Предел доверия

— Ты сдурел? — ору на него, отбросив все формальности. — Отвали!

Он зажимает мне рот рукой, чтобы не орала, и мои глаза расширяются, когда я чувствую, как его ладонь поверх ткани проходится по внешней стороне бедра, затем по внутренней, касается промежности совсем быстро, невесомо, переходит к другому.

Я не сразу понимаю, что он меня обыскивает, что не собирается насиловать. Но я ему за это все равно устрою…

Он заканчивает досмотр и поднимает на меня взгляд. После борьбы мы оба тяжело дышим. Моя грудь быстро вздымается и опускается, и это привлекает его внимание, в серых радужках мелькает искра интереса. Он прищуривается.

Пользуясь заминкой, я кусаю его ладонь. Он с шипением отдергивает руку, и я тут же хорошо поставленным хуком справа бью его в нос.

По руке проносится вспышка боли, Олег отшатывается и хватается за лицо. Я тут же вскакиваю, хватаю баллончик и становлюсь по другую сторону кровати, разделяя нас этим барьером. Вытягиваю руку, давая понять, что я больше церемониться не буду.

Он поднимает на меня взгляд и… смеется. Совсем невесело. Вытирает кровь, побежавшую с носа, и улыбается хищно.

— Если ты еще хоть раз ко мне прикоснешься…

— То что? — он вскидывает брови.

— Я…

— Да, ты? Что ты сделаешь? Будешь кричать? Драться?

Я замолкаю, понимая, что все мои угрозы — пустое сотрясение воздуха. Я в полной его власти. Никто из охраны не прибежит мне на помощь. Могла бы, конечно, обратиться в полицию, но…

— Пойдешь к ментам? — он словно читает мои мысли. — Так ты сама подписала договор, так что юридически все чисто. А ты попробуй докажи, что что-то было…

Испепеляю его взглядом пару мгновений и выдыхаю.

— Я что сделала, чтобы заслужить все это, а? — ору на него и указываю на комнату.

Демидов наклоняет голову, проводя языком по нижней губе, и задумчиво смотрит на меня.

— Какого хрена ты так вовремя появилась, а, Варвара?

Я задыхаюсь от возмущения.

— Появилась? Я не рвалась работать няней, Демидов! Уволь меня прямо сейчас, и дело с концом.

— В том-то и дело, что я не могу тебя уволить.

Смотрю на него гневно и медленно, чтобы до него дошло, говорю:

— Если продолжишь в таком духе, Алиса заметит твое агрессивное поведение, и это точно не пойдет ей на пользу. И с твоей стороны очень глупо так вести себя с человеком, который с ней все время…

Замечаю вспыхнувший безжалостный огонь в его глазах на мои слова и добавляю:

— Я ей ничего не делаю. Она не виновата, что у нее такой отец. Но не все добрые, как я. Кто-то может затаить обиду и отыграться на ребенке…

Демидов смотрит на меня долго, задумчиво, вытирает кровь снова и произносит тихо:

— Он любит таких, как ты.

— Кто? И каких таких?

— Простушек. С совершенно обычной историей при проверке. Нуждающихся. Отчаявшихся.

— Кого-о? — тяну возмущенно. Он что-то попутал? — Ты про меня или себя? Да, я простой человек, но отчаявшийся среди нас только ты.

Он прищуривается, снова впиваясь в меня тяжелым взглядом, и негромко, с хрипотцой, произносит:

— Не предавай меня, Варя. Иначе мне придется тебя убить

Глава 9

Олег

Следующая неделя проходит в движении. Помимо работы, отбивания ударов Орлова, подготовки к ответке, много времени уходит на поиск крысы.

Я почти не сплю, и это становится уже в порядке вещей. Потому что, когда в защите дыра, туда могут ударить в любой момент. Не после каждого удара можно оправиться.

Я перебираю каждого в своем окружении методично и вдумчиво. Списки, маршруты, созвоны, временные странности вроде странных совпадений, резких пропаж с радаров, новых лиц.

Я поднимаю старые контакты. Проверяю цепочки. Кто с кем пил, кто кому должен, кто вдруг закрыл ипотеку, не меняя образ жизни. Деньги любят тишину, но они всегда оставляют след. Вопрос – где?

Варю проверил первой. По новой. Даже мать ее и подругу пробил. По всем признакам она чиста.

Но я, блядь, все равно не могу успокоиться, понимаю, что это попахивает паранойей, но не могу. Слишком много случайностей связано с ней. Так просто не бывает. Не в моем мире.

Таких, как она, любят использовать. Простые, легко стираемые, когда становятся ненужными. У Варвары одна мать, которая живет в селе за триста километров. Жилье снимает, парня нет, тихая. Ее очень легко убрать, когда она исполнит свою роль, и замять все. Она идеальный вариант для Орлова.

Я больше не могу позволить себе доверять кому бы то ни было, нужно все держать под контролем. Я видел, что бывает, когда он ускользает, а ты потом стоишь на месте казни и ничего не можешь исправить.

Остается последний вариант — копать дальше. И делать это придется в логове врага.

Беру телефон и впервые за десять лет набираю номер Орлова-младшего.

***

Я приезжаю первым.

Ставлю машину носом к выезду — это уже привычка и мера безопасности. Глушу двигатель и, закурив, подхожу к краю карьера. Свинцовые облака давят и грозятся в скором времени пролиться дождем, ветер бьет в спину. Здесь всегда дует.

И, как всегда, ни души. Место без лишних глаз и ушей.

Назначать кому-либо из Орловых встречу тет-а-тет и приезжать без охраны — дело гиблое. Посмотрим, насколько мой старый друг мне еще друг.

Рев мотора слышу раньше, чем вижу байкера, вылетевшего из леса, раскидывая грязь по сторонам. Затягиваюсь и с прищуром наблюдаю, как он подъезжает и останавливается в паре метров, глушит мотор.

Сидит секунду, вторую. Потом снимает шлем и кидает его на сиденье. Макс Орлов, сын моего врага.

— Нихуя себе, — тянет, неторопливо подходя ко мне. — Ты еще не сдох.

— Как видишь, — пожимаю плечами, зажав в зубах сигарету и осматривая его. — Пиздец ты постарел.

— Ты свою рожу видел? — хмыкает Макс и протягивает руку.

Крепко пожимаю и стукаю его по плечу.

— Ну хотя бы больше не дрыщ, — усмехаюсь, отпуская его руку.

Макс тоже закуривает, некоторое время стоим молча, глядя вдаль.

— Здесь вообще ничего не изменилось, — говорит он.

— Все еще остается отличным местом для приватных разговоров.

— Так и знал, что ты позвонил не потому, что соскучился, — усмехается и выпускает дым изо рта. — По теме?

Смотрю на Орлова, сканируя его по реакциям.

— Ты уже влился в семейный бизнес?

— Пока вникаю.

— Уже вник в то, что батя меня пасет?

Макс бросает взгляд на меня, вижу по глазам, что для него это новость. И он отлично меня знает, чтобы понимать — я не буду раскидываться обвинениями без веских причин.

— Че не поделили?

— Южные склады. Клиентов. Трафик. Деньги.

Макс задумчиво кивает.

— Хуево.

Лучше и не скажешь.

— Я не знаю про слежку, у меня другие задачи сейчас, — говорит он. — Уверен, что не параноишь?

— Время паранойи уже давно прошло. Конфликт у нас с твоим батей открытый.

Макс непонимающе вглядывается в мое лицо.

— Он мою Катю убрал пару месяцев назад.

Орлов моргает, пару мгновений вспоминает, видимо, кто такая Катя, потом сводит брови и мотает головой.

— Да блядь, не может быть… Ты уверен в этом, Демидов? Батя, конечно, отбитый, но не настолько же…

Усмехаюсь, без издевки, скорее от того, что Макс пока еще верит в это. Хреново ему будет потом, когда вникнет.

— Я тебя сюда не просвещать о бате позвал, — перевожу тему. — Думал, может, наведешь на крысу.

— Подозрения есть?

— Нет.

— А с чего взял..?

Достаю телефон и показываю последние сообщения неизвестного номера, который продолжает изгаляться, по крупицам выкладывая новые факты и играя на нервах.

— Часть из них он просто не мог знать. Это только кто-то изнутри мог слить.

Макс пролистывает сообщения, снова задумчиво затягивается.

— Дочь в порядке? — между делом спрашивает.

— Будет, — не желаю погружаться в подробности.

Макс кивает, щурится от дыма и несколько мгновений смотрит вдаль.

— Есть пара мыслей, но нужно суету навести.

Выжидающе смотрю на него, не совсем понимая, что он имеет в виду.

— Я послушаю, понаблюдаю изнутри. Но надо шевельнуть батю, если это он, — поясняет Макс. — Если слили, что няня новая, подставь информатора. Покажи ему, что не няня она нихрена.

Докуриваю, переваривая мысль. Это без Варвары не провернуть, а втягивать ее сюда — дело гиблое. Если это она слила, то ничего не даст этот спектакль, если она чиста, я ее подставлю, засвечу, а она мне нужна еще. Не хотелось бы, чтобы с единственным человеком, у которого получается общаться с Алисой, что-то случилось.

— Слишком высокие ставки…

— Без риска не обойтись. Представь ее любовницей. Пошуми.

Неплохой способ спутать карты, если не вдаваться в частности.

— Что ты предлагаешь?

— Сплетни. Главное — сомнение в информаторе, а значит, в моем доме будут разговоры. Мне останется лишь убедиться или направить тебя в правильное русло.

— Бляя, — тяну, закуривая новую сигарету. — И как мне это провернуть…

— Покер. В выходные. Старые рожи, большие деньги и длинные языки.

Макс прав, фон хороший. Мой вопрос скорее относился к тому, как с Варварой договориться о подобном. Она меня пошлет, особенно после того, как я перевернул ее комнату и обещал убить.

С задумчивым прищуром смотрю на него. Макс не отводит взгляда.

— А тебе это нахрена?

Он невесело усмехается.

— Для меня друзья не пустой звук. И мне пиздец как не нравится, куда ты гнешь, но в дураках ходить я тоже не люблю. Надо покопаться.

После того, как Макс уезжает, я еще долго стою на краю карьера, думаю. Потом сажусь в машину и достаю ноут, чтобы проверить камеры. Постоянно наблюдаю за домом, точнее, за Варварой и Алисой.

Как-то незаметно Алиса перестала управлять Варей, как куклой, и теперь няня направляет ее, а дочь хвостиком за ней ходит, смотрит, прислушивается. Варвара очень быстро нарастила свой авторитет в глазах ребенка, это радует. Смотрю, чем занимаются сейчас, включаю звук.

Варвара уже взяла в оборот Женьку и заставляет беднягу сесть на маленький детский стульчик.

— Ну, Варвара Алексеевна, ну за что…

— Неправильно, Женечка. Нужно говорить не «за что», а «для чего?» — хмыкает няня, а потом смотрит на Алису. — А все просто. Для радости и веселья, да, Лисенок?

Что за клички она там всем понадавала. Женечка, Лисенок.

Тем не менее, Алиса, уж вооружившаяся набором заколок для волос и расческой для кукол, активно кивает и смотрит на Женьку собачьим взглядом.

Он бессилен перед напором своих подопечных и сдается, нелепо усаживаясь на малюсенький стул. Алиса тут же достает заколки и начинает наводить порядок на голове Жени. Варвара щебечет без остановки. Бедный Женька, у него, наверное, голова раскалывается от нее.

Прислушиваюсь к тому, что говорит. Уже давно заметил, что она строит общение так, что получается, будто сама с собой разговаривает. Сама спрашивает, сама отвечает. А потом, как бы между делом, Алисе задает вопрос, на который требуется односложный ответ. Дочь не замирает, как тогда, когда к ней обращаешься неожиданно, а кивает или мотает головой, иногда на что-то указывает и даже принимает решение. Как сейчас.

— Думаю, Женечке к лицу розовые заколки, — подносит к нему, задумчиво наклоняет голову. — А может, желтые? Да, думаю, желтые лучше. Или нет?

Смотрит на Алису, та задумывается и достает вообще зеленые.

— Хм, необычно… — тянет Варя, приставляет заколку к волосам Жени, сомневается. Алиса замирает в ожидании. — Но ему и правда идет.

Дочь улыбается, довольная, что няне понравилось.

Я зависаю на этом. Мне надо ее увидеть сегодня. Я тоже хочу увидеть эту улыбку своими глазами. Нужно ехать домой.

Глава 10

Варя

Олега нет всю неделю, и, признаться честно, я безумно этому рада. Без него свободно и тихо. Никто не пугает, не вламывается, не сомневается. Я просто сбрасываю ему фото и видеоотчеты, он читает, но никак не комментирует.

Игорь иногда напрягает, но в доме мы с ним почти не пересекаемся. Два раза он еще пытался со мной побеседовать, но я быстро сворачивала этот разговор. Да и Евгений постоянно рядом, а с этим добряком мне спокойно.

Аня наконец снова вышла на связь. Все еще немного обижается, но из того, что я могу ей рассказать, она сделала свои выводы, и теперь это делает больше для вида. Так что мы понемногу общаемся. Она снова ищет работу няни, и я уверена, когда найдет себе семью побогаче, все ее обиды и вовсе сойдут на нет.

Мама без конца зовет приехать на лето к ней. И я бы все отдала, чтобы так и сделать. Безумно хотелось бы уехать от всего, что со мной произошло, в наш маленький домик и прожить там до конца отпуска. Но об этом не стоит и мечтать, поэтому я убедила ее, что хочу поработать и провести лето в Питере. Она посокрушалась и отступила.

А сегодня мне пришло уведомление от банка о зачислении зарплаты, и я не могла перестать радостно прыгать от греющей душу суммы. Сразу отправила ее всю маме. И наотрез отказалась выслушивать сетования, что ей ничего не нужно.

Даже без Олега дом постоянно кишел людьми. Охрана во главе с Игорем постоянно на периметре, Милана гремит кастрюлями на кухне и постоянно наводит порядки.

Два раза в неделю встречи с Инной Викторовной — психотерапевтом Алисы. Иногда по видеосвязи, но, как я поняла, чаще ее привозят. Алисе она не очень нравится, но Демидов о ней очень высокого мнения.

Да и я, поговорив с ней, поняла, насколько сама вообще не готова работать с таким ребенком. Я больше действую интуитивно, а Инна — профессионально. Она попросила меня не вносить слишком много хаоса в расписание, и я была вынуждена согласиться, потому что она подкрепляла все такими доводами, что мне нечего было возразить. Так у нас в расписании остались подъемы, окна, в которые мы едим, утренние и вечерние ритуалы, а также занятия.

Еще рядом с нами постоянно маячит Евгений. Я уже ласково называю его Женечкой и общаюсь неформально. Этот бугай мило краснеет, но продолжает держать при мне серьезную мину и обращается только «Варвара Алексеевна». Он с нами повсюду, ненавязчиво, незаметно, но постоянно рядом. Мне он нравится, мы с Алисой даже стали брать его в свои игры и мучить безотказного беднягу девчачьими приколами.

Несмотря на все, что происходит, в одном я уверена точно — Алиса оттаивает. По отношению ко мне уж точно. Я вижу это по тому, как она жмется ко мне, когда я успокаиваю ее ночью после кошмаров, как проявляет инициативу в играх, как слушает внимательно, выплывая из своих мыслей, стоит мне только заговорить.

Это только неделя. Теперь я уверена, что все делаю правильно, становясь для Алисы безопасным островком, где от нее ничего не ждут, не заставляют, а просто находятся рядом. Для этого мне не требовалось даже прилагать усилия, я просто принимала все особенности девочки как должное, ведь не знала ее раньше и брала максимум из того, что есть теперь.

Сегодня утром Алиса удивила меня, когда на рассвете я обнаружила ее на пороге своей спальни — взлохмаченную и сонную. Она мялась, не решаясь войти, а я откинула одеяло и кивнула приглашающе.

— Если хочешь, у меня тут есть немного места.

Алиса быстро юркнула ко мне под бок, и я ее укрыла.

— Сон приснился? — уточнила.

Она покачала головой, а в следующую секунду уже сладко засопела. Я отключила будильник, который должен был сработать через полчаса, и мы проспали. Пришлось пропустить завтрак, бегая в сборах, потому что учитель танцев уже приехала и ждала нас.

Выплываю из размышлений, когда Алиса касается меня, как всегда, осторожно и невесомо, а потом кивает на одеяло в своих руках.

Ах да, мы же строим пещеру, потому что играем в пещерных людей. Смысла особого нет, просто новая форма рисования. Мы собирались прикрепить листочки к стенам и рисовать петроглифы.

— Давай-ка накроем тут, — передвигаю стул, который будет служить опорой, и забираю одеяло у Алисы. — А ты уже приготовила листы? А мелки нашла? Нам нужны черные и восковые.

Алиса торопливо бежит к столу, и я провожаю ее улыбкой. Высыпает из корзинки прямо на пол содержимое и перебирает. Это тоже моя маленькая победа: первые дни у девочки было навязчивое желание все убирать на место. А сейчас она оставляет этот беспорядок, готовит листы, двусторонний скотч и идет ко мне. Я уже почти закончила с «пещерой», остается лишь сделать навес, чтобы она стала настоящим укрытием.

Протаскиваю туда увлажнитель с эффектом камина.

— Это будет наш костер, согласна?

Алиса с готовностью кивает. Вижу, ей уже не терпится приступить к рисованию для потомков. Она водружает на голову корону с тремя перьями сороки, которые мы нашли под забором, откуда нас быстро отогнала охрана. Мы крепим листы, я параллельно трещу для Алисы про древних людей. Вижу, что слушает.

Вдруг мы обе слышим, как дверь открывается и к нам приближаются шаги. Женя, что ли, уже очухался после наших игр в парикмахера? Замираем, переглядываясь.

— Это дикий зверь подошел к пещере, — говорю зловещим тоном и вижу, как она вжимает голову в плечи. — Но бояться не стоит, у нас костер, а дикие звери боятся огня.

Алиса заметно расслабляется и кивает.

— Но нужно проверить, — говорю и хватаю палку. — Где твое копье?

Она тут же хватает свою палку.

Полог открывается, и Олег удивленно осматривает нас.

— А, не переживай, это просто несчастный пес пришел погреться на огонек, — машу рукой с едким смешком. — Как думаешь, пустим его к нам?

Алиса задумчиво смотрит на меня, а потом кивает и протягивает отцу руку. Он пару мгновений не может скрыть шок, а потом с готовностью залезает внутрь. С его присутствием места становится маловато. Он оттесняет меня вглубь «пещеры», и все равно наши бедра соприкасаются. Чуть нервничаю, вспоминая наше последнее взаимодействие.

— Грейся у огня, пес, и не мешай нам передавать знания потомкам, — бросаю ему, не глядя, и воодушевленно спрашиваю, повернувшись к девочке: — Итак, Алиса, первый рисунок…

Она кивает и берет черный мелок, начиная чиркать, а я слышу рык на ухо:

— Ты охренела?

— Тс, — шикаю я и поворачиваю к нему голову, едва не стукаясь носами: — Вы в игре. И если хотите остаться в нашей пещере, примите факт, что вы — пес.

Он испепеляет меня взглядом, который обещает расплату, но затыкается, а я довольно киваю, хотя с выражения его лица меня пробирает на смех, но я сдерживаюсь и, беря мелок, пытаюсь изобразить оленя, представляя, что это Демидов.

Он послушно молчит, наблюдая за дочерью, а через время она трогает меня за руку и показывает на первый рисунок.

— Хм… — тяну, притворно задумавшись. — И кто же это?

Я вижу, что это корова, но выдаю:

— Лошадь?

Она качает головой.

— Олень?

Снова нет, и она расширяет глаза, удивленная, что я не узнаю.

— Может, лось? Нет? А, поняла, это пес? — и указываю на Олега.

Он возмущенно тычет в меня локтем, не желая быть рогатым созданием с рисунка. Но тут мы слышим смешок.

Тихий.

Алиса пугается сама себя, прикрывает рот ладошкой. Олег резко вдыхает и зачем-то тянется к ней. У меня перехватывает дыхание. Но я делаю вид, что не заметила. Перехватываю его руку и кладу зачем-то себе на колено.

— Нет, — говорю ему чуть осипшим голосом, а потом натягиваю улыбку и тоже смеюсь. — Да, это действительно смешно, как я не могла узнать корову. Корова же? У меня была корова, ее звали Красотуля. Я даже умею ее доить. А ты?

Алиса растерянно смотрит на меня, на отца, а потом качает головой. Я показываю свой рисунок.

— А у меня угадаешь?

Вижу, как ее пальчики начинают нервно крутить мелок, я отступаю и обращаюсь к Олегу:

— Может, вы угадаете, Олег Александрович?

— Олень, — сухо бросает он.

— Бинго. Смотри-ка, Лисенок, мы вполне понятно рисуем, потомкам будет слишком легко опознать наши рисунки. Давай придумаешь что-нибудь не такое понятное, а?

Глава 11

Варя

Так как Олег дома, его очередь укладывать Алису спать. Мне бы уже удалиться в свою комнату, но я подглядываю за ними в приоткрытую дверь. Олег пытается что-то спрашивать у дочери, а в глазах неприкрытая боль, когда она не реагирует на него. Вижу его напряженную позу, некоторую растерянность, что читается в движениях.

Поджимаю губы и качаю головой.

— Ну и долго вы тут подглядывать будете? — наконец спрашивает Евгений, снисходительно глядя на меня сверху вниз, отчего я едва не подпрыгиваю.

— Я не подглядываю, а держу руку на пульсе, — хмурюсь, а Женя усмехается.

— Варвара Алексеевна, идите, отдыхайте, пока возможность есть. Устали ведь.

Дарю ему теплую улыбку в ответ, потому что ну уж очень он хороший, а потом уверенно толкаю дверь в комнату.

— Пришла пожелать спокойной ночи, — поясняю, когда Олег вскидывает брови в молчаливом вопросе, впиваясь в меня мрачным взглядом.

Алиса следит за мной с едва заметной улыбкой. Я целую ее в макушку и присаживаюсь на корточки у кровати.

— Если что, ты знаешь, где моя комната, да?

Она кивает.

— Не захочешь идти, просто позови, — указываю на станцию радионяни, — я услышу и приду, полежу с тобой.

Я смотрю на Олега, который сидит в изножье кровати, немного растерянно глядя на нас. Вот как ему сказать, чтобы был поласковее с ней и немного расслабился. От него же фонит напряжением, думаю, Алиса это чувствует.

— Тогда набирайся сил перед играми и поскорее засыпай, — глажу ее по голове и пускаю воздушный поцелуй.

Алиса снова кивает, а потом подается к отцу и забирает у него книгу со сказками, закрывает и вопросительно смотрит на меня.

— А-а, ты хочешь сочиняшку? — понимающе улыбаюсь, и она кивает, тут же пододвигаясь, чтобы освободить мне место на кровати.

Я закусываю губу и смотрю в мрачное лицо ее отца, наблюдающего за нами.

— Давай так, — предлагаю Алисе. — Я рассказываю сочиняшку, но лежать с тобой будет папа?

Она задумывается на мгновение, сомневается. Это уже не по нашему плану, но мне нужно разбить его отцовскую скованность. Наконец Алиса кивает и манит отца к себе.

Он непонимающе смотрит на меня.

— Ложитесь рядышком, — шепчу я ему. — А я расскажу сказку-сочиняшку.

Олег, к моему счастью, не спорит, укладывается рядом с Алисой, обнимая ее одной рукой. Она устраивается рядом с его огромной фигурой, как в гнездышке, и кладет руку на живот отца. Он медленно выдыхает, боится шевельнуться. И все так же напряжен.

Мне хочется попросить его расслабиться, но если я это скажу, чувствую, он пошлет меня в задницу. Я сажусь на его место, в изножье, и начинаю.

— Жила-была в одном волшебном лесу маленькая белокурая принцесса…

Сочиняю все, что приходит на ум, и, что удивительно, сказка расслабляет не только Алису, но и Олега. Он поглаживает дочь второй рукой, делая легкий массаж ножек, и то и дело целует в макушку. Не проходит и пятнадцати минут, как Алиса засыпает, устроившись в гнезде рук отца.

Я замолкаю, и пару минут сидим в тишине. Убедившись, что Алиса не проснется, я начинаю медленно вставать.

— Варвара, — тихо произносит Олег, и я вскидываю на него взгляд. — Спасибо.

Киваю и убираю книжку на место. Украдкой посмотрев на Демидова, который уткнулся носом в волосы дочери, я тихо выскальзываю из комнаты и иду в свою, чтобы переодеться.

Несмотря на усталость, я почти каждый вечер провожу в спортзале Демидова. Женя сказал, что каждый сотрудник может им пользоваться, я решила не упускать возможности, тем более что ребята из охраны все занимаются с утра, и я ни с кем из них не пересекаюсь.

Наушники в уши, тренажер-лестница и все, для счастья больше ничего не надо. Тело включается в работу, музыка отвлекает, мысли заблокированы.

Когда меня касается чья-то рука, я отшатываюсь и едва не наворачиваюсь, но Олег придерживает меня и быстро останавливает тренажер.

— Нельзя же так подкрадываться! — возмущаюсь, тяжело дыша.

Он смотрит на меня без тени извинения.

— Наушники, — поясняет коротко, будто это исчерпывающее объяснение.

Я выдергиваю наушники и слезаю с тренажера, чувствуя, как ноги гудят. Хорошо гудят, приятно.

— Вы по делу или просто пугать пришли?

Он молчит секунду, разглядывает меня с тем своим непроницаемым видом, заставляя нервничать.

— Что думаешь после недели с Алисой? — неожиданно спрашивает он.

— Думаю, что она чувствует себя очень одинокой. И напуганной, — говорю я, и Олег хмурится.

— Вокруг нее постоянно куча людей, и она в безопасности.

— Все эти люди ей абсолютно безразличны. И для внутренней безопасности ваши охранники не работают. Какие отношения у вашей жены были с дочерью? Насколько близкие и теплые?

Олег раздумывает, отходит к скамейке и садится.