Дачники

Алексей Авшеров

Дачники

Невезунчик

Ранний рассвет, разогнав по углам ночной сумрак, разбудил и меня. Я отвернулся к стенке и, для верности, натянув одеяло, проспал еще часа три, а когда занавеска все-таки подалась напору света, окончательно проснулся.

Немного полежав, встал и, открыв дверь, лениво вышел на волю.

– Долго спишь! – донесся сбоку недовольный голос Шурика, моего соседа.

– Доброе утро, – спросонья буркнул я, пытаясь разглядеть что-то через сетку забора.

Шурик курил под яблоней и, судя по окуркам в банке, сидел давно. У ног его лежали кусок трубы и уже подключенная болгарка. Дождавшись моего пробуждения, он взял инструмент и нажал пуск. Противный визг разорвал тишину зарождающегося дня.

Это повторялось каждые выходные. Приезжая накануне вечером, Шурик тут же хватал косилку и с пеной у рта катал ее до тех пор, пока комары и ночь не загоняли его в дом. Утро сулило ему новые перспективы и, дуясь на меня за долгий сон, он с нетерпением высматривал, когда я выйду из флигеля. Воспитанный при совке, Шурик уважал правила общежития!

За пять лет, что он жил здесь, я успел приспособиться к шумному соседу и в дни его трудового оргазма торчал до темна на озере.

В воскресенье все смолкало. Шурик мыл ноги и, надев сандалии на белые носки, топал на станцию.

Природа тут же заполняла возникшую тишину пением птиц и ором котов, а я до следующих выходных наслаждался покоем и одиночеством.

Моим соседом Шурика сделал типичный для нашей жизни случай. Тетя Валя, его кузина, оставшись одна, еле тянула дачу. Годы давали себя знать.

Вспомнив о сестре, Саша с женой окружили бабку нечеловеческой заботой и, быстро добившись дарственной, начали реновацию уже своего участка.

Амбиции соседей стремились в космос.

Оттарабанив лет двадцать на стройке, Шурик ушел в органы и, пройдя путь от сантехника до до майора, по праву гордился юбилейной медалькой.

Жена его то же «росла», только на ЗИЛе.

Лимитчики в прошлом, разменяв молодость на прописку в Москве, супруги считали, что достойны теперь самого лучшего. Намаявшись по общагам, семья в ипотеку купила квартиру в «сталинке». Жилье в целом соответствовало их представлениям о счастье, но этого им показалось мало. Разобрав стенку, они установили окна в пол, соединив ампир пятидесятых с хай-теком. Получилось гавно.

К обустройству дачи новые хозяева подошли ответственно. Собравшись на совет, они два дня мерили участок, что-то чертили, спорили и, окончательно разругавшись, ничего не решили.

Осенью, в результате консенсуса, на задворках появился хозблок и сарай. Чурки сколотили их тяп-ляп, вызвав законный гнев и штрафные санкции.

Платить Шурик не любил и, помимо договоренности, норовил напрячь гостарбайтеров чем-то еще. Например, вырыть канаву или раскидать землю.

Те убедительно клялись мамой и, жалуясь на безденежье, сначала просили бабки на еду, а получив их, тут же исчезали. Матеря басурман на чем свет стоит, обманутый Шурик доделывал работу в одиночестве.

В отличии от меня, руки у соседа росли от куда надо. Он практически все умел делать сам, но проишачив «на дядю», сейчас пытался руководить другими. Получалось не очень.

Соорудив хозблок как временное пристанище, Шурик надумал сломать дом сестры. Простояв полвека, тот развалюхой не выглядел и мог лет пять-семь еще послужить новому владельцу. Впрочем, перфекционист по натуре, Шурик решил не становиться дачником, а выстроить новое жилище со всеми удобствами.

Когда сносили фазенду, Саша благосклонно разрешил забрать нам все, что хотим. Снисходительно глядя как мы тащим с руин разный хлам, он уже видел себя на крыльце нового бунгало.

Радовался он рано. Планы сначала нарушил проказник-случай, за ним пандемия и адский спрос на загородную недвижимость. Цены устремились в космос, оставив мечтателя наедине со своей фантазией.

Шурик не сдался. Склонившись над чертежом, он решил довести до ума уже построенное и не смог. Впихнуть в двадцать квадратов санузел, кухню и комнату оказалось без шансов. Нужна пристройка.

Он побежал по соседям и, что-то промямлив в свое оправдание, забрал все доски обратно. Уже вынутые гвозди брать не стал и за то спасибо.

В результате к хозблоку прилепилась сначала веранда, превращенная в комнату и подиум-крыльцо из металлопрофиля.

– Надо летом его крышей накрыть! – он критически осмотрел работу.

Шурик, как Репин, правивший готовые картины, никак не мог найти свой предел совершенства. Замысел его окончательно дозревал, когда уже стояли стены.

Напихав в маленький хозблок всевозможных удобств, Шурик позвал гостей.

Приехало две пары. Фонтанируя идеями, довольный хозяин показывал участок. В ответ дамы ахали, мужчины сдержано хвалили.

Засидевшись за самоваром, гости остались на ночь. Женщин положили в дом, мужьям их расстелили матрас в сарае, себе же Шурик разбил палатку на газоне.

Понты не помогли и кошерно не получилось.

Наши контакты оставались формальным: «Привет!» утром и «Как дела?» днем.

Шурик постоянно что-то мастерил, изредка подглядывая как я валяюсь с книжкой. Сам он читать не любил – смотрел лишь картинки.

Когда видеть мое безделье становилось невмоготу, он, бросив дела, ворчал:

– Трава от тебя ко мне лезет! – и начинал остервенело рвать сорняки на меже.

Психика закодированного алкаша давала сбой и дабы не искушать его тонкую душевную организацию, я откладывал чтиво и плелся за косой.

Бывало из Шурика «перло» и, обернувшись на жену, он подзывал меня к забору:

– Не поверишь: Такую герлу вчера встретил! – почти шепотом вещал он. – Плелся за ней весь квартал! – и Шурик в красках описывал чаровницу.