память тайги

память тайги

Глава

Пятнадцать лет Иван работал егерем. Пятнадцать лет — зимой и летом, в дождь и в стужу — он жил на кордоне в самой глухой тайге, в ста двадцати километрах от ближайшего посёлка. Раз в месяц к нему прилетал вертолёт: привозил продукты, газеты, иногда — письма от сестры из Иркутска. Иван не жаловался. Тайга была его домом, его работой, его жизнью.

С ним всегда был верный друг — лайка по кличке Елдаш. Пёс понимал хозяина без слов, и Иван платил ему тем же. Они вместе обходили угодья, вместе ночевали у костра, вместе слушали, как воет ветер в кронах кедров.

Иван был человеком рациональным. В потусторонние силы не верил, духов не боялся, всяким там «лешим» и «хозяевам тайги» только посмеивался. Всему искал объяснение — простое, земное, понятное. Так уж он был устроен.

Но однажды…

Это случилось в феврале — самом глухом месяце зимы. Морозы стояли лютые, реки сковало льдом, снег лежал метровым покровом, и тайга замерла в тихом, почти торжественном оцепенении.

Иван впервые заметил это случайно. Поздно вечером он вышел на крыльцо — подышать морозным воздухом перед сном — и взглянул в сторону дальнего хребта, что темнел за озером.

На вершине вспыхнул свет.

Тусклый, мерцающий, холодноватый. Не костёр — слишком ровный, слишком правильный. Не фонарь — слишком большой, слишком далёкий. Свет держался ровно семнадцать минут — Иван машинально отметил время по часам — а потом погас.

На следующую ночь — то же самое. Ровно в полночь.

Иван не верил в чудеса. Но и в браконьеров не верил тоже: кто в здравом уме попрётся за сто километров по метровому снегу, чтобы жечь костёр на вершине хребта? Да ещё и с такой пунктуальностью?

Елдаш вёл себя странно. Каждый вечер, с наступлением темноты, он становился беспокойным. Скулил, метался у двери, смотрел в сторону хребта — и не хотел заходить в дом. Шерсть у него вставала дыбом, но не от страха. Скорее… от чего-то другого. Чего-то, что Иван не мог понять.

Через неделю он решился.

Собрал лыжи, запас еды на три дня, надел тёплую шубу из оленьих шкур. Взял винтовку — не для охоты, для уверенности. Елдаш, как всегда, был рядом, не отставал ни на шаг, даже в самых глубоких сугробах.