Э(П)РОН. Книга 1. Прыжок веры

Периодически, правда, накатывали сомнения – это как же так, за столько лет и не спалили? Но ни дядя Герман, ни охранники, ни прислуга и словом не обмолвились. Ни разу, что характерно. Да и слухи бы разные гуляли, причём не только по покоям, но и до академии обязательно дошли – чего я только про себя не наслушался, если честно. Особенно по поводу сексуальных предпочтений. А вот про тайную жизнь молчок. Тут одно из двух: либо никто ничего не подозревал, либо все слишком хорошо шифровались. Последнее крайне сомнительно, поэтому я, погрустив день-другой, обычно возвращался в относительно бодрое расположение духа и продолжал обделывать делишки.

Но вот сегодня что-то опять муторно… от предчувствия нехорошего, знамо дело. Мандраж, нервная дрожь в конечностях, ещё чуть-чуть, и глаз дергаться начнет… не, к черту! Нужно отвлечься. На биржу не полезу, в таком состоянии запросто сорвусь и немало денег спущу. А потом их уже взять будет неоткуда – комп с левым акком с собой забрать не получится, он стационарный. Так что остается один вариант – физические нагрузки.

Привычно содрав верхнюю одежду и закинув ее на крышку капсулы, я нацепил голокомплект и активировал встроенный интерфейс. Перед взором возник обширный список возможных вариантов, и я движениями глаз принялся прокручивать его вниз. Додзё… площадка Шаолиня… татами… канвас… кейдж… антигравитационная сфера… всё не то, к черту! О! Ринг! Самый обычный боксерский ринг в антураже заботливо воспроизведенного забитого народом зала Мэдисон-сквер-гарден – легендарного спортивного комплекса из не менее легендарного Нью-Йорка со Старой Земли. Ещё можно было выбрать вариант с подвешенным в центре видеосферы рингом из эпохи Неоренессанса – середины нынешнего тысячелетия, но что-то потянуло на древность. Не, ринг, видевший в свое время величайших чемпионов, куда приятнее.

Так, с местом определились… осталось выбрать соперника. Тут тоже список обширный, но раз полез в легендарную эпоху, то будет только логично остановиться на ком-то из тех же времен. Решено. Место – ринг. Поединок по классическим правилам англо-американского бокса. Десять раундов по три минуты, с минутными перерывами. Первый средний вес. Противник – человек-легенда, мексиканский боксер, фамилии которого история не сохранила, известны лишь его имя и боевой псевдоним, да и то приблизительно – Сол Камело. Жилистый рыжеволосый живчик с короткой бородкой. Очень любит удары по корпусу. Нормально, как раз то, что нужно. Старт имитации…

… пропустив мимо ушей последние наставления рефери, я постучал перчатками друг о друга и, едва дождавшись гонга, ринулся на соперника. Как бы я себя не вел на людях, каким бы ботаном не прикидывался, но себе-то можно и не врать – вот она, моя стихия! И при иных обстоятельствах я бы однозначно посвятил значительную часть своей жизни чему-то такому… не обязательно боксу, но чтобы было постоянное противостояние с разумным противником. Потому что переть против неодушевленных сил природы – это… хм… даже слова подходящего не подберу сходу.

Джеб на подскоке, уклон, нырок, комбинация… разорвать дистанцию, чуть отдышаться… и снова, и снова, и снова. Сила на силу, скорость на скорость, ловкость на ловкость. Удар на удар. До звона в ушах, до звездочек в глазах. Через не могу. И при этом ещё умудриться не дать зажать себя в углу или просто прижать к канатам. И так вплоть до гонга. Ну а после, сидя на пуфике, преображенном системой в выдвижной табурет, да судорожно глотая воздух, и о постороннем подумать можно – к тому моменту как раз голова уже пустая и звонкая. Никаких отвлекающих факторов. Именно в такие моменты у меня озарения периодически случались.

Периодически. Но только не сегодня – сейчас мысли почему-то упорно возвращались к Степанычу. Почему? Фиг его знает. Но собственной интуиции я привык доверять, а потому раз за разом прогонял в мыслях всё, что мне было известно о старике.

А известно, если честно, очень немногое. Ну, за исключением чисто бытовых деталей, которые я за эти пять лет неплохо изучил. Это, кстати, помогло составить более-менее достоверный психологический портрет. Но вот о жизни старого слуги до того, как он сначала перешёл по наследству к папеньке, а затем и ко мне, я имел крайне смутное представление. В основном, конечно, со слов родителя.

Итак, что у нас есть? Савелий Степанович Ланской, подданный клана Завьяловых. Из денщиков, или, что вернее, стюардов – личных слуг высокопоставленных офицеров боевого флота Протектората Росс, каковым, без сомнения, и являлся Роман Гаврилович Завьялов, мой родной дед. Между прочим, на закате карьеры целый капитан первого ранга! Чуть-чуть до контр-адмирала не дослужился, ушёл в отставку. Причём, насколько я знал, не по собственному желанию – долг позвал. Освободилось место главы клана, и блестящий флотский офицер переквалифицировался в не менее блестящего политика. Ну а интриговать ему было не привыкать, до того дед подвизался на разнообразных должностях в контрразведке флота. Роман Гаврилович умер десять лет назад, и было ему всего семьдесят два – почитай, самый расцвет для представителя клановой аристократии. Так что дело явно нечисто, но меня, на тот момент совсем ещё сопляка, в подробности не посвящали. А с виду всё чинно-благородно, что наводило на вполне определенные мысли о вражеских происках. Чьих именно? Да бог знает. У нас и клановых врагов внутри Протектората Росс достаточно, а дедуля, будучи контрразведчиком, ещё и много кому из заграничных коллег хвост прищемить успел. Опять же, подробностей не знаю, но в те времена, когда Степаныч только-только поступил к нему в услужение, капитан второго ранга Завьялов в составе делегации Протектората Росс служил в Объединенном флоте Протектората Человечества. Дело было лет сорок назад, когда намечалась довольно серьезная конфронтация с гексаподами – расой негуманоидов, смахивавших на толстых гусениц с паучьими лапами. Поскольку с их владениями граничили лишь три человеческих государства – Протектораты Росс, Бритт и Дойч – то основная нагрузка от грядущей войны должна была лечь именно на них. Не удивительно, что те попытались решить дело миром, для чего и создали совместную эскадру, маячившую в приграничных районах и периодически дававшую прикурить наглеющим инсектоидам. Что характерно, в конце концов с алиенами договорились – дело оказалось в банальном непонимании культурных традиций как с нашей стороны, так и с их. Если, конечно, к негуманам в принципе применимы такие понятия, как «традиция» и «культура». Короче, с непонятками разобрались, границы юридически закрепили и поклялись в вечном нейтралитете – нас не касаются дела гексаподов, их не волнуют наши внутренние разборки. На том и разошлись с миром. Но это, как вы понимаете, лишь одна сторона медали.

Вторая же была не столь благообразна. Как объяснял мне в свое время покойный батюшка, свести вместе русских, немцев и британцев – всё равно, что посадить трех пауков в одну банку. Смертоубийства не избежать. Собственно, именно так и вышло – пока трем государствам грозила общая опасность, они худо-бедно действовали вместе. Но стоило только вывести из игры четвертую силу, как все противоречия в нашем славном космическом дурдоме немедленно обострились. А ведь еще, как назло, договорились с соседями о невмешательстве. Поэтому, когда в «черном треугольнике» – условном куске пространства (привычно именуемом сектором) на стыке границ Протекторатов – разразилась нехилая заваруха с массовыми космическими сражениями и планетарными десантами, гексаподы и не подумали выступить в роли того самого лесника, что пришёл и всех разогнал. Конфликт растянулся на три года, сожрал чертову уйму ресурсов и ополовинил флоты всех трех держав, а в двух – у нас и немцев – привел к смене правящих династий. Новые протекторы – наш Император и Кайзер дойчей – умудрились договориться, и объединенными усилиями наваляли бриттам, отхватив у тех изрядную часть владений. Казалось бы, на том и финита – ан нет! Последствия того застарелого конфликта ощущались и по сию пору, причём с довольно неожиданных сторон. У союзников обострилась междоусобная борьба, поскольку для кланов новые правители обладали куда меньшим авторитетом, нежели старые, правившие до того в течение веков. После такого слушать выскочек, прорвавшихся к власти всего лишь жалкие десятилетия назад – себя не уважать. А бритты, наоборот, после поражения сплотились вокруг правящей династии, благо королевская семья всячески поддерживала милитаристские настроения в обществе. Реваншизм в полный рост, по словам папеньки. Таким образом, всё шло к тому, что лет через десять, если не раньше, разразится очередная войнушка. Впрочем, уже сейчас три заклятых друга резали соперников при малейшей возможности, но всё же придерживаясь неких рамок: тихо, без огласки, пограбить, устроить диверсию на верфи или организовать какому-нибудь транспортнику исчезновение – всегда пожалуйста. А вот, так сказать, прилюдно – ни-ни. Так что приграничные районы постоянно пребывали в тонусе, подогретые зачастившими неприятностями. Особенно «черный треугольник», превратившийся в настоящее время в треугольник «золотой» – после активных боевых действий там осталось очень много всякого ценного. И не только на планетах, но и в космосе тоже. Если честно, рай для всякого рода гробокопателей, мародеров и прочих «черных археологов». Ну и просто бандитствующей швали в избытке.

Зачем я это всё рассказываю? А чтобы вы хотя бы примерно представляли, куда я навострил лыжи. Лыжи – это такие специальные… а, пофиг! Короче, скрываться от зоркого дядюшкиного глаза и его же длинных рук я собирался именно в беззаконном оплоте негодяев всех мастей. Хотя и нормального народа там тоже хватало, на что основная надежда. Понятно, придется отказаться от множества привычных благ, но поступиться комфортом ради сохранения собственной жизни я готов, причём без колебаний. Ну а дальше чем черт не шутит… глядишь, когда-нибудь я достаточно окрепну (во всех смыслах, а не только в финансовом) и смогу составить дядюшке серьезную конкуренцию. Главное, чтобы как с папенькой не получилось – объявят наследника пропавшим без вести, а через некоторое время путем совершенно легитимной процедуры признают недееспособным. И вся полнота власти окажется у дяди Германа в руках. Бескровно. Без греха на душе. Без убийства любимого племянника. Красота! И вот в этом случае предъявить права на клан станет о-о-очень проблематично. Но об этом я подумаю позже. В конце концов, жизнь дороже. А власть забрать можно и экономическими методами – где легально выкупив, а где и силой отжав материальные активы. В общем, там видно будет. Мне, если честно, дядюшке мстить особо и не хочется, ибо по большому счету и не за что. Он не маньяк и не садист, просто должность у него такая.

Ха! А я ведь про Степаныча рассказать собирался… как затейливо мысли скачут… точно нервничаю.

Так вот, Степаныч. Сколько я его помню, он совершенно не меняется. Всё такой же благообразный и даже где-то представительный мужик лет под пятьдесят на вид (на самом деле ему шестьдесят два), настолько глубоко вжившийся в образ образцово-показательного слуги, что в какой-то иной роли его попросту не представить. Неизменный классический костюм-тройка (привет, дядя Герман!), галстук-бабочка и белые перчатки. Аккуратная седая шевелюра. Идеально выбритое лицо. И множество полезных мелочей по карманам – от компактного мультитула до мотка тончайшего тросика. Такое ощущение, что он постоянно готов к любой неожиданности. А ещё способен видеть будущее. Тут я, конечно, загнул, это всего лишь прокачанные до предела аналитические способности, причём весьма специфические, присущие скорее телохранителю, нежели кому-то иному. В общем, не удивительно, что дядюшка спихнул на него заботу о непутевом племяннике. И, надо признать, почти всегда верного Степаныча хватало с большим запасом. Торговая станция, особенно клановая, место довольно опасное, даже мне, наследнику, временами приходилось сталкиваться с суровой реальностью. И всегда верный слуга приходил на помощь. Вернее, не так. Степаныч умудрялся совершенно неведомым способом развернуть любую, даже самую безнадежную, ситуацию на сто восемьдесят градусов, и в результате события развивались совсем по иному сценарию – как правило, исключавшему любые насильственные действия по отношению ко мне. А вот кому-то ещё люлей выписать мой слуга был не дурак. Впрочем, с этим он старался не перебарщивать, и вообще, как можно меньше мозолить мне глаза. За что большое ему человеческое спасибо. А ещё спасибо школе контрразведчиков, где старый слуга нахватался всякого полезного. И сейчас, после пяти сиротских лет, я как никто другой понимал покойного деда, не пожелавшего отпустить Степаныча в свободное плавание после увольнения со службы. Такие кадры нужны самим!

И самое главное – Степаныча я уважал. Он заставил, ага. Я же, когда осознал, что теперь сам себе голова, чудить удумал. От стресса, надо полагать. И именно Степаныч вправил мне мозги, сначала позволив сделать ноги из дома, а затем, когда запахло жареным – одинокий мальчишка-аристократ для многих слишком лакомая добыча – выскочил из тени, как чертик из табакерки, и отоварил троицу гопников по полной программе, причём исключительно вручную. Откровенно пощадил. И потом, когда парни, не вняв первому месседжу, вернулись в силах тяжких, лишь продемонстрировал пару компактных плазмеров, извлеченных неведомо откуда, такое ощущение, что прямо из воздуха. В тот раз обошлось без крови, если не считать моего расквашенного носа. А больше взбрыкнуть я и не пытался, накрепко уяснив – со Степанычем спорить себе дороже. Да и не хотелось особо – слуга всегда был со мной неизменно вежлив, обращался строго на «вы» и называл сударем. А ещё никогда и ничего не приказывал, но умудрялся так сформулировать собственную мысль, что я не мог найти внятных аргументов против. Дядюшка же, интриган хренов, смотрел на всё это непотребство со стороны и довольно потирал руки, при случае пользуясь моим безмерным уважением к Степанычу для собственной выгоды. В плане моего обуздания, разумеется.

Степаныч, Степаныч… лишь бы ты завтра всё не обломал…

Стоп! Вот оно! Вот чего я подспудно опасался. Не дядькиных дуболомов, не парней из СБ станции, и даже не всяческого жулья, с которым непременно придется иметь дело уже в самом начале авантюры, а именно его, спокойного и уравновешенного стюарда в отставке. Вот оно, слабое место плана. Но с этим ничего не поделать, остается лишь надеяться на лучшее.

Да и не изменить уже ничего – маховик закрутился, за все нужные ниточки я потянул, где надо подмазал, где надо заплатил легально, воспользовавшись одним из многочисленных обезличенных счетов, а где-то и вовсе повлиял на события косвенно. И теперь оставалось только плыть по течению, надеясь на лучшее. А лучшее конкретно в моём случае – это плохая информированность Германа Романовича Завьялова-Клинского. И тут, смею надеяться, я себя обезопасил весьма качественно. В отличие от того же Степаныча…

Ф-фух… ну всё, хватит себя накручивать! Нагрузку дал хорошую, пропотел от души, теперь в ванну, а там и в капсулу – баиньки. Главное, с расходом воды не переборщить – умная софтина уже внесла в систему слежения соответствующую инфу, равно как и время активации душа, так что и с этой стороны не подкопаешься.

-//-

- Доброе утро, сударь.

Вот так всегда, никакого будильника не надо, главное, не забыть с вечера предупредить верного Степаныча. Или не предупреждать – тот всё равно каким-то мистическим образом оказывается осведомлен о моих планах. Каким именно – бог его знает, а уточнять я что-то опасаюсь. Понятно, что у него, как моего личного слуги, есть доступ к электронному ежедневнику, и с расписанием занятий и прочих мероприятий в академии он прекрасно знаком, но... что-то в этом есть такое, чуток не от мира сего. Или мне просто приятно думать, что седой крепыш со спокойным взглядом обладает некими сверхъестественными способностями. От этого он кажется ещё надежнее. Если честно, это с подросткового возраста тянется, и даже более раннего, когда у меня ещё была семья, а сам Степаныч, строго говоря, являлся батюшкиным стюардом. Ну а потом это ощущение только усилилось, вот такая защитная реакция психики.

- Истину глаголете, Савелий Степаныч... уа-а-а-ах!.. – Я от души потянулся и откинул крышку индивидуальной капсулы, благо скрывать мне нечего – даже труселя самые обычные, неприметные серые боксеры. Я очень скучный, на беду папарацци. – Что-то не проснусь... а это у вас, никак, кофий?

Уж не знаю почему, но со Степанычем меня всегда побивает на «высокий штиль». Ни с кем так не общаюсь, но с ним можно – он ко всем моим слабостям с полным пониманием. Да и сам хорош, если честно: выкает, сударем обзывается, и всякое такое прочее.

- Он самый, сударь, он самый.

Ну, что я говорил?

- Надеюсь, не тот термоядерный, что дядюшка предпочитают-с?..

- Никак нет, сударь.

- Слишком дорогое удовольствие? – ухмыльнулся я, принимая кружку.

Никогда не понимал любви дядюшки к малюсеньким наперсткам, наполненным густой черной жидкостью, смахивавшей на дёготь, который к нам на станцию таскали с близлежащей аграрной планеты. Гадость же! А вот Герман Романович, прямо скажем, от нее тащился. Хотя я сильно подозревал, что куда больше от осознания собственной важности и баснословной стоимости элитного пойла с Новой Ямайки, нежели от сногсшибательного вкуса. Тамошние обитатели, способные проследить собственную историю вплоть до легендарного Кингстона, уже очень давно возродили традицию производства отборнейшего «блю маунтин», благо природные условия позволяли. А ещё не стеснялись драть три шкуры с сильных мира сего, весьма тщеславных и подверженных веяниям моды, в том числе и кулинарной. Кто-то кому-то очень неплохо заплатил за рекламу, но кто именно – тайна сие великая есть. Или просто забылось за давностью лет, а традиция осталась.

- Нет, просто у меня рука не поднимается переводить сей напиток впустую, сударь.

- Ну, с этим не поспоришь... – Я с удовольствием отхлебнул относительно дешевого, но хотя бы приятного на вкус кофейку – из нормальной кружки, а не наперстка! – и неторопливо выпростался из капсулы. – Савелий Степаныч, а это что?!

- Это, сударь, ваш выходной костюм, - невозмутимо пояснил слуга.

- Надеюсь, не тот самый, что должен был пошить Соломон Львович? – с подозрением покосился я на обновку.

- Отнюдь, сударь. Этот костюм из магазина готового платья, и Соломон Львович, вне всяких сомнений, рухнул бы в обморок, посмей вы заподозрить его в причастности к рождению сего «ширпотреба».

Последнее слово Степаныч умудрился так выделить голосом, что я поневоле представил недовольное лицо старого портного. Ага, именно так бы тот и сказал.

- Э-э-э... Савелий Степаныч, стесняюсь спросить...

- Ни в чем себе не отказывайте, сударь.

- А зачем он мне? Меня моя обычная одежда куда больше устраивает.

- Смею возразить, сударь, что ваши обычные драные джинсы не очень гармонируют с обстановкой большого совещательного зала Транспортной академии.

- Думаете?

- Уверен, сударь.

- Хм... а я, наоборот, надеялся, что они придадут мне чуть более демократичный вид, всё-таки я с первокурсниками собираюсь общаться...

- Вы хотите сказать, сударь, что вот этот вот костюм, он... как бы помягче выразиться?.. Излишне официозен?

- Именно, Савелий Степаныч, именно!

- И что же вы предлагаете, сударь?

Я с безумной надеждой покосился на стенной шкаф, но нарвался на строгий взгляд слуги и с тяжким вздохом буркнул:

- Компромисс.

- Я целиком и полностью «за», сударь, - поддержал меня Степаныч. - Доверите выбор мне, или сами попытаетесь?

Блин, ну вот как так?! Я же уже говорил, что безмерно уважаю Степаныча? Ну и как с ним спорить? Опять же, по глазам вижу, что не прокатит моя самодеятельность... ладно, бог с ним.

- Доверю, - демонстративно вздохнул я. – Но я вас умоляю, Савелий Степаныч, давайте позволим себе ма-а-аленький крен в сторону стиля «кэжуал».

- Не извольте беспокоиться, сударь, всё сделаем в лучшем виде.

И ведь не соврал, именно так и получилось. Я даже заподозрил неладное, когда на стуле, извлеченном слугой из стенной ниши, оказались сложены аккуратной стопочкой белоснежная рубашка, темно-синяя безрукавка, такие же джинсы, а на спинке устроился серый твидовый пиджак. И никаких галстуков, что удивительно! Вот только обувь подкачала – Степаныч умудрился извлечь из самого дальнего закоулка гардероба строгие туфли-оксфорды, черные, как само космическое пространство. Спросите, что же тут странного? Да очень просто – если бы не обувка, то я бы и сам нечто похожее выбрал, особенно сегодня. Согласно плану, уходить мне предстояло сначала через транзитный пассажирский терминал, где народ более-менее приличный, и потому подобное облачение там не то что не вызовет подозрений, а попросту позволит раствориться в толпе. Ну а чуть позже всё равно придется переодеваться, благо соответствующая нычка у меня уже подготовлена. Черт, черт, черт... старый! Не, не мог он догадаться...

- Что с вами, сударь? Желаете изменить образ?

- Да нет, вроде нормально... давай-ка примерим...

Ну что тут сказать? Попадание в точку – при моей умеренной лохматости и легкой небритости, да ещё в сочетании с очками – каюсь, их я исключительно для понтов на нос нацепил – получился вполне себе завершенный образ студента-старшекурсника, завсегдатая тусовок, не чуждого веяниям моды. От былого ботаника почти ничего и не осталось, так что первашам сто процентов понравилось бы. «Бы» – потому что доводить дело до собственно доклада я не собирался. Согласно плану ещё до аспирантской комнаты, где по традиции собирались докладчики перед началом мероприятия, надо будет свинтить. Правда, есть ма-а-а-аленький нюанс...

- Спасибо, Савелий Степаныч! – от души поблагодарил я слугу. Затем подхватил с крышки капсулы «нейр», пришлепнул его за ухом и активировал сканер. – Очень даже неплохо получилось... не поверите, в кои-то веки захотелось фотку во «фрейм» выложить...

Степаныч иронично вздернул бровь – мол, да что ты говоришь? – но возражать не стал. Равно как и я развивать тему – очень уж натужно это со стороны смотрелось. А всё потому, что в обычных условиях я бы про «фрейм» и не вспомнил – вот еще, баловство! Чай не красна девица, чтобы изящными формами хвастать, а обросшая физиономия не самое приятное зрелище, с какой стороны не взгляни. Но сегодня без этого никак – должен же мой «сменщик» подготовиться? Должен, иначе весь план фелису под хвост. И вся длительная подготовка. Думаете, с чего бы это я хорошей такой небритостью, плавно переходящей в намечающуюся бороду, щеголял? А лохмы, а очки? Вот-вот, не баловства ради, а исключительно маскировки для. Безопасников этим, конечно, не обмануть, но хотя бы небольшую фору выгадать вполне реально.

- Изволите позавтракать, сударь?

- Спасибо, Савелий Степаныч, воздержусь.

И к этому я домашних, включая обслугу, уже больше месяца приучал. Раньше-то от завтрака никогда не отказывался, памятуя о кормежке в академской столовке, а вот теперь включил мажора – кружка кофе натощак, и вперед, заре навстречу, хоть мы и на космической станции. Сначала косились недоуменно, а потом ничего, смирились.

- В таком случае, сударь, не смею настаивать, но, может?..

- Конечно, Савелий Степаныч. «Кэб» готов?

- Только вас и дожидается, сударь.

Ну, в этом можно было не сомневаться. Степаныч не был бы Степанычем, если бы не вызвал мобильный передвижной модуль – в просторечии «кэб» – сильно загодя. Благо обитателей покоев Завьяловых обслуживал целый отдельный небольшой «таксопарк» с соответствующим штатом – и людей, и киберов. Собственно, «кэб» таковым кибером – узкоспециализированным, зато надежным – и являлся.

- Сударь?

- Да, Савелий Степаныч?

- Позволите небольшой комплимент?

- Ну, я как бы не красная девица, комплименты выслушивать, тем более от мужчины, - засмущался я.

- И тем не менее! – настоял на своем Степаныч. – Сегодня вы отлично выглядите. Ваш покойный батюшка гордился бы вами. Особенно отрадно осознавать, что наши с Германом Романовичем усилия не прошли даром.

- Полноте, Савелий Степаныч... тут в основном ваша заслуга...

Упс! А он о чем? Что-то подтупливаю с утреца... внимательнее надо, внимательнее. Не к добру этот расслабон, совсем не к добру...

- Прошу, сударь!

Чем мне нравится моя каюта, так это крайне удачным расположением – угловая в нашем секторе. Соответственно, и дверей у меня целых две – одна вела во внутренние покои, а вторая выходила в шлюз, одновременно служивший стыковочным узлом для мобильного модуля. И вся эта красота с одной стороны внутри охранного периметра, а с другой – гуляй, не хочу: вызвал «кэб», загрузился – и поминай, как звали. Другое дело, что куда попало экипаж не повезет, всё строго в соответствии с одобренными СБ и дядюшкой маршрутами, ибо автопилот неподкупен. Наивные. Если бы я задался такой целью, уже бы давно его перепрограммировал, благо всё необходимое для этой нехитрой операции в наличии. Другое дело, что по размышлении я решил от этого способа бегства отказаться – слишком легко блокировать одиночный мобильный модуль, да и элементарно обесточить его не проблема. Что характерно, дистанционно. Так что ну его на фиг. Уж лучше я с меньшим комфортом, но с куда большим шансом на успех, то бишь ножками, ножками...