Объект 096-Скромник

Aleks Kraas

Объект 096-Скромник

Глава 1: Призрак в Стали

Запах озона и перегретого металла въелся в память доктора Александры Волковой навсегда. Он пропитывал всё: серые стены коридоров, её собственный халат, даже, казалось, сам воздух, которым она дышала. Это был запах тайны, опасности и невероятной, за гранью человеческого понимания мощи. Зона 19 не походила ни на одну лабораторию, виденную ею прежде. Здесь не было окон, не было привычной суеты и гомона. Только холодный искусственный свет, бесконечная сталь и бетон, да давящее ощущение, что за каждым поворотом тебя поджидает нечто, способное сломать законы реальности.

Саша, как она предпочитала, чтобы её называли, была криптозоологом. Всю сознательную жизнь она искала ответы на вопросы, которые академическая наука считала детскими сказками. Она искала йети в Гималаях, изучала легенды о чупакабре, пыталась выследить неуловимого снежного человека. Именно эти поиски и привели её сюда, хотя последний шаг был сделан не ею. Фонд SCP нашёл её сам. Они пришли не как рекрутёры из спецслужб, а как тени — вежливые, безупречно одетые люди, которые знали о ней всё. Они предложили работу, от которой она не смогла отказаться, потому что они показали ей доказательства. Всего одно видео, двадцать секунд размытой съёмки, где нечто неподвластное законам физики двигалось с такой скоростью, что мир вокруг превращался в смазанное пятно. Ей предложили стать ведущим криптозоологом в проекте по изучению самого загадочного существа из всех — объекта 096, «Скромника».

И сейчас она стояла в огромном помещении, похожем на ангар, перед стальным кубом без единого окна, опутанным сетью датчиков и кабелей. Её сердце билось ровно, но ладони вспотели. Она давно научилась контролировать страх, но здесь, в нескольких метрах от легенды, инстинкты древнего человека напоминали о себе.

— Доктор Волкова, — раздался сухой голос из динамика у неё над головой. — Пожалуйста, приготовьтесь. Вы входите в зону строгого карантина.

Дверь за её спиной бесшумно отъехала в сторону, впуская её в ещё более огромное пространство, наполненное гулом вентиляции и негромким писком оборудования. К ней подошёл невысокий человек в белом халате, с лицом, изборождённым глубокими морщинами, и усталыми, всезнающими глазами. Он двигался с уверенностью человека, который провёл здесь десятилетия и уже ничему не удивлялся.

— Доктор Волкова, добро пожаловать в ад, — произнёс он без тени иронии. — Я доктор Дэн. И, поверьте, как бы вы ни были готовы, вы не готовы.

Саша медленно приблизилась к стальной стене. Она могла поклясться, что чувствует тепло, исходящее от металла. Или это был не жар, а нечто иное — незримое давление, волна угрозы, исходящая от существа внутри.

— Почему «Скромник»? — тихо спросила она, не оборачиваясь.

— Потому что он ненавидит, когда на него смотрят, — ответил доктор Дэн, остановившись у неё за спиной. — Он просто очень, очень стеснительный. Стеснительный настолько, что любой, кто увидит его лицо — неважно, вживую, на фотографии или даже на четырёх пикселях видеозаписи, — будет мёртв в течение нескольких часов. Вне зависимости от расстояния. А теперь идёмте, я покажу вам то, что изменит ваше представление о страхе. Навсегда.

Он повёл её не к кубу, а в обход, в небольшой операторский зал, уставленный мониторами. Каждый экран показывал один и тот же куб с разных ракурсов, графики биометрических показателей, уровней углерода и ещё десяток параметров, названия которых Саша видела впервые.

— Присаживайтесь, — доктор Дэн указал на кресло перед главной консолью. — Прежде чем вы начнёте с ним работать, вы должны понять правила. Они просты, и нарушение любого из них означает смерть. Не вашу, хотя и вашу тоже. Но в первую очередь — смерть сотен, возможно, тысяч людей.

Он положил перед ней тонкую папку с грифом «Совершенно секретно/Класс Евклид».

— Объект SCP-096. Гуманоид ростом около двух с половиной метров. Чрезвычайно худой, аномально длинные руки, кожа бледная, почти белая. Находится в постоянном состоянии дистресса — в основном сидит в углу, закрыв лицо руками, и рыдает. Отсюда и прозвище. Агрессии не проявляет, пока… пока на него не посмотрят.

Он нажал кнопку, и на одном из мониторов появилась карта мира с несколькими красными точками.

— Механизм прост. Стоит кому-то увидеть лицо SCP-096 — непосредственно, на снимке или даже в отражении, — объект входит в состояние неуправляемой ярости. Он издаёт крик, который фиксируется на частотах, недоступных человеческому уху, и начинает двигаться к цели. Его скорость не поддаётся измерению нашими приборами. Он игнорирует любые препятствия: стены, землю, воду, вакуум. Ничто не может его остановить. Мы пытались.

Саша медленно перевернула страницу. Там были фотографии — размытые, сделанные камерами наблюдения. Разорванные тела, разрушенные здания, проломленные переборки кораблей.

— Выжившие? — спросила она, понимая ответ заранее.

— Среди прямых наблюдателей? Ноль. Ноль за всю историю содержания. Мы пробовали всё: амнезиаки класса А, лоботомию, даже полную замену воспоминаний через процедуру «Мнемозина». Ничто не работает. Однажды лицо зафиксировано — цель уничтожена. Периодически случаются инциденты с D-классом, но мы их не считаем. Это расходный материал.

Он говорил об этом так буднично, словно речь шла о лабораторных мышах. Саша подавила желание возразить. Она знала, куда шла. Фонд не был научной благотворительностью. Он был щитом, и щит этот строился из костей.

— Сейчас он спокоен, — продолжал доктор Дэн, кивая в сторону куба. — Мы поддерживаем внутри постоянную освещённость, исключающую появление теней, которые можно интерпретировать как лицо. Персонал работает в специальных очках с искажением, любое оптическое устройство имеет блокировку. Если вы захотите пообщаться с ним — только через аудиосвязь. Визуальный контакт категорически запрещён. Вам понятно?

— Да, — коротко ответила Саша.

— Хорошо. Потому что сейчас я покажу вам, что происходит, когда кто-то нарушает правила.

Он переключил монитор на запись с пометкой «Инцидент 096-1-А». Камера в помещении, очень похожем на это. В центре — человек в оранжевом комбинезоне. D-класс.

— Эксперимент по воздействию визуального стимула, — прокомментировал Дэн. — Субъекту показали портрет объекта, выполненный художником со слов свидетелей. Рисунок был неточен в деталях, но…

На экране D-класс замер, глядя на изображение, которое не попадало в кадр. Прошло четыре секунды. Затем динамики взорвались жутким, нечеловеческим криком. Он шёл не от человека. Он шёл из куба. Стальная стена, казалось, завибрировала.

Саша невольно отшатнулась от экрана. Крик был полон такой первобытной боли и ярости, что у неё заледенели внутренности.

— Звук, — тихо сказал Дэн. — Он означает активацию. Дальше объект перестаёт быть «скромником».

На записи человек в комбинезоне закричал и бросился к двери. Он не успел сделать и трёх шагов. Стена куба буквально взорвалась изнутри. Не выбилась, не сломалась — разлетелась, как фольга. Нечто белое, невероятно быстрое, промелькнуло через всю комнату. Камера потеряла фокус, и когда изображение восстановилось, D-класс лежал на полу, а то, что от него осталось, невозможно было описать. Существо — высокое, тощее, с непропорционально длинными руками — стояло над телом, закрывая лицо костлявыми пальцами. Его плечи содрогались. Оно рыдало.

— После завершения акта агрессии, — бесстрастно продолжал Дэн, — объект возвращается в исходное состояние. Он не ест жертв. Он не собирает трофеев. Он просто убивает и уходит. Мы восстановили камеру. Он не проломил дверь, он проломил десять перекрытий над ней, потому что так было короче до цели. Затем он вернулся и сел в угол. Видите?

Саша смотрела на запись, не в силах отвести взгляд. Существо на экране сидело в углу, закрыв голову руками, и его рваные, всхлипывающие рыдания разносились по пустой комнате. Оно казалось не чудовищем, а сломленным, отчаявшимся созданием.

— С этого момента и начнётся ваша работа, — сказал доктор Дэн, выключая запись. — Мы знаем, что он делает. Мы понятия не имеем, почему. И как. Физика его движений невозможна. Биология — его клетки регенерируют быстрее, чем мы успеваем их повредить. Психология… — он усмехнулся, — психология — это ваш профиль, доктор Волкова. Совет О5 считает, что взгляд криптозоолога, человека, который искал невозможное в мифах, может дать нам ответы. Что вы думаете?

Саша молчала, глядя на стальной куб за стеклом операторской. Её пульс наконец-то начал успокаиваться. Она думала о том, что увидела на записи. Не о скорости. Не о силе. О плаче. О том, как существо закрывало лицо после убийства.

— Я думаю, — медленно произнесла она, — что он не нападает. Он… защищается? Как если бы сам факт того, что на него смотрят, причинял ему чудовищную боль.

Доктор Дэн внимательно на неё посмотрел. Впервые за всё время в его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Интересная теория. Но она не объясняет, почему он преследует смотрящего, даже если тот не угрожает ему. Почему не прячется, а бежит навстречу источнику боли.

— Возможно, — Саша повернулась к нему, — потому что он не может спрятаться. Возможно, его сознание устроено так, что пока «наблюдатель» существует, боль не прекращается. Единственный способ остановить её — устранить источник. Это не защита. Это агония.

— Проверьте, — коротко бросил Дэн, возвращаясь к своему обычному сухому тону. — В вашем распоряжении лабораторный блок, полный архив инцидентов и, разумеется, сам объект. Завтра в 08:00 вы проведёте первый сеанс аудионаблюдения. Вопросы?

— Один. Вы сказали, выживших среди прямых наблюдателей нет. Но ведь должны быть косвенные. Те, кто взаимодействовал с объектом иным способом.

Дэн замер у двери. Его спина напряглась.

— Есть один. Но его показания засекречены уровнем допуска выше вашего. Возможно, позже.

Он вышел, оставив её одну в окружении мониторов. Саша снова посмотрела на куб. Где-то там, в нескольких метрах от неё, сидело в темноте существо, которое убило больше людей, чем иная война. Существо, которое рыдало так, словно его сердце разрывалось на части.

Она положила ладонь на холодное стекло. Её пальцы дрожали — не от страха, а от странного, необъяснимого волнения. В историях о йети и снежном человеке она всегда искала за монстром историю. Здесь история была написана кровью, но она чувствовала, что правда куда страшнее и трагичнее, чем просто аномалия.

— Кто же ты такой? — прошептала она, глядя на своё отражение в стекле. — И что с тобой сделали?

В динамике хрипнул голос доктора Дэна:

— Волкова, покиньте операторскую. Комендантский час через десять минут.

Саша ещё раз взглянула на монитор, где отображалась термальная карта куба. Слабое, едва заметное красное пятно в углу. Оно не двигалось. Оно ждало.

Она выключила консоль и вышла в серый коридор. Запах озона стал невыносимым. Но теперь к нему примешалось что-то ещё — едва уловимый, горький аромат чужой боли.

Завтра в 08:00 она начнёт свою работу. И где-то глубоко внутри себя Саша знала, что пути назад уже не будет.

Глава 2: Шёпот в Темноте

Утро в Зоне 19 не отличалось от ночи. Те же лампы дневного света, тот же гул вентиляции, тот же запах озона. Саша проснулась в крошечной каюте, больше похожей на тюремную камеру, чем на жильё для научного сотрудника, и долго лежала, глядя в серый потолок. Где-то наверху, за десятками метров стали и бетона, сейчас всходило солнце. Здесь, внизу, время измерялось не светилом, а графиками дежурств и расписанием экспериментов.

Она встала, умылась ледяной водой и надела свежий лабораторный халат. На груди висел новый пропуск с красной полосой — доступ уровня 3, выданный вчера вечером после многочасовых проверок. В столовой, такой же стерильной и безликой, как и всё вокруг, она выпила чашку синтетического кофе, чувствуя на себе взгляды других сотрудников. Новички здесь были редкостью. Новички с её специализацией — тем более.

Ровно в 07:45 она стояла у дверей лабораторного блока 7-Г, где ей предстояло работать. Доктор Дэн уже ждал её, и вид у него был непривычно мрачный, даже по сравнению со вчерашним днём.

— Доброе утро, — начала Саша, но он прервал её взмахом руки.

— Инцидент. Ночью. В секторе архивации данных.

Он быстро зашагал по коридору, и Саше ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Что произошло?

— Техник из отдела цифровой обработки. Работал со старыми файлами по делу 096. Сканировал фотоматериалы изъятия объекта в Гималаях. Одна из плёнок была повреждена, и он запустил алгоритм восстановления изображения. Алгоритм достроил недостающие пиксели.

— Четыре пикселя, — прошептала Саша, чувствуя, как холодеет в груди.

— Восемь, если быть точным, — сухо поправил Дэн. — Достаточно. Система тревоги сработала мгновенно. Мы успели заблокировать сектор и ввести протокол «Пузырь». Но объект уже активировался. Он проломил три стены, пока мы не запустили отвлекающий визуальный стимул в противоположном конце Зоны.

— Отвлекающий стимул? — Саша остановилась. — Вы показали кому-то его лицо? Специально?

Дэн даже не замедлил шага.

— D-1147. Приговорён к пожизненному заключению за серийные убийства. Его смерть спасла двенадцать сотрудников в секторе архивации. Идёмте, это было решение Совета, и не нам его обсуждать.

Саша сжала кулаки, но промолчала. Она знала правила Фонда. Она приняла их, когда подписывала контракт. Но одно дело — знать, и совсем другое — слышать, как о человеческой жизни говорят языком бухгалтерского баланса.

Лабораторный блок 7-Г представлял собой просторное помещение, разделённое толстым бронированным стеклом на две части. В первой, где находились учёные, стояли консоли мониторинга, столы с оборудованием и сложная система динамиков и микрофонов. Во второй, изолированной, не было ничего, кроме бетонных стен, тусклого освещения и — в самом углу — скрюченной фигуры, замотанной в грязные бинты.

Саша медленно подошла к стеклу. Её сердце пропустило удар.

Он был именно таким, как на записях, но реальность оказалась куда страшнее. Существо ростом под два с половиной метра сидело, прижавшись спиной к стене и подтянув колени к груди. Его руки, невероятно длинные, с тонкими пальцами, заканчивающимися чем-то, похожим на когти, крепко обхватывали голову, полностью закрывая лицо. Оно было тощим до жути — кожа обтягивала кости так плотно, что можно было пересчитать каждый позвонок, каждое ребро. Бинты, которыми его пытались обмотать во время последнего содержания, свисали грязными лохмотьями.

И оно плакало. Тихий, непрекращающийся звук, больше похожий на скулёж раненого животного, проникал через динамики и заполнял комнату наблюдения. Он был монотонным, ритмичным — всхлип, пауза, всхлип.

— Почему оно издаёт эти звуки постоянно? — спросила Саша, не отрывая взгляда от существа.

— Одна из загадок, — ответил Дэн, устраиваясь за главной консолью. — Мы проводили анализы. Это не связано с дыханием или питанием. Создаётся впечатление, что он находится в состоянии перманентного дистресса. Как если бы он постоянно испытывал сильную физическую или психологическую боль.

— Боль от чего?

— Вот это вам и предстоит выяснить. Ваша первая задача — аудиосессия. Мы пробовали общаться с ним десятки раз. Реакция всегда одна — ноль. Он не реагирует на голоса, на команды, на угрозы, на мольбы. Единственное, что выводит его из этого состояния — визуальный контакт. Но тогда начинается то, что вы видели вчера.

Саша села за микрофон. Её пальцы легли на прохладную поверхность панели. Она посмотрела на мониторы — биометрия объекта была на удивление стабильной. Сердцебиение — сорок ударов в минуту, дыхание — почти не фиксируется, мозговая активность минимальна. С точки зрения медицины, перед ней был пациент в глубочайшей кататонии.

— Дайте мне полную тишину в канале, — попросила она. — И отключите все внешние шумы, какие возможно.

Дэн кивнул, и через минуту в лаборатории воцарилась такая тишина, что Саша слышала биение собственного сердца. Она нажала кнопку связи.

— SCP-096, — произнесла она мягко, почти шёпотом. — Меня зовут доктор Волкова. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Я здесь, чтобы понять.

Тишина. Существо не шевельнулось. Всхлипы продолжались в том же ритме.

— Я знаю, что ты слышишь меня, — продолжала Саша. — Я знаю, что за тем, что мы видим, скрывается разум. Я работала с существами, которых считали животными, но они понимали больше, чем мы могли предположить. Я не буду смотреть на тебя. Я обещаю.

Она замолчала, ожидая. Ничего.

— Может, попробовать другой подход? — подал голос Дэн. — Мы использовали и угрозы, и ультразвук, и инфразвук. Ноль реакции.

— Потому что вы обращались к монстру, — тихо ответила Саша, не оборачиваясь. — А я хочу обратиться к тому, кем он был до того, как стал монстром.

Она снова нажала кнопку.

— Я знаю, что тебе больно. Я слышу это в твоём плаче. Я не могу представить, через что ты прошёл, но я хочу помочь. Если ты понимаешь меня, дай мне знак. Любой. Не двигайся, не меняй позу. Просто… измени ритм дыхания. Или всхлипов. Что угодно.

Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать. Дэн уже открыл рот, чтобы сказать что-то саркастическое, но осёкся.

Потому что ритм изменился.

Всхлипы, до этого монотонные, как метроном, сбились. Один из них прозвучал чуть громче, чуть выше, словно существо на мгновение задержало дыхание, а затем выдохнуло с новым, едва уловимым оттенком.

— Вы это видели? — прошептала Саша, глядя на монитор биометрии. Сердцебиение объекта участилось на три удара в минуту. Мозговая активность чуть-чуть поднялась, выйдя из красной зоны «глубокого сна» в оранжевую.

— Зафиксировано, — голос Дэна звучал озадаченно. — Продолжайте.

— Спасибо, — сказала Саша в микрофон, и её голос дрогнул от искренней благодарности. — Спасибо, что услышал меня. Я не знаю, понимаешь ли ты слова, но я верю, что ты чувствуешь интонацию. Я приду к тебе ещё. И я обещаю — я найду способ понять, что с тобой случилось.

Она отключила связь и откинулась на спинку кресла. Её руки дрожали. Доктор Дэн молча смотрел на неё, и в его взгляде читалась сложная смесь скепсиса и зарождающегося интереса.

— Это может быть случайностью, — произнёс он наконец. — Совпадением.

— Вы не верите в совпадения, доктор Дэн, — ответила Саша. — Фонд не верит в совпадения.

— Верно, — он помолчал. — Поэтому сегодня вечером вы получите допуск к архиву инцидентов. Всему архиву, включая тот, что касается его обнаружения. Там есть кое-что… необычное. Но перед этим — стандартный инструктаж по безопасности. Вы ещё не встречались с капитаном Дюбуа, командиром мобильной группы «Эхо-Ромео». Он отвечает за силовое реагирование в случае нарушения условий содержания. И он… человек с непростым характером.

— Я смогу с ним поладить.

— Не уверен, — усмехнулся Дэн. — Он ненавидит этот объект больше, чем кто-либо в Зоне. И он считает, что любые попытки коммуникации — пустая трата ресурсов, которая рано или поздно приведёт к новым жертвам. Если он узнает, что объект среагировал на вас, он будет настаивать на немедленном прекращении экспериментов.

Саша повернулась к стеклу. Существо в камере снова впало в свой обычный ритм, но что-то изменилось. Ей показалось, или пальцы, закрывающие лицо, чуть-чуть сжались крепче?

— Тогда он не узнает, — твёрдо сказала она. — Пока у меня не будет достаточно данных.

Дэн кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Добро пожаловать в Фонд по-настоящему, доктор Волкова. Ложь ради высшей цели — это наш хлеб. Привыкайте.

Вечером Саша сидела в своей каюте, разбирая архивные файлы. Допуск уровня 3 открыл ей доступ к огромному массиву данных по SCP-096 — отчёты о захвате, отчёты об инцидентах, протоколы неудачных экспериментов. Но среди всего этого моря информации её внимание привлёк один документ, помеченный грифом «ЭКСТРЕННО» и датированный тремя годами ранее.

Инцидент 096-1-Омега. Место: гора К2, Пакистан. Объект обнаружен местным гидом Дэниелом Картером. Фотография сделана за 72 часа до инцидента. Объект активирован. Жертва: Картер, Дэниел. Результат: смерть. Обстоятельства: нестандартные.

Она открыла прикреплённый файл и замерла.

Это был отчёт группы зачистки, прибывшей на место через сутки после гибели Картера. Тело было найдено в его квартире в Сиэтле — точнее, то, что от него осталось. Никаких следов взлома, никаких свидетелей. Объект преодолел расстояние в двенадцать тысяч километров менее чем за двенадцать часов и исчез до прибытия сил Фонда.

Но самое странное было в приложении к отчёту. Среди вещей погибшего был найден дневник — маленький, потрёпанный блокнот, который Картер вёл во время экспедиции. Последняя запись, сделанная за час до смерти, гласила:

«Я не знаю, что это было. Я просто увеличил фото, чтобы рассмотреть странное пятно на снегу. А потом… Боже, оно знает. Откуда оно знает? Я ничего не сделал. Я просто ПОСМОТРЕЛ. И теперь я чувствую его. Оно приближается. Я слышу этот звук. Не крик — плач. Где-то далеко, но он становится громче. Оно плачет, Господи, почему оно плачет, если это я должен плакать? Мне страшно. Я не хочу умирать. Пожалуйста, если кто-то найдёт это, не смотрите на фото. НЕ СМОТРИТЕ НА…»

Запись обрывалась. Саша перечитала её трижды. Слова простого горного гида странным образом перекликались с тем, что она сама почувствовала сегодня, глядя на скрюченную фигуру за стеклом.

Она закрыла файл и долго сидела в тишине, перебирая в памяти события дня. Где-то на краю сознания зрела мысль, пока ещё смутная, неоформленная. Мысль о том, что SCP-096 — не монстр. И не безумец. Возможно, он — жертва. Жертва того, кто создал это чудовищное правило, заставляющее его убивать каждого, кто увидит его лицо.

А это означало, что где-то в тени, за пределами стального куба, скрывается настоящий преступник.

Саша выключила свет и легла, глядя в темноту. Завтра ей предстояло встретиться с капитаном Дюбуа. Завтра ей предстояло узнать, почему человек, отвечающий за сдерживание 096, ненавидит его так сильно, что готов нарушить протоколы.

Но сейчас, засыпая, она слышала только эхо того всхлипа — того самого, который изменил ритм. И в этом звуке ей чудился не животный ужас, а мольба.

Мольба о помощи, которую никто не слышал уже очень, очень давно.

Глава 3: Усмирение Бури

Капитан Жан-Люк Дюбуа, позывной «Док», стоял в центре тренировочного полигона и смотрел на секундомер. Тридцать секунд. Это был норматив, который он установил для своего отряда три года назад, и с тех пор никто не смел его оспаривать. Тридцать секунд на полное развёртывание протокола «Стеклянный Глаз». Тридцать секунд между жизнью и адом.

— Время! — рявкнул он.

Шесть фигур в тактической броне чёрного цвета одновременно пришли в движение. Полигон, имитирующий коридоры Зоны содержания, наполнился топотом ног, лязгом оружия и отрывистыми командами. Дюбуа наблюдал, скрестив руки на груди, и его единственный глаз — левый, серый, как грозовое небо — фиксировал каждую ошибку.

Правая глазница была скрыта под чёрной повязкой. Шрам, пересекающий лицо от лба до скулы, служил вечным напоминанием о том, почему он здесь.

Бойцы «Эхо-Ромео» действовали слаженно, как единый организм. Первая двойка выдвинула портативные зеркальные экраны — поликарбонатные щиты с идеально отполированной поверхностью. Вторая двойка развернула систему дистанционного наблюдения: дроны-наблюдатели с оптическими фильтрами, передающие изображение с задержкой в ноль-три секунды. Задержка была критически важна. Прямая трансляция означала смерть. Задержанная — давала шанс.

Третья двойка, снайперы, заняла позиции за передвижными барьерами. Их оружие было заряжено не пулями, а специальными зарядами с амнезиаком класса B — теоретически, если выстрелить в цель до того, как 096 доберётся до неё, можно стереть память и предотвратить активацию. Теоретически. На практике это ещё ни разу не срабатывало.

— Двадцать восемь секунд, — произнёс Дюбуа, нажимая кнопку на пульте. — Принято. Но О'Брайен, твой зеркальный щит дрогнул на развёртывании. Если бы это был реальный прорыв, ты бы уже видел его лицо в щели между панелями. А значит, ты был бы трупом.

Боец по имени О'Брайен, коренастый ирландец с рыжей щетиной, выругался сквозь зубы, но спорить не стал. Дюбуа не терпел оправданий.

— Ещё раз. Сценарий «Дельта»: прорыв в жилом секторе, объект движется к цели через восточный коридор. Задача: перехватить и отвлечь визуальным стимулом. Время пошло.

Тренировка продолжалась ещё два часа. Когда Дюбуа наконец отпустил отряд в казармы, его спина была мокрой от пота, а голос охрип от команд. Он проводил взглядом уходящих бойцов и позволил себе на мгновение прикрыть глаз. Усталость была его постоянным спутником, но он давно научился не обращать на неё внимания.