Туман над Сиэтлом

Валери Сейдж

Туман над Сиэтлом

Туман над Сиэтлом

Валери Сейдж

Цикл «Под небом Сиэтла

Книга 1

Пролог

Кап… Кап.... Кап....

Я открыла глаза. Или только подумала, что открыла: вокруг ничего не изменилось.

Раньше я считала, что черный не бывает одинаковым. У него десятки оттенков — я могла часами спорить об этом.

Сейчас спорить не хотелось.

Я попыталась пошевелить руками. Веревка впилась в запястья. Плечи затекли, а при попытке выпрямиться боль прострелила до самой шеи.

Я сидела у холодной стены. Каждый вдох давался с трудом.

Кап… Кап…

Где-то рядом падали капли. Я прислушивалась к ним, пытаясь понять, где нахожусь.

— Папочка… — голос едва прозвучал. — Папочка, помоги мне.

Послышались шаги.

Он вернулся.

Я прижалась к стене, натянув веревку на запястьях.

«Пожалуйста, спасите меня, помогите мне», — мысленно просила я.

— Очнулась.

Тяжелые шаги затихли где-то совсем рядом. Я чувствовала его присутствие — холодное, удушающее. Скрипнула половица. В темноте вспыхнул тусклый огонек зажигалки, на мгновение выхватывая из мрака силуэт. Его лицо было скрыто тенью, но я увидела оскал. Ужасный, довольный оскал.

— Ну привет, моя милая Рора, — его голос звучал обманчиво мягко, почти ласково, отчего по коже пробежал мороз. — А я уж думал, ты до утра проспишь.

Он сделал шаг ближе, и я инстинктивно вжалась в холодную стену, хотя бежать было совершенно некуда. Он наклонился к самому уху, обдавая запахом табака и сырости, и насмешливо прошептал:

— Что притихла, дорогая? Ждешь, когда придет папочка?

Глава 1. Аврора

05 июня 2026 года

Его обжигающие, чувственные губы медленно опустились на мою грудь, захватив набухший сосок. Мучительный жар, скопившийся внутри, начал опускаться книзу живота. От избытка ощущений пальцы ног подогнулись, а руки судорожно сжались в кулаки, смяв шелковую простыню.

— О-о-очень приятно! — простонала я.

Осыпая мое разгоряченное тело поцелуями, пока его широкие ладони нежно гладили мои податливые бедра, он спускался все ниже и ниже. И когда он прижался к самому центру, я...

Кровать завибрировала.

«Что происходит?» — подумала я.

Вибрация все не прекращалась и ощущалась спросонья словно землетрясение. Кое-как оторвавшись от подушки, я открыла глаза и нехотя подняла телефон. Ответив на звонок, я чувствовала себя недовольной и слегка подавленной — сон оборвался на самом интересном месте.

— Привет, папочка! — я медленно поднялась с кровати и побрела к входной двери. На календаре пятое июня — самое начало лета, а значит, сегодня должны были доставить новый выпуск журнала об искусстве «Art in America».

— Здравствуй, Булочка. Разбудил тебя? Как ты?

— Нет-нет, все хорошо. Я давно встала, — соврала я, подняв журнал с коврика, и ногой захлопнула дверь.

— Когда ты приедешь? — спросил папа.

Знакомый с детства дребезжащий звук кофемашины раздался на заднем фоне. Папа как всегда с утра готовил кофе. Мне он был жизненно необходим, и, последовав папиному примеру, я достала кофеварку.

Сделав глоток свежесваренного кофе, я открыла доставленный журнал на странице с громким заголовком «Новые таланты лета 2026». Хоть мой сон и был прерван самым бесцеремонным образом, утро все равно выдалось прекрасным. Я облегченно выдохнула и с наслаждением начала изучать авторов, продолжая разговор с папой.

— Сегодня сдам последний проект и буду выезжать. Думаю, к вечеру доберусь.

Я собиралась провести с родными все выходные, поэтому на пятницу взяла дополнительный выходной на работе.

— Как там мама и мальчики?

— Все отлично. Ты не поверишь! — воскликнул папа и громко засмеялся. — Вчера нам звонили из школы. Сообщили, что Мэтти забрали в больницу: он с ребятами из класса гулял по территории школы — босиком, после чего учитель обнаружил у него на стопе какое-то вздутие, а школьная медсестра заподозрила укус клеща и сразу вызвала скорую.

— Ого! И что они нашли? — воскликнула я, едва не пролив на себя кофе.

— Не паникуй, — тут же остановил мои тревожные мысли папа. — Все в порядке! Его доставили в травматологическое отделение «Сиэтл Мемориал», и там…

Папа замолчал — полагаю, чтобы просто посмеяться и отдышаться.

— Мы выехали сразу, как нам позвонили, и через двадцать минут были уже на месте, — добавил он. По его веселому голосу я понимала, что он продолжает улыбаться. — У него к ноге прилипла жвачка! Подумать только! Самая обыкновенная жеваная жвачка, а наделала столько паники.

— Невероятно! — я улыбнулась нелепости ситуации. — Мэтти, наверное, сильно испугался? И куда смотрела медсестра?

— Для пятилетнего мальчика он держался довольно храбро, — похвалил младшего сына папа. — О! Я сделал фотографию. Сейчас тебе пришлю.

Через несколько секунд мой телефон издал сигнал входящего сообщения. Я увеличила прикрепленное фото: там счастливый и гордый Мэтти сидел на медицинской кушетке и держал в руке что-то завернутое в салфетку, а по обе стороны от него стояли смеющиеся мама и папа — кажется, они даже прослезились.

— Вам, точно, было очень весело.

Глядя на забавный снимок, я просто не смогла сдержать широкую улыбку.

— Ты и не представляешь, — вновь рассмеялся папа. — В больнице сказали, что это первый подобный случай на их практике. Ладно, Булочка. Не буду тебя больше отвлекать. Ждем тебя, милая, удачи на работе! Люблю тебя.

— И я люблю тебя, папочка. До вечера.

Отключив вызов, я бросила быстрый взгляд на часы. Была уже половина девятого утра — нужно поторопиться, я и так безнадежно опаздывала. Сполоснув стакан из-под кофе, я побежала собираться.

***

— Так. Время вышло. Закрываем ноутбуки. Проект сдан! — хлопнув в ладоши, словно учительница в школе, скомандовала, моя коллега Темперанс. — Я так счастлива, что мы уложились в сроки. Книга будет прекрасной! Нам необходимо отпраздновать завершение работы. Рори, ты как?

Сегодня в офисе проходила финальная встреча. Длинный этап проверок, правок дизайна и иллюстраций был наконец-то завершен. Уже вечером рукопись должна была уйти в печать.

— Прости, Темпи. Сегодня никак, — пожав плечами, я продолжила собирать свои вещи. — Еду к родителям на все выходные. Давно их не видела. Но в следующий раз я обязательно с вами.

Забрав свою сумочку и попрощавшись с коллегами, я вышла из здания. Оказавшись на жаркой летней улице, я вздохнула полной грудью. Теплый ветер всколыхнул мои волосы, а в лицо ударили аппетитные ароматы из соседней кофейни. Мой живот отзывчиво заурчал — за весь день моей пищей была лишь утренняя чашка кофе. Торопливо забежав в это уютное местечко, я взяла в дорогу огромный капучино и круассан с миндальным кремом. От вкусной еды и предвкушения встречи с родителями усталость, навалившуюся на меня за последнюю неделю, сняло как рукой.

По пути к машине меня окликнули. Коллеги как раз высыпали на крыльцо и веселой компанией направлялись в бар. Ребята вновь позвали меня присоединиться, но я лишь помахала им на прощание, открывая дверцу автомобиля.

Мы работали в крупном издательстве, которое выпускало сотни книг в год. В нашу команду попали самые позитивные и в то же время профессиональные люди, с которыми было невероятно комфортно.

Мне повезло устроиться сюда сразу после окончания университета. Это была работа мечты: в мои обязанности входило все то, что я так любила — художественное оформление, дизайн и иллюстрация.

На минутку задумавшись, я вспомнила, как в детстве разрисовывала стены и мебель всеми красками, какие только попадались под руку. Улыбка сама собой поползла по губам: маме тогда пришлось вызывать клининг, потому что яркие пятна совершенно не поддавались моющим средствам.

Повзрослев, я экспериментировала с разными техниками живописи и брала кисть в руки каждую свободную минуту. Позже, в университете, я изучала полотна великих мастеров: Ван Гога, Клода Моне и Ивана Айвазовского. Меня до глубины души завораживало и вдохновляло то, как человеческие руки способны создавать бессмертные шедевры. Я подражала их манере, тем самым находя и раскрывая свою.

В студенческие годы я начала писать собственные картины. Их готовые полотна до сих пор хранятся в моей мастерской. Мои преподаватели отзывались о них с большим интересом. Иногда я задумывалась о том, что однажды смогу устроить свою собственную выставку — это была моя маленькая сокровенная мечта.

Заехав на парковку у своего дома, я первым делом проверила телефон. Там было несколько уведомлений от подруг и рабочий чат с миллионом сообщений, который я оставила непрочитанным. Но одно из них особенно привлекло мое внимание — от моего бывшего Дина.

Дин: ПРОСТИ, ДАВАЙ ПОГОВОРИМ

После того, что произошло вчера вечером, я не испытывала ни малейшего желания хоть как-то с ним общаться.

Мы ужинали в моем любимом китайском ресторанчике, который всегда нравился нам он из-за потрясающей подачи блюд и вкуснейшей Хуэй Го Жоу1. Пока наши напитки готовили, Дин отошел в уборную. Я просматривала фотографии из Африки, которые в наш общий чат прислал Киллиан. Внезапно телефон Дина, который он оставил на столе, засветился. Сначала я не придала этому значения, но экран все никак не затухал от приходивших без остановки уведомлений.

«Кто там такой настойчивый?» — подумала я. Мое женское любопытство все-таки взяло верх, и я взглянула на экран. То, что я там увидела, достаточно сильно задело меня. Нескончаемый поток сообщений был от некой Стейси. Она писала:

МНЕ ТАК ВСЕ ПОНРАВИЛОСЬ!

ДАВАЙ ПОВТОРИМ?

БЫЛО ПРЕКРАСНО!

Я ТАК ДАВНО ХОТЕЛА ТЕБЯ!

ЭТА НОЧЬ БЫЛА САМОЙ ЛУЧШЕЙ!!!!

Я не поверила своим глазам и шокированно уставилась на экран: сообщения все приходили и приходили, никак не прекращаясь.

Собрав свои вещи, я не стала дожидаться Дина, положила телефон обратно на стол и быстрым шагом направилась к выходу. У самых дверей я услышала, как он зовет меня, но шла вперед с высоко поднятой головой и даже не думала оборачиваться.

Как нельзя кстати мне навстречу шагнул официант, державший на подносе два бокала. Я не успела все как следует обдумать: схватила первый из них и повернулась к бывшему. Едва парень успел открыть рот, чтобы что-то сказать, как я вылила содержимое ему на голову. Густая пена потекла по его широко распахнутым глазам, носу и плечам.

— Рора, что…

Второй напиток отправился туда же, как только Дин попытался заговорить. Листик мяты шлепнулся ровно на кончик его носа, а вишенка застряла в мокрых волосах. Я прыснула, но сдержала рвущийся смех.

— Передавай привет Стейси.

Дин округлил глаза, поняв, что я знаю о ней.

— О! — взяв полотенце, висевшее на плече у официанта, я вытерла руки от невидимой грязи. — И скажи спасибо, что в заказе не было горячего чая, иначе у тебя был бы термический ожог.

Я свернула полотенце и повесила его ровно туда, откуда взяла — на плечо официанта. В его глазах стояли слезы, а сам он сильно покраснел от сдерживаемого хохота.

— Счет оплатит этот мудак! — я показала пальцем в сторону Дина. — Извините за устроенный беспорядок. Уборку, пожалуйста, включите этому туда же.

Вытаращенные глаза и раскрытый рот Дина говорили о том, что он явно не ожидал от меня такой реакции.

Улыбнувшись официанту, я вышла на улицу. Свежий вечерний воздух обдал лицо и наполнил легкие. Вечер оказался не таким, как я планировала: хорошее настроение было окончательно испорчено.

«Зачем я продолжала встречаться с ним?» — промелькнуло в голове.

Разорвать эти отношения стоило еще месяц назад — уже тогда в них все трещало по швам. От союза с Дином не осталось ничего, кроме вечной усталости и воспоминаний о редких, но роскошных ужинах: вкусно кормить он действительно умел. Самым странным для меня оказалось собственное состояние. Я думала, что буду разбита и зальюсь слезами по утраченной любви, но вместо этого ощущала лишь глухое раздражение и полное истощение.

Мы познакомились с ним в университете и встречались около восьми месяцев. Дин был из тех парней, на которых невольно засматривались на улице. Высокий, поджарый и жилистый, он двигался с какой-то природной кошачьей грацией. Короткие светлые волосы, вечно растрепанные ветром, выгодно оттеняли его загорелую кожу, а пронзительные голубые глаза смотрели на мир с легким, едва уловимым прищуром. При всей его привлекательности, с ним всегда было весело, просто и легко.

Наши свидания были регулярными: пара вечеров на буднях и совместные выходные. В универе Дин никогда не казался мне бабником, коллекционирующим легкие романы. Рядом со мной он не смотрел по сторонам — или я была слишком слепа, чтобы это заметить. Первые месяцы он был со мной невероятно ласков. Но иногда он вел себя очень странно, а стоило мне спросить, в чем дело, тут же переводил все в шутку. Никакой глубокой любви с моей стороны не было, обычные отношения ради взаимного удобства. По крайней мере, я так думала. Повезло же мне узнать все именно сейчас.

Аврора: ДИН, ВСЕ КОНЧЕНО.

Аврора: ВСЕ ДАВНО НУЖНО БЫЛО ЗАКОНЧИТЬ!

Дин: МАЛЫШКА, ПРОСТИ, НЕ ЗНАЮ, ЧТО НА МЕНЯ НАШЛО. ДАВАЙ НЕ БУДЕМ ПРИНИМАТЬ ТАКИЕ РЕШЕНИЯ С ГОРЯЧА!?

Аврора: ТЫ ИЗМЕНИЛ МНЕ!

Дин: НУ Я ЖЕ ВСЕГО ЛИШЬ МУЖЧИНА.

Аврора: НЕТ! ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ КОЗЕЛ!

Поняв, что общение с ним — лишняя трата времени, я нажала кнопку «Заблокировать» и убрала телефон в сумочку.

Как ни странно, я ощутила легкость. С моих плеч будто свалилась тяжелая гора, которая долго давила на меня, пока я старательно делала вид, что ничего не замечаю. Я вновь прокрутила в голове его слова, но внутри не поднялось абсолютно ничего: ни ревности, ни сожаления. Совсем ничего. Пустота, но не гнетущая, а чистая и свободная. В этот момент я отчетливо поняла: все закончилось, и это лучшее, что могло со мной случиться.

На вечернем небе собиралось все больше мрачных и тяжелых туч. Кажется, даже погода была недовольна моим бывшим и оплакивала его адекватность.

Внезапно у самой двери в лобби, когда я уже собиралась ее открыть, в меня со всей силы врезался человек. Удар был настолько мощный, что сумочка выпала из моих рук, а сама я кое-как удержалась на ногах, успев схватиться за ручку. Сфокусировав взгляд на спине высокого мужчины, я уже хотела окликнуть его, но не успела: он быстро скрылся за углом, на ходу поправляя капюшон толстовки.

— Мог бы по крайней мере извиниться! — крикнула ему вслед. Раздосадованная случившимся, я подняла свои вещи и зашла внутрь.

Квартира в этом здании досталась мне от маминой бабушки Лили — чудесной и жизнерадостной женщины. Она воспитывала маму сама после того, как мамины родители погибли.

Квартира располагалась на мансардном этаже пятиэтажного дома, у залива Пьюджет-Саунд. В ней было огромное количество французских окон, которые давали много света и создавали теплую атмосферу. Сквозь них открывался прекрасный вид на большой залив. В квартире было три комнаты, просторная кухня, соединенная со светлой гостиной большой аркой, и ванная комната. В самой большой комнате располагалась моя уютная спальня с огромной кроватью, в которой поместились бы, пожалуй, четыре взрослых человека. В другой — гостевая комната, где обычно ночевали мои младшие братья, когда я забирала их к себе, и мы устраивали сестро-братские посиделки только втроем.

Но моей самой любимой и по совместительству самой светлой комнатой была моя мастерская. Там находились всевозможные краски и материалы, а запах, — о, этот аромат масляных красок, растворителей, лаков, новых холстов и дерева — невозможно было передать словами.

Эта комната была моим убежищем, моей главной отдушиной. Мне нравилось находиться в мастерской в любое время, но особенно часто я приходила сюда, когда мне было грустно или неспокойно. Вот и сейчас перед тем, как ехать к родителям, я решила заглянуть сюда на минутку. Настроение мгновенно поднялось, стоило мне лишь вдохнуть эти успокаивающие запахи.

В планы на эти выходные входили крепкий сон, игры с мальчиками и обалденная домашняя еда, приготовленная моей прекрасной мамой. Поэтому, взяв только самое необходимое, я спустилась вниз.

Я не была у родителей с новогодних праздников и очень соскучилась по всем, в особенности по моим забавным младшим братьям.

Мне было тринадцать, когда родился Марк. Во время маминой беременности мне, как единственному ребенку, да еще и подростку, было совсем непросто понять и осознать, что совсем скоро наша жизнь изменится. Мне казалось, что он никогда мне не понравится, что он заберет у меня маму и папу и я стану им больше не нужна.

Однако когда я впервые взглянула на Марка, то без памяти влюбилась в него с первого взгляда. Он был таким крошечным, таким мягким и теплым и таким беззащитным, что я решила — я стану его лучшим другом и буду всегда его оберегать. С тех пор он мой самый главный человек в мире. А с появлением самого младшего — Мэтти — мой список пополнился. Они — две мои вселенные, и сегодня я невероятно сильно ждала с ними встречи.

Спустившись к машине, я увлеченно укладывала свои вещи и пакеты с подарками в багажник. Внезапно затылок начало покалывать, а по спине побежали неприятные мурашки, которые вызвали во мне глухую тревогу.

На минуту мне показалось, что за мной кто-то следил. Как можно незаметнее я обернулась и осмотрелась по сторонам — ничего необычного: старушка сидела на скамейке, а семейная пара прогуливалась со своим маленьким ребенком. Вокруг не происходило абсолютно ничего странного.

«Наверное, просто показалось», — утешила я себя этой мыслью и, пристегнувшись, завела машину. Любимая музыка тут же подключилась к стереосистеме.

Дождь все же начался. Маленькие капли быстро стекали по лобовому стеклу.

Выезжая с парковки, я отчетливо видела высокого мужчину в толстовке, капюшон которой полностью скрывал его лицо. Он стоял неподвижно в тени, но я остро ощущала на себе его пристальный взгляд.

Глава 2. Нолан

Двадцать лет и три месяца назад.

Школьный автобус остановился неподалеку от дома. Мы с классом возвращались из школьной поездки в палеонтологический музей. Когда я увидел маму в окно, улыбка сама поползла по моему лицу — мне так не терпелось рассказать маме об экскурсии. Вслед за одноклассниками я выбежал на улицу и нырнул в мамины теплые объятия. Уткнувшись ей в живот, я вдохнул такой знакомый и родной запах.

— Милый, как прошел твой день? — спросила мама, забирая мой рюкзачок. Она быстро чмокнула меня в макушку и бережно погладила по спине. Мамины руки всегда были такими теплыми, а ее прикосновения — нежными. Они словно говорили: «Я люблю тебя всегда, несмотря ни на что».

— Мама, там были кости настоящих динозавров! Настоящих! Они жили много лет назад и были такими огромными! Мы видели кости тираннозавра рекса, трицератопса, а еще гадрозавра. Были другие, но они мне понравились не так сильно, — протараторил я.

Каждое слово я сопровождал энергичным кивком, так что к концу рассказа дыхание сбилось, а голова немного закружилась.

— Ма-а-ам, а Сэм сказал, что его папа видел динозавров. А я сказал ему, что он — врунишка. Ты ведь говорила, что врать нехорошо. Вот я ему так и сказал. Прямо так! Но ему это не очень понравилось, — уже шепотом добавил я.

Мама засмеялась, и ее улыбка была самой красивой на свете. А небольшие морщинки вокруг темно-карих, почти черных, как мои собственные, глаз придавали ее лицу мягкость и уют.

— Да, милый, врать непорядочно. Сэм, наверное, просто пошутил, — сказала она и легонько подтолкнула меня в сторону нашего дома. — Пойдем. На улице прохладно, и скоро будет готов обед.

— Мам, я так соскучился по папе. Когда он наконец вернется? — тихо спросил я.

Папа служил морским пехотинцем в армии США. Он был очень сильным, умным и вообще самым лучшим отцом во всем мире. Он улетел в командировку несколько месяцев назад, и мне неимоверно не хватало его. Папа обещал, что когда он вернется, мы поедем в парк развлечений, а еще на рыбалку. Он сказал, что мы отправимся в поход с палатками, будем копать настоящих червей, а на них ловить рыбу.

— Твой папа скоро вернется, милый. Нужно подождать еще немного. Он говорил, что через несколько дней будет дома.

— Ура-а-а! К его возвращению мне нужно приготовить какой-нибудь подарок.

Новость так обрадовала меня, что я не мог сдержать эмоций и вприпрыжку взлетел по мокрому крыльцу. Совсем недавно прошел дождь, оставивший после себя столько луж, что после обеда я бы с удовольствием их все исследовал.

Мы зашли в дом, и аромат жареного мяса с овощами сразу окутал меня. Бросив вещи в прихожей, я побежал мыть руки. Живот угрожающе заурчал, реагируя на запахи, доносившиеся с кухни. Я уже вытирал ладошки, когда раздался звонок в дверь.

«Интересно, кто же это? Может быть, папа решил устроить сюрприз?» — эта мысль мелькнула в моей голове.

В предвкушении встречи я молниеносно выбежал в коридор, как раз тогда я услышал звуки незнакомых голосов. Остановившись в нескольких метрах от мамы, я увидел двух высоких мужчин. Они были одеты в военную форму, их фуражки были сняты с головы и прижаты с боку. Я сразу насторожился. Один из них, тот, что был повыше, держал в руках какие-то документы, а другой — пониже — спокойно, но четко произнес:

— Мэм, примите наши соболезнования. Ваш муж, Майкл Брукс, погиб при несении службы в армии Соединенных Штатов Америки. Наша страна гордится им.

Мама побледнела, и прислонилась к стене, в попытке найти хоть какую-то опору. Она закрыла рот правой рукой, сдерживая рвущиеся наружу крики, а левую сжала так, что побелели костяшки пальцев.

— Нет-нет! Это вранье, а врать нельзя! Мой папа приедет через два дня! Нет, уходите. Уходите! Вы все врете! — кричал я.

Не веря ни единому слову мужчины, я подбежал к нему и стал колотить его своими кулачками как можно сильнее, все еще продолжая кричать. Слезы, скопившиеся в глазах, размывали все вокруг. Офицер молча стоял на месте, не шевелясь, позволяя мне наносить все новые и новые удары. Так продолжалось до тех пор, пока мои силы не кончились, а голос не охрип. Когда мои слезы утихли, он аккуратно опустился на колени рядом со мной, и крепко обнял меня. Так обнимают своих сыновей их отцы. На его месте должен был быть мой папа.

— Вы врете! Врете! Врать нельзя! — шептал я ему в грудь сорвавшимся голосом.

Теплые руки мамы оторвали меня от мужчины и сомкнулись вокруг. В ее объятиях слезы новой волной потекли по моим щекам. Я не верил. Этого не могло быть. Мой папа обязательно вернется. Я точно знал это. Он должен был вернуться. Последнее, что я запомнил, был ласковый голос мамы. Она легкими покачиваниями успокаивала меня, а потом я провалился в темноту.

Папа не вернулся. Мы похоронили его в закрытом гробу, накрытом флагом Соединенных Штатов, через пять дней после визита офицеров. Когда церемония прощания закончилась, сложенный в треугольник флаг со словами благодарности передали маме. Почетный караул произвел салют из трех ружейных залпов, после чего прозвучала прощальная мелодия на трубе, во время которой все присутствующие прикладывали правую руку к сердцу в знак уважения к моему отцу. Я не прикладывал, я все еще хотел верить, что все это просто плохой сон.

После похорон мы с мамой остались только вдвоем, но через шесть месяцев родилась моя младшая сестра. Оказалось, папа оставил нам последний прощальный подарок, придавший мне и маме сил жить дальше. Мы назвали ее Оливией, «несущая мир» — мир, который в тот момент был нам с мамой так необходим.

Настоящее время

Стоя в тени возле парковки у пятиэтажного дома, я пристально следил за Ней. Еще пару дней назад кончики ее темных волос были пурпурными, а сегодня они уже голубые.

После смены она переоделась в короткую майку с забавным изображением Мона Лизы в розовых очках и рваные джинсы. Топ то и дело задирался, обнажая аккуратный мягкий живот. На улице было тепло, но она все равно накинула черную косуху и обула привычные конверсы в цвет.

Внезапно она замерла, словно почувствовав спиной чужой взгляд, и резко обернулась. Она осмотрелась по сторонам, пытаясь отыскать в сумерках того, кто за ней следил. Но она даже не подозревала, что уже стала главной фигурой в моей игре.

***

После смерти отца мы переехали. В старом доме буквально каждая мелочь напоминала о непоправимой утрате. Мы купили уютный коттедж в небольшом, но состоятельном городке под названием Редмонд, штат Вашингтон, чтобы быть поближе к родителям мамы.