Сибирская метель в Сеуле

На конверте стояло имя его дочери.

Ким Со Ён.

Мужчина медленно положил письмо на стол.

— Значит, у неё появился русский парень…

Он поднял телефонную трубку.

— Подготовьте документы. Возможно, моей дочери придётся вернуться домой раньше срока.

Конец второй главы.

Глава 3. Белые ночи для двоих

Ленинград. Май 1989 года.

Весна в Ленинграде наступала медленно, словно боялась потревожить старый город. Ещё недавно по тротуарам бежали грязные ручьи, а теперь на деревьях распускались молодые листья, и воздух пах влажным камнем, сиренью и приближающимся летом.

Иван Соболев стоял у входа в общежитие иностранных студентов с букетом тюльпанов.

Цветы он купил на последние деньги.

— Ванька, ты совсем рехнулся? — возмущался Генка, когда узнал о покупке. — Нам до стипендии ещё неделя!

— Проживём.

— На чём?!

— На картошке.

— Картошку тоже покупать надо!

— У тебя же мать мешок прислала.

— Так это мне!

— Ну вот и поделишься с другом.

Генка посмотрел на него с укоризной.

— Погубит тебя эта кореянка.

Иван только улыбнулся.

— Может, и погубит.

Он уже давно перестал представлять свою жизнь без Со Ён.

За несколько месяцев девушка стала для него самым близким человеком. Они вместе готовились к занятиям, гуляли по городу, спорили о музыке, смеялись над собственными ошибками.

Со Ён научила Ивана нескольким корейским словам.

Правда, произносил он их так, что девушка иногда хваталась за живот от смеха.

Особенно слово «саранхэ».

— Са… ран… хе, — старательно повторял Иван.

— Нет, Ваня! Саранхэ!

— Да я так и сказал!

— Ты сказал совсем другое!

— Ну и что я сказал?

Со Ён покраснела.

— Лучше тебе не знать!

Иван обнял её.

— Тогда переведи правильно.

Девушка посмотрела ему в глаза.

— Это значит «я тебя люблю».

Он улыбнулся.

— Тогда я буду говорить это каждый день.

***

Со Ён вышла из общежития в светлом платье.

Увидев цветы, она остановилась.

— Ваня! Это мне?

— Нет, Генке. У него сегодня день рождения.

Она рассмеялась.

— Ты невозможный!

— Зато красивый.

— Кто тебе сказал?

— Мама.

Со Ён взяла букет и осторожно коснулась губами его щеки.

— Спасибо.

Они пошли вдоль Невы.

Город готовился к белым ночам. Солнце всё позже уходило за крыши, а вечерами небо становилось нежно-розовым.

— Ваня, — неожиданно спросила Со Ён, — а какая у тебя Сибирь?

— Большая.

— Я серьёзно!

— И я серьёзно. Леса там такие, что заблудишься — неделю искать будут.

— Страшно?

— Нет. Красиво.

Он немного помолчал.

— Зимой снег по колено. Мороз такой, что ресницы смерзаются. А летом река тёплая, ягоды, грибы… У нас дом большой. Отец строгий, но справедливый. Мать учительница. Сестра Катька — та ещё командирша.

— А ещё кто?

— Зинка.

Со Ён повернула голову.

— Кто такая Зинка?

— Соседка. Вместе выросли.

— Красивая?

Иван усмехнулся.

— Обычная.

— А она тебя любит?

Он остановился.

— С чего ты взяла?

— Просто спрашиваю.

— Да ну тебя! Зинка мне как сестра.

Со Ён ничего не ответила.

Только крепче взяла его под руку.

***

В тот вечер они долго сидели на набережной.

Мимо проходили влюблённые пары, где-то играла гитара, по Неве медленно шёл прогулочный теплоход.

— Ваня, — тихо сказала Со Ён, — а ты веришь, что люди могут любить друг друга всю жизнь?

— Верю.

— Даже если они из разных стран?

— А какая разница?

— Большая.

Она опустила глаза.

— Мой отец никогда не согласится на наш брак.

Иван нахмурился.

— Мы же взрослые люди.

— Ты не знаешь моего отца.

— Так познакомимся.

Со Ён испуганно посмотрела на него.

— Нет!

— Почему?

— Ваня, пожалуйста. Не сейчас.

Он взял её за руку.

— Послушай меня. Я тебя люблю. И не собираюсь прятаться всю жизнь.

Девушка молчала.

Тогда Иван достал из кармана маленькую коробочку.

Со Ён замерла.

— Что это?

— Открой.

Внутри лежало простое серебряное колечко.

Недорогое, с маленьким голубым камнем.

— Ваня…

— Я знаю, что у тебя дома богатая семья. И что я пока обычный студент. Но я закончу институт, буду работать. У нас в Сибири есть дом, родители помогут. А потом свой построим.

Со Ён смотрела на кольцо.

— Ты… предлагаешь мне выйти за тебя?

Иван смутился.

— Ну да. Только я хотел красиво сказать, а получилось как всегда.

Она вдруг заплакала.

— Эй, ты чего?

— Ваня…

— Если не хочешь, я пойму.

Со Ён бросилась ему на шею.

— Хочу! Очень хочу!

Он обнял её так крепко, что она рассмеялась сквозь слёзы.

— Задушишь!

— Не задушу. Ты мне ещё детей рожать будешь.

Она покраснела.

— Ваня!

— А что? Я троих хочу.

— Троих?!

— Ну ладно, четверых.

— Ты сумасшедший!

— Сибиряк.

Он надел ей кольцо.

И впервые в жизни Со Ён почувствовала, что её будущее принадлежит только ей.

***

В июне они стали жить вместе.

Иван снял небольшую комнату у пожилой женщины по имени Антонина Павловна.

Хозяйка сначала недоверчиво посмотрела на корейскую девушку.

— Иностранка, значит?

— Да, — ответил Иван.

— А готовить умеет?

— Умеет.

— Борщ?

Иван задумался.

— Научится.

Антонина Павловна вздохнула.

— Ох, молодёжь…

Но уже через неделю называла Со Ён «Сонечкой» и учила её лепить пельмени.

— Тесто тоньше раскатывай, деточка!

— Так?

— Вот! Умница!

Иван возвращался с занятий и заставал удивительную картину: две женщины сидели за столом, лепили пельмени и обсуждали его недостатки.

— Ваня носки разбрасывает, — жаловалась Со Ён.

— Все мужики такие! — уверенно отвечала хозяйка.

— И посуду не моет!

— А ты заставляй!

Иван стоял в дверях.

— Я вообще-то всё слышу!

— Вот и хорошо! — хором отвечали женщины.

***

Лето оказалось самым счастливым временем в их жизни.

Денег почти не было.

Иногда они ужинали одной картошкой.

Иногда Иван подрабатывал разгрузкой вагонов, чтобы купить Со Ён фрукты или новое платье.

Она ругалась:

— Ваня, тебе учиться надо!

— Успею.

— Ты устаёшь!

— Зато ты улыбаешься.

По вечерам они сидели у открытого окна.

Со Ён читала русские книги, а Иван чертил схемы.

Иногда он откладывал карандаш, подходил к ней и просто обнимал.

— Что? — спрашивала девушка.

— Ничего.

— Тогда почему смотришь?

— Нравишься.

Она смеялась.

— Ты странный русский.

— А ты моя странная кореянка.

И они были счастливы.

Так счастливы, как бывают только люди, которые ещё не знают, что судьба уже готовит им испытание.

***

В конце августа Со Ён впервые почувствовала себя плохо.

Утром она не смогла позавтракать.

Запах жареной картошки вызвал у неё тошноту.

— Сонечка, ты не заболела? — встревожилась Антонина Павловна.

— Не знаю…

Хозяйка внимательно посмотрела на девушку.

— А ну-ка, деточка, скажи мне одну вещь…

Со Ён покраснела.

Через несколько дней она вернулась из женской консультации с маленьким листком бумаги.

Иван сидел за столом, готовясь к занятиям.

— Ваня…

— М?

— Мне надо тебе кое-что сказать.

Он поднял голову.

Увидел её бледное лицо.

— Что случилось?

Со Ён протянула ему справку.

Иван прочитал.

Потом ещё раз.

Поднял глаза.

— Это что?..

Она тихо произнесла:

— У нас будет ребёнок.

Несколько секунд Иван сидел неподвижно.

Со Ён испугалась.

— Ваня… ты не рад?

Он медленно встал.

Подошёл к ней.

— Повтори.

— Я беременна.

Иван вдруг подхватил её на руки.

— Господи! Сонька!

— Ваня! Поставь!

— У нас ребёнок!

Он закружил её по комнате.

— Ваня, мне плохо!

— Ой!

Он осторожно поставил девушку на пол.

А потом опустился перед ней на колени и прижался щекой к её животу.

— Здравствуй, маленький…

Со Ён заплакала.

Иван поднял голову.

— Ты чего?

— Я боюсь.

— Чего?

— Отца.

Он встал и обнял её.

— Послушай. Теперь нас трое. И никому я вас не отдам.

***

В тот вечер Иван написал домой письмо.

«Мама, папа, у меня для вас большая новость. Я скоро женюсь. Мою девушку зовут Со Ён. Она кореянка. И ещё… вы скоро станете бабушкой и дедушкой».

Письмо получилось коротким.

Зато Генка, узнав новость, едва не свалился со стула.

— Соболев! Ты чего натворил?!

— Ребёнка.

— Это я понял! А дальше?!

— Женюсь.

— На кореянке?!

— Нет, Генка. На тебе. Только ты сначала побрейся.

Генка махнул рукой.

— Дурак!

Но потом крепко обнял друга.

— Поздравляю, Ванька.

***

В начале сентября Со Ён получила письмо из Кореи.

Плотный конверт с гербом семейной компании.

Она узнала почерк отца.

Письмо было коротким.

«Со Ён. До меня дошли сведения, что ты живёшь с русским мужчиной. Немедленно прекрати эти отношения. Ты забываешь, кто ты и какой семье принадлежишь. В ближайшее время я ожидаю твоего возвращения в Сеул. Отец».

Со Ён долго сидела неподвижно.

Потом спрятала письмо в ящик стола.

Иван ничего не заметил.

Вечером он принёс домой маленькие детские носочки.

— Смотри, какие!

Со Ён улыбнулась.

— Ваня, ребёнок ещё даже не родился.

— А что? Пусть знает, что его ждут.

Она взяла носочки.

Маленькие.

Белые.

Совсем крошечные.

И вдруг поняла, что впервые в жизни боится не за себя.

Она боялась за Ивана.

За ребёнка.

За их маленькое счастье.

***

В ту ночь Со Ён долго не спала.

Иван лежал рядом, обнимая её во сне.

За окном шумел дождь.

Девушка осторожно коснулась его руки.

— Ваня… — прошептала она.

Он что-то пробормотал во сне и прижал её ближе.

Со Ён закрыла глаза.

Она ещё не знала, как поступит.

Но одно понимала совершенно ясно.

Если отец заставит её выбирать между семьёй в Корее и любимым человеком, она впервые в жизни ослушается его.

По крайней мере, тогда она в это верила.

А далеко, в Сеуле, Ким Ён Чхоль, отец Со Ён, уже отдавал распоряжения своему помощнику.

— Узнайте всё об этом русском. Где живёт, кто его родители, чем занимается.

— Господин Ким, а если ваша дочь откажется возвращаться?

Мужчина холодно посмотрел на помощника.

— Тогда мы найдём способ убедить её.

Он положил на стол фотографию, сделанную возле ленинградского института.

На снимке Иван Соболев обнимал улыбающуюся Со Ён.

Ким Ён Чхоль долго смотрел на них.

Затем перевернул фотографию лицом вниз.

— Моя дочь не станет женой бедного русского студента.

Конец третьей главы.

Глава 4. Маленькая Анечка

Ленинград. Декабрь 1989 года.

— Ванька! Да перестань ты ходить туда-сюда! У меня уже голова кружится!

Генка Морозов сидел на деревянной скамейке в коридоре родильного дома и наблюдал, как его лучший друг в двадцатый раз проходит от окна до двери.

— Сколько времени прошло? — спросил Иван.

— Семь минут.

— А до этого?

— Шесть!

— Генка, я серьёзно!

— И я серьёзно! Ты уже третий час по этому коридору маршируешь. Скоро пол протрёшь!

Иван остановился. В руках он держал маленький свёрток — белую детскую шапочку, которую купил накануне.

— Как думаешь, всё нормально?

Генка вздохнул.

— Вань, ты меня уже десятый раз спрашиваешь.

— Ну и что?

— А то, что я инженер, а не акушер!

Иван сел. Через секунду снова вскочил.

— Пойду узнаю.

— Сядь!

— Да отстань ты!

Генка покачал головой.

— Вот ведь сибирский медведь. Ни морозов не боится, ни экзаменов, а тут совсем голову потерял.

Иван его почти не слышал. За закрытой дверью находилась Со Ён. Его Сонечка. Его любимая девочка. И их ребёнок.

***

Всё началось ночью. Со Ён разбудила Ивана осторожным прикосновением.

— Ваня…

— М-м…

— Ваня, проснись.

— Что случилось?

— Кажется… пора.

Иван открыл глаза.

— Куда пора?

— Рожать, Ваня!

Он сел так резко, что ударился головой о спинку кровати.

— Что?!

Со Ён, несмотря на боль, рассмеялась.

— Ты хотел ребёнка? Вот он и собирается!

Следующие десять минут превратились в настоящий переполох. Иван пытался одновременно надеть брюки, найти документы, вызвать скорую помощь и вспомнить, куда положил собранную сумку.

Антонина Павловна появилась в дверях в ночном халате.

— Господи, что за шум?!

— Рожаем! — крикнул Иван.

— Кто рожает?!

— Мы!

Хозяйка всплеснула руками.

— Да ты-то куда собрался рожать, дурень?!

Со Ён сидела на кровати и смеялась сквозь слёзы.

— Ваня, пожалуйста, успокойся!

— Я спокоен!

В этот момент он уронил на пол телефонную трубку.

Антонина Павловна решительно отодвинула его.

— Дай сюда! Сейчас сама вызову скорую. А ты жене сапоги принеси!

***

В родильном доме Иван впервые почувствовал себя совершенно беспомощным. Он привык решать проблемы. Если ломалась машина — чинил. Если не хватало денег — находил подработку. Если возникали трудности с учёбой — садился за книги.

Но сейчас он ничего не мог сделать. Только ждать. И молиться, хотя раньше почти никогда этого не делал.

«Господи, пусть с ними всё будет хорошо. Больше ничего не надо».

Наконец дверь открылась. В коридор вышла пожилая акушерка.

— Соболев!

Иван подскочил.