимайтесь через служебный лифт. Главный закрывают под гостей.

Она отключилась.

Нил одобрительно кивнул.

— «Пока не знаю». Неплохое начало.

— Не привыкай.

Они досмотрели вторую запись. Никаких людей за окном больше не появилось. В конце кто-то накрыл объектив ладонью, и они услышали три коротких удара.

Пауза.

Ещё три.

Нил потянулся к корпусу. Марк перехватил его руку.

— Не трогай контакты.

— Я не контакты.

Он взял отвёртку за стержень и постучал пластиковой ручкой по прилавку. Три раза.

Марк отпустил его.

Чёрный экран чуть посветлел.

Один удар.

Нил посмотрел на Марка и снова постучал. Два раза.

Из динамика пришло два удара.

Марк медленно положил ладонь на отвёртку.

Они постояли молча.

Потом из камеры донёсся его собственный голос.

Тихий, почти неразборчивый:

— Вы уже вдвоём?

Глава 2. Правильный ответ

Нил первым отодвинулся от камеры. Не резко: отвёл руку, убрал со стола визитку, поставил стул так, чтобы до двери оставался проход.

Марк продолжал держать отвёртку.

— Кто это?

Из динамика пришло шуршание. На чёрном экране плавала светлая полоска, похожая на щель под дверью.

— Не включайте верхний свет, — сказал голос.

Марк поднял глаза на люминесцентную лампу. Она горела с утра.

— Уже включили.

— Тогда не выключайте.

Нил взял со стола блокнот.

— Удобно, — сказал он.

Полоска потухла. Камера защёлкала, пытаясь провернуть пустой механизм.

— Вы меня слышите?

Марк наклонился к микрофону.

— Да.

— Обоих? Ты и…

Динамик захлебнулся треском. По экрану пошли серые прямоугольники. Ещё секунду в них что-то двигалось, потом появился обычный синий фон с надписью об отсутствии кассеты.

Марк выругался. Теперь, когда голос исчез, сделалось гораздо страшнее: пока они разговаривали, можно было требовать объяснений.

Нил записал что-то и подвинул блокнот.

«Какой рукой пишешь?»

— Я знаю, какой, — сказал Марк.

Нил постучал пальцем по камере.

— У него спроси. И не называй больше наши имена.

— У него мой голос.

— У навигатора голос актёра. Актёр не знает, где твой дом.

Марк хотел заметить, что именно поэтому навигаторам доверяют больше, чем актёрам, но не нашёл сил. Он сел. Сдвинул отвёртку подальше от края. На улице зазвенело велосипедное колесо. Двое школьников остановились у витрины и принялись разглядывать разобранную игровую приставку, которую дед выставил с ценником, не имея ни малейшего намерения продавать.

Один указал на них, второй засмеялся.

— Мы выглядим как люди, которым можно доверить свадьбу, — сказал Марк.

Нил взял вторую отвёртку и аккуратно закрыл ладонью объектив.

— Что ты делаешь?

— Не хочу, чтобы он нас видел.

— Он нас видит?

— Не знаю.

Марк посмотрел на него, потом нашёл крышку от банки с флюсом. К объективу она не подходила. Они сошлись на чёрном носке из коробки ветоши. Носок был чистый; Марк зачем-то счёл нужным это проверить.

Камера под тканью тихо щёлкнула.

* * *

Дед позвонил, когда они искали замену.

Он стоял где-то на ветру. За ним гремел листовой металл, и иногда голос пропадал совсем.

— Миша приходил?

— Какой?

— Который со сваркой. Он должен был блок забрать.

Марк окинул взглядом полки. Серый сварочный инвертор стоял в самом низу, под телевизором.

— Ещё нет.

— Деньги с него не бери. Я за работу взял. За плату возьми, как в тетради.

Нил остановился с коробкой в руках.

— Понял, — сказал Марк.

— И холодильник не включай через удлинитель, он греется. Ты ел?

— Да.

— Что?

Марк посмотрел на кофе Ани.

— Суп.

— Какой суп?

— Обычный.

— Суп не бывает обычный. В кастрюле или в пакетике?

— Дед, я занят.

— А я, думаешь, отдыхаю? Тут один деятель заземление к крашеному забору прикрутил. Пришли фотографию, где у тебя сварочник. Я Мише покажу, что готово.

Марк сфотографировал нижнюю полку так, чтобы в кадр не попало пустое место от камеры. Пока снимок уходил, дед сказал уже другим тоном:

— Хорошо, что занят. Только не бери работу, которую не умеешь. Сказать «не могу» дешевле, чем потом переделывать.

После звонка Нил поставил коробку на пол.

— У тебя был суп?

— Если ты сейчас полезешь проверять холодильник, я тебя уволю.

— Я здесь не работаю.

— Вот это и затрудняет воспитание персонала.

Нил открыл коробку. Внутри лежала старая цифровая камера с широким ремнём. Она принадлежала знакомому прокатчику; Нил привёз её для замены сломанного штативного гнезда.

— Снимает на карту. Аккумулятор держит час. Можно купить второй.

Марк включил аппарат. На экране появился Нил — бледный, с пылинкой на брови. Он помахал рукой, будто их представляли друг другу.

Никакого свадебного зала.

Марк чуть не рассмеялся от облегчения.

Они позвонили владельцу. Тот попросил за вечер тысячу и залог, равный половине стоимости камеры. Марк начал торговаться. Дошёл до обещания бесплатно исправить гнездо, услышал в ответ, что за исправление уже заплачено, и впервые за день не нашёл, что сказать.

Нил молча перевёл залог со своего телефона.

— Вернёшь с гонорара, — сказал он.

— Какого гонорара?

— Который ты сейчас придумаешь, чтобы я не думал, что ты просто взял у меня деньги.

Марк пощёлкал кнопками и поставил камеру на зарядку.

— Я хотел сказать спасибо.

— Скажи.

— Спасибо.

Нил кивнул без улыбки. От этого Марку стало немного хуже и немного легче одновременно.

* * *

Перед уходом они провели опыт.

Нил написал на листке «КРАСНАЯ РЫБА», показал Марку, скомкал бумагу и спрятал в карман. Потом снял носок с объектива.

Марк не удержался:

— Прекрасный научный протокол.

— Придумай лучше.

Камера молчала. Её экран без внешнего питания оставался синим, хотя по всем правилам должен был быть чёрным.

Нил простучал ритм: три, пауза, один, пауза, два.

Экран засветился не сразу. Сначала в нём показалась светлая точка; она выросла, открывая стену и угол стола. На столе стоял такой же аппарат. За ним виднелся рукав в тёмную и светлую полоску.

— Если слышишь, скажи, что я написал, — попросил Нил.

Пауза.

— Не сейчас, — ответил голос Марка. — Вам нужно в зал.

— Что на бумаге?

— Я не вижу бумагу.

Нил посмотрел на Марка.

Это был первый ответ, который не притворялся чудом. Марк почувствовал благодарность к неизвестному и сразу рассердился на себя за неё.

— Тогда откуда у тебя свадьба? — спросил он.

— Я был там.

— Когда?

— Уже был.

— Нас там ещё не было.

Рука в полосатом рукаве закрыла половину кадра.

— Потому и говорю: не стойте перед стеклом, когда погаснет свет. И возьмите…

Звук пошёл пузырями. Нил поднёс ухо ближе. Марк схватил его за плечо, будто из динамика могло что-нибудь выпрыгнуть.

— Что взять?

— Второй…

Экран потемнел.

Друзья подождали. Нил постучал снова. Потом ещё раз, быстрее. Ничего.

Марк посмотрел на висящую под столом руку в собственном полосатом джемпере. Он любил эту вещь: издалека она делала его похожим на человека с деньгами, а вблизи недостатки ткани не так бросались в глаза.

Снимать джемпер не хотелось. Оставаться в нём тоже.

Нил достал из кармана бумагу и разгладил.

— Он не знает всё.

— Но знает нас.

— Пока не доказано. Он знает, что перед камерой два человека. И видел зал. Остальное мы сами подсказали.

Марк взял с вешалки куртку.

— А голос?

— Вот голос мне и не нравится.

Они решили не разделяться, не обещать ничего неизвестному и записывать каждый разговор на телефон. Это звучало разумно. Марк даже повторил правила вслух, пока Нил убирал камеру в сумку. Между первым и вторым правилом зазвонила Аня.

Она уже была в зале. Прокатчик света не привёз один блок, официантка обожгла руку, а тётя Ромы объявила, что не сядет рядом с другой тётей Ромы, потому что та однажды продала ей больной куст смородины.

— Камера есть? — спросила Аня.

— Есть.

— Обычная?

— Проверили.

— И запись привезите. Только никому её не показывайте, ладно? Если это чей-то розыгрыш, я хочу первой поговорить с этим человеком.

Марк сказал, что они уже идут.

Вера Семёновна сидела на скамейке возле входа и читала на телефоне что-то без очков, держа его далеко перед собой. Увидев сумку, она поднялась.

— Вы мастерскую-то кому оставляете?

— Закроем на два часа.

— У вас люди с утра дверь дёргают. Всем скажу, что померли.

— Скажите, что выездной ремонт.

— Ага. Померли на выезде.

Она взяла ключи, которые Марк протянул ей раньше, чем успел подумать.

— Цветок полила. Холодильник переложила в розетку. Суп у тебя кислый, я выбросила. Поешьте там.

Марк открыл рот, но Вера Семёновна уже отвернулась к проходившей женщине с пакетом, начала спрашивать про её колено и немедленно забыла о них.

На остановке Нил раскрыл сумку, проверяя, не сдавил ли штатив объектив. Через ткань серебристый аппарат холодил пальцы. Впервые он показался ему чужой вещью: до этого камера оставалась задачей, которую предстояло решить.

— Можно не брать её, — сказал Марк.

Автобус уже поворачивал к остановке.

Нил застегнул сумку.

— Тогда мы поедем к людям, о которых нас предупредили, без единственной штуки, которая знает, что там случится.

— Ты только что говорил, что она ничего не знает.

— Я говорил: не всё.

Они вошли в автобус последними. Водитель дождался, пока Марк найдёт карту, и закрыл двери.

На задней площадке было пусто. Нил сел возле окна и положил сумку между коленями. Марк остался стоять.

Соседнее стекло отражало его с небольшой задержкой — так ему показалось в тот момент, когда автобус миновал тёмную витрину.

Он повернулся к Нилу, собираясь сказать об этом, и промолчал. Для одного дня у них уже хватало вещей, которые показались.

Глава 3. Место для Климова

В служебном лифте пахло горячим хлебом и средством для мытья полов. Нил держал штатив вертикально, упираясь резиновой ножкой в потолок. Марк прижимал к животу сумку с камерами и смотрел, как на маленьком табло сменяются этажи.

На девятом лифт остановился. Вошёл мужчина с пластмассовым ящиком. В ящике лежали десять ножей, завёрнутых в полотенце.

— На свадьбу? — спросил он.

Марк кивнул.

— От невесты или от жениха?

— От ремонта.

— Хорошая сторона, — сказал мужчина.

На четырнадцатом он вышел первым и придержал дверь ногой. Нил отпустил штатив, чтобы протиснуться, и тот с грохотом разъехался на три стороны.

— Профессионалы, — одобрил мужчина.

Зал оказался меньше, чем на записи. Камера снимала широкоугольным объективом, и в жизни столы стояли ближе друг к другу. Скатерти были белые. Бумажных шаров не было: под потолком висели кольца с зеленью, между ними тянулись кабели света.

Марк остановился в дверях.

Окно занимало всю дальнюю стену. Стекло было чистым и таким прозрачным, что казалось отсутствующим. За ним висело вечернее небо, крыши домов и башенный кран, положивший стрелу почти горизонтально.

На высоте четырнадцатого этажа никто не стоял.

— Я думала, вы вдвоём постарше, — сказала Аня у них за спиной.

На ней было свадебное платье, а поверх платья — расстёгнутая кофта с надписью поставщика воды. В волосах торчали невидимки. Она держала половину бутерброда и папку.

— При хорошем освещении, — сказал Марк.

Аня забрала у него сумку с обычной камерой. Проверила запись, сняла Нила, посмотрела результат.

— Вот. Человек. Просто человек.

— Обычно он сложнее, — ответил Марк.

Она не улыбнулась, но опустила плечи. Затем вынула из папки лист и показала:

— Три минуты. Запишем деду Ромы, он дома после операции. Поздравления, общий план, потом племянник доснимет что получится. Вы только покажите ему, куда нажимать.

Марк согласился. В их договорённости не было съёмки, и он успел придумать три причины отказаться, но Аня уже открывала дверь в маленькую комнату.

На диване сидел Рома и завязывал галстук по остановленному видео. На телефонном экране мужские руки всё делали понятно; в его собственных галстук превратился в узел для подвешивания мебели.

Рома посмотрел на них, потом на сумку Марка.

— Та самая?

— Да.

— Давайте сначала посмотрим, потом я вас выгоню.

Сказано было без злости. От этого выгнать их он, казалось, мог действительно.

* * *

На большом телевизоре первая запись выглядела совсем плохо. Лица расползались по пикселям, звук то проваливался, то возвращался. Марк в окне возник на девятнадцатой секунде.