Соулмейт на запястье

Александра Княжина

Соулмейт на запястье

Глава 1. Девушка, которая молчала

Салли любила тишину.

Тишину, которая наступала поздним вечером, когда город за окном постепенно затихал, а в квартире оставались только мягкий свет настольной лампы и едва слышное тиканье часов.

Салли ненавидела тишину.

Тишину, что возникала между людьми, когда кто-то задавал ей вопрос, а она не могла ответить. Ту, что повисала в воздухе, когда она пыталась улыбнуться вместо слов. Ту, что заставляла собеседников наклоняться к ней ближе, повторять вопросы громче и смотреть на нее с выражением, в котором смешивались неловкость, жалость и плохо скрываемое раздражение.

Она особенно ненавидела неловкость. Особенно жалость. И особенно – раздражение.

Салли никогда не думала, что молчание может оказаться настолько громким.

– Ты уверена, что хочешь пойти?

Она подняла глаза на подругу.

Эмма стояла у зеркала в прихожей и поправляла серьги. На ней было черное платье, которое она купила специально для сегодняшнего вечера, хотя встреча с друзьями предполагала исключительно пиццу, алкоголь и чью-нибудь слишком маленькую гостиную.

Салли кивнула.

– Просто спрашиваю, – Эмма заметила кивок в зеркале и повернулась к ней. – Ты ведь можешь остаться дома. Я не обижусь.

Салли покачала головой и указала на себя, потом на дверь, а затем изобразила руками нечто, отдаленно напоминавшее танец.

Эмма рассмеялась.

– Ладно, ладно. Я поняла. Ты собираешься веселиться.

Салли улыбнулась в ответ.

Именно это она и собиралась делать. Или хотя бы пытаться.

Врачи говорили, что ее голос вернется. Они называли это функциональной афонией – состоянием, при котором после сильного стресса человек может временно потерять способность говорить, хотя голосовые связки остаются физически здоровыми. Ей объяснили, что иногда нервная система словно нажимает на аварийный выключатель, и организму требуется время, чтобы восстановиться. Слово «время» врачи произносили так, будто оно являлось универсальным лекарством.

Прошло уже три месяца с того дня, когда все случилось. Салли научилась обходиться без голоса: писала сообщения в телефоне, пользовалась заметками, жестикулировала и улыбалась, когда не знала, что еще можно сделать.

Но с каждым днем окружающие все меньше задавали ей обычные вопросы. Вместо «Как тебе фильм?» они спрашивали: «Ты сегодня нормально себя чувствуешь?» Вместо «Хочешь кофе?» – «Тебе принести что-нибудь?» И почти каждый разговор заканчивался одинаково: люди начинали говорить за нее.

Салли хотелось кричать. Ирония заключалась в том, что она не могла.

***

Квартира Ника находилась на третьем этаже старого дома в центре города. Уже на лестнице Салли услышала музыку, смех и звон бутылок. Соседи вряд ли рады такому соседству, но вечером в пятницу, казалось, можно все.

Эмма постучала, но дверь оказалась незапертой и открылась под напором ее кулака.

– Мы пришли! – крикнула она вглубь квартиры.

– Наконец-то! – раздалось оттуда.

Их встретил Ник – хозяин вечера – с двумя стаканами в руках и выражением лица человека, который уже пожалел, что решил собрать столько народу в одном месте.

Он обнял Эмму, потом повернулся к Салли.