Хрущев мстит за Берию

Grom Stali

Хрущев мстит за Берию

Глава 1

ХРОНИКА КРУПИНОК:

Смерть И. В. Сталина — 1 марта 1953 года (а не 5 марта).

Ликвидация Л. П. Берии — 26 июня 1953 года (а не 23 декабря).

Н. С. Хрущёв был ближайшим соратником Л. П. Берии по великим реформам, а не его врагом. Именно соратником.

Подлинная, очищенная от архивного мусора изнанка этих фактов поминутно раскрыта в романе-реконструкции.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Популярные нарративы десятилетиями талдычат нам одну и ту же удобную чушь: «Хрущёв — дурак, колхозник, кукурузник, партийный выскочка».

Вам не кажется, что этот миф растет из нашей дремучей национальной тяги к сказкам про Ивана-дурачка? Но давайте включим холодную логику и посмотрим на факты. Называть лидера ядерной сверхдержавы глупцом — это прямое оскорбление целой нашей великой эпохи. Эпохи, которая первой в истории человечества покорила космос, создала мощнейшую мировую науку, легендарный театр, кинематограф и непобедимый хоккей.

Если человек, одиннадцать лет успешно управлявший этим колоссальным, сложнейшим живым организмом, в нашей системе координат был дурачком — мы называем дураками самих себя. Он — плоть от плоти нашей земли, он один из нас.

На весы правосудия нельзя кидать песок истины лопатами. Каждый профессиональный адвокат знает, что именно в огромной куче лжи и прячется одна-единственная чистая крупинка истины. И не переосмыслив её, мы обязательно выбросим самую важную деталь.

В этой книге мы найдем каждую из них. Мы очистим весы от академической пыли и восстановим подлинную, иногда безжалостную логику кремлевской Власти.

Глава 1 Как плавилась “Сталь”

ЭПИЗОД 1 «Черно-белый пророк»

На часах начало первого ночи, а в кабинете Ближней дачи ещё горит свет. На столе — не вино, не кушанья. На столе — папки с документами, карты, сводки разведки. Четверо сидят вокруг Хозяина и работают. Не пьют, не шутят — работают. Сталин не сидит во главе. Он стоит у карты, разложенной на отдельном столе, и водит по ней карандашом. Маленков сидит напротив с блокнотом. Берия — рядом, с папкой. Булганин — чуть поодаль, с военными сводками. Хрущёв — у окна, с записями.— Товарищи, — говорит Сталин, и голос его ровный, деловой. — Ситуация изменилась. В феврале пятьдесят второго греки и турки вошли в НАТО. Это значит, что альянс теперь не просто на западе — он на юге, на востоке, у самых наших границ. Маленков кивает, записывает.— Греция — это Средиземное море, — продолжает Сталин. — Турция — это Черноморские проливы. Значит, наши южные порты теперь под прицелом. Не завтра, не послезавтра — но под прицелом. Булганин поднимает голову.— Иосиф Виссарионович, — говорит он. — Турция — это не просто проливы. Это Босфор и Дарданеллы. Если НАТО закрепится там, мы теряем выход в Средиземное море.— Я знаю, что такое Босфор, товарищ Булганин, — отвечает Сталин. — Я не первый день живу. Все молчат. Не потому что испугались — потому что Хозяин не любит, когда ему объясняют то, что он уже знает. Сталин откладывает карандаш и садится— Теперь Германия, — говорит он. — В марте пятьдесят второго я послал ноту западным державам: объединим Германию на нейтральных условиях. Без НАТО, без блоков. Нейтральная, единая Германия. Знаете, что ониответили? Берия не отвечает сразу. Он смотрит на Хозяина, и в его взгляде читается что-то, чего не видят остальные. Он знает, что сейчас будет. Он ждал этого разговора.— Отказали, — говорит Берия. Сталин молчит. Не секунду, не две. Долго молчит. Смотрит в стол, на карту, на свои руки. Берия видит, как в голове Хозяина крутятся мысли, как он перебирает варианты, взвешивает, отбрасывает. Это не пауза старика, который забыл слово. Это пауза человека, который давно знал, что этот разговор случится, и заранее готовил ответ. Сталин давно знал, что Берия хочет объединения Германии. Не вчера узнал, не позавчера. Давно. Ещё когда Берия только заикнулся об этом на Политбюро, Сталин уже понял, куда он ведёт. И с тех пор носил в голове этот вопрос, крутил его так и этак, примерял к нему страну. И теперь, за столом, в окружении соратников, он наконец произносит то, что уже давно решил.— Отказали, — повторяет Сталин. — Сказали, что это невозможно. Что Западная Германия уже в их системе, что они не отпустят её.Он поднимает голову и смотрит на Берию. Прямо. Не как на подчинённого — как на человека, чью мысль он обдумал и отверг.— И знаешь, Лаврентий, почему они не отпустят? — продолжает Сталин. — Не потому что не хотят. А потому что не могут. Западу нужна разделённая Германия. Им нужна стена между нами и ними. Если Германия станет единой и нейтральной — рухнет вся их система блоков. НАТО, План Маршалла, всё рухнет. Поэтому они будут держать её за горло, пока мы не отдадим им всю Европу. Сталин откидывается на спинку стула.— А мы не отдадим. Значит, Германия остаётся разделённой. ФРГ — на западе, ГДР — на востоке. И между ними — стена. Пока не физическая, но политическая. Берия кивает. Не спорит. Он понимает: Хозяин обдумал это задолго до сегодняшнего вечера. И его ответ — не импровизация. Это приговор, вынесенный давно.