Жаркие попутчики

Мне полагалось смутиться. Прикрыться ладонями, отвернуться. Со Стасом я всегда гасила свет и пряталась под одеяло. Но Глеб глядел на меня так, что прятаться не хотелось. Он глядел жадно, не скрывая, как у него ходят желваки, и под этим взглядом я расправила плечи, подставляя ему грудь.

Ладони Матвея скользнули из-за моей спины вперёд и накрыли её. Большие, тёплые, чуть шершавые от работы. Он сжал их и провёл подушечками больших пальцев по соскам. Один раз. Другой. Я задохнулась. Он поймал их пальцами, сжал, покатал, чуть оттянул на себя, и острое сладкое ощущение прострелило меня от груди в самую глубину, туда, где всё стянулось в тугой узел и потекло. Я и не знала, что грудь может так отзываться. Стас касался её мимоходом, как ручки двери, по пути к главному. А Матвей не торопился к главному. Он словно задался целью выяснить, сколько можно выжать из одного прикосновения: то едва задевал сосок краем ногтя, то накрывал всю грудь горячей ладонью и держал, не шевелясь, пока я сама не начинала тереться о его руку, то стискивал так, что я шипела сквозь зубы и подавалась навстречу, прося ещё.

Я откинула голову ему на плечо. Его дыхание обжигало мне ухо, частое и шумное, и по нему я понимала, что он заводится от каждого моего вздоха не меньше, чем я от его пальцев.