Лишний тираж или Смерть по накладной

Кабинет Вольского находился на втором этаже типографии, в кирпичной пристройке с узким окном, выходящим во двор. Это была большая, строгая, неуютная комната, в которой не нашлось ни одного живого цветка, ни одной картины, ни одной семейной фотографии. Только огромный стол, кожаное кресло, сейф у стены, а на стене большая застеклённая карта Тихоречья, на которой красными кружками были отмечены книжные магазины.

Сам Вольский сидел в кресле и разговаривал по телефону. Увидев нас, он поднял палец, мол, подождите, и продолжал:

— Нет, я сказал пять. Пять тысяч. Не три. Это не обсуждается… Да, обе позиции… Конечно, по старой цене… А вы что думали, я работаю в убыток?.. Нет, оформим по-другому. Не через издательство. Через мою фирму. Да. Хорошо.

Он положил трубку.

— Простите, — сказал он. — Дела. Присаживайтесь.

Мы сели. Эклер вылез из корзины, обошёл кабинет, понюхал сейф, обнюхал ножки стола и вдруг, к моему изумлению, подошёл к Вольскому и потёрся о его ногу. Тот поморщился.

— Это ваш кот?

— Мой.

— Уберите.

— Эклер, — сказала я.

Кот никуда не ушёл. Он сел на ботинок Вольского и уставился на него немигающим взглядом, и тот, к моему удивлению, не стал его прогонять.

— Георгий Аркадьевич, — сказала Маргарита Викторовна. — Пробные экземпляры хороши. Мы одобряем. Можно запускать.

— Уже запустили. — Он откинулся в кресле. — Вчера ночью. Гриша, не так ли?

— Так, — сказал печатник, вошедший следом и теперь стоявший у двери. — Запустили в одиннадцать вечера. К пятнице отпечатаем.

— Тираж три тысячи на каждую, — напомнила Маргарита Викторовна.

— Три. Я помню.

Он сказал это так спокойно и так равнодушно, что у меня внутри что-то неприятно дрогнуло. Я вспомнила телефонный разговор: «Я сказал пять. Пять тысяч. Не три». Но, может быть, это было про другой заказ. У типографии много клиентов.

— А когда мы сможем посмотреть склад? — спросила я.

Вольский поднял брови.

— Зачем?

— Хочу убедиться, что готовые книги хранятся в нормальных условиях. Влажность, температура.

— Нина Сергеевна, — сказал он с лёгким раздражением, — это моя типография. У меня склад в идеальном порядке.

— Я не сомневаюсь. Просто хочу увидеть.

Он помолчал, глядя на меня. Мне показалось, что в светлых глазах мелькнуло что-то колючее, как льдинка.

— В пятницу, — сказал он. — Перед презентацией. Я сам вас проведу.