Портрет

Вельможа замолчал, обдумывая возможные варианты действий. У него был определённый соблазн просто сложить с себя полномочия, так как была задета его гордость, и его жёстко отчитали при его подчинённых. Но, с другой стороны, если бы он ушёл в отставку именно сейчас, это выглядело бы как будто он и в самом деле ни на что не годен. Предпочтительнее было связать рыжеволосую арестантку, используя вместо верёвки что-то другое, а в данный момент заменить верёвку могла только какая-либо одежда. Придя к этому выводу, Таларис снял с себя плащ, и, с помощью кинжала сделал из него несколько достаточно прочных полос ткани. Затем он подвёл пленницу к одной из мраморных колонн, без особых церемоний заломил ей руки, чтобы они были отведены назад, и ловко связал их таким образом, что девица оказалась как бы привязана к колонне, при этом упираясь в неё спиной. На всё это у опытного воина ушло две или три минуты.

- Браво, Таларис! - с лёгким смешком прокомментировала эти мероприятия королева, когда он закончил. - Теперь я точно знаю, что могу вам доверять, ведь ради моей безопасности вы без колебаний пожертвовали своим плащом! - Несмотря на насмешливые слова, владычица Вендии говорила уже чуть благосклоннее, чем прежде. - Ну что ж, всё-таки, что-то вы умеете делать. Но вы уверены, что надёжно привязали её? Если вдруг она и в самом деле бросится на меня, теперь это будет на вашей совести!

Начальник стражи низко поклонился.

- Это исключено, моя королева. Если бы у меня были хоть малейшие сомнения в этом, я бы всё же настоял на том, чтобы принести кандалы, или же ушёл в отставку.

- Ну хорошо, поверю вам на слово. А теперь оставьте нас вдвоём!

Начало допроса

Оказавшись наедине с привязанной к колонне молодой разбойницей, Ясмина несколько мгновений молчала, размышляя с чего начать допрос, и одновременно меняя царственную, но чуть картинную позу, в которой она восседала на диване, на более естественную и комфортную. Усаживаясь поудобнее, королева немного поёрзала по сиденью, затем откинулась своим величавым станом на спинку дивана и положила ногу на ногу, отчего подол её платья слегка приподнялся, приоткрыв опиравшуюся на пол ступню в белом украшенном бриллиантами башмачке из мягкой кожи. Взглянув на часы, она решила, что можно не спешить и сперва задать пару вопросов о самой пленнице, хоть ей и хотелось поскорей перейти к главному.

- Откуда ты родом? По манере говорить ты не похожа на простолюдинку.

- Я родилась на юго-востоке, рядом с Болдором. Мой отец был обедневшим дворянином.

Повисла странная пауза. Ясмина ожидала, что рыжеволосая продолжит свой рассказ, но этого не последовало.

- И что же сподвигло тебя заняться разбоем?

- Отец умер, когда мне было четырнадцать лет, и мне пришлось устроиться на кухню к одному из местных баронов. А он оказался изрядной свиньёй, и, в общем, так получилось, что я убила его. А после этого мне пришлось бежать, скрываться, и по большому счёту, у меня уже не было другого пути.

Королева окинула пленницу пристальным взглядом.

- Очень трогательно. Но мне не нравится, как ты отвечаешь на мои вопросы, девчонка. Ты забыла, с кем разговариваешь. Добавляй "Ваше Величество", и вообще, будь более почтительна.

Авила усмехнулась.

- Постараюсь... Ваше Величество.

- Не советую тебе забывать об этом. - На миг повелительница Вендии задумалась над следующим вопросом, пришла к мысли, что незачем тратить время на вещи, которые её не особенно интересуют, и сменила тему. - Ты заявила, что видела мой портрет. Стало быть, ты признаёшь, что это именно твоя банда имела безрассудство напасть на отряд, перевозивший вещи из моей летней резиденции на озере Доро?

- Да, не вижу смысла это отрицать. Я, конечно, знала, что речь пойдёт именно об этом захваченном нами... предмете искусства.

- Хм... Тебе не откажешь в некоторой проницательности. Действительно, я приказала привести тебя сюда, именно для того чтобы расспросить о судьбе моего портрета, прежде чем ты отправишься на виселицу.

- Это очевидно, никакой особенной проницательности тут и не требуется. Ох, и смеялась же я, - неожиданно Авила широко улыбнулась, - когда сняла с портрета все печати и распаковала его! Никак не ожидала увидеть столь удивительную картину: королева Вендии, непринуждённо облокотившись на подушки и чарующе улыбаясь, лежит на боку на своём ложе, с распущенными волосами и полностью обнажённая, если не считать тонкого бриллиантового ожерелья вокруг шеи. Занятно, что правительница величайшей мировой державы не считает зазорным позировать в таком виде, словно обыкновенная куртизанка. А как же королевское достоинство?

Ясмина побелела от гнева.

- Ты что же, собралась учить меня нравственности, жалкая воровка?! Откуда тебе вообще знать, что такое "достоинство"? - её ухоженные брови приподнялись в насмешливом недоумении. - Мне захотелось запечатлеть красоту моего тела, и чьё-либо мнение на этот счёт не имеет никакого значения.

- Если так, зачем расспрашивать меня об этом лично и без свидетелей? - с усмешкой поинтересовалась молодая разбойница.

Королева смерила девицу удивлённым и рассерженным взглядом. Слегка помедлив, она ответила:

- Должна признать, язык у тебя довольно бойкий. Мало кто отваживается разговаривать со мной в столь вольной манере... Но причина, по которой я предпочла допросить тебя сама и наедине, вполне проста. Эта легкомысленная картина, разумеется, является сугубо приватной, и написана лишь для моего собственного удовольствия. О её существовании знает всего несколько человек, и пока я не намерена расширять этот список. Чем меньшему числу людей, даже среди моих ближайших слуг, известно о столь откровенном моём портрете и, особенно, о том, что он похищен, тем лучше. Некоторые мои могущественные недоброжелатели весьма заинтересовались бы этой информацией, и приложили бы немалые усилия, чтобы найти его, а затем опозорить и высмеять меня с его помощью. - На этих словах её голос едва уловимо дрогнул. - Видимо, чтобы вернуть портрет, придётся посвятить в эту тайну кого-то ещё, но я не хочу делать это без необходимости. Я решу, как поступить дальше, когда получу от тебя нужные мне сведения.

Авила негромко рассмеялась:

- А с чего ты взяла, что я буду тебе что-то рассказывать?

Услышав столь резкую отповедь, её могущественная собеседница сперва даже не поверила собственным ушам. За всю её жизнь никто никогда не позволял себе по отношению к ней ничего подобного.

- Наглая девка, как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! - Руки Ясмины сами собой сжались в кулаки, а на лбу мелькнула вертикальная морщинка, образованная угрожающе сдвинутыми бровями. От возмущения ей даже пришлось на мгновение прерваться, чтобы перевести дыхание. Продолжила она чуть более спокойно: - По-видимому, ты считаешь, что скорая казнь избавляет тебя от необходимости сохранять почтительность?

Рыжеволосая девица криво усмехнулась:

- А разве не так?

- Ну, с твоей стороны это весьма глупо. - Королева уже вернула себе самообладание. - Казнь на виселице - это совсем не самое страшное, что может произойти с человеком. Я могу отложить наш разговор на пару дней, и приказать палачу тем временем доходчиво объяснить тебе, что пока ты не отправилась на тот свет, я всё ещё твоя госпожа и повелительница. И я тебя уверяю, когда мы снова встретимся, тебе и в голову не придёт дерзить мне.

В этих словах определённо был резон, и молодая разбойница понимала это. Но упрямство и жёсткий неуступчивый характер не позволяли ей так просто отказаться от уже выбранной линии поведения. Она заставила свои губы растянуться в пренебрежительной улыбке:

- Но переносить наш разговор довольно нежелательно, не так ли? Я ведь понимаю, что вы хотите вернуть портрет как можно быстрее. И пока ещё я молчу о нём, но вообще-то я могу начать болтать на эту тему. Даже находясь в одиночной камере иногда появляется возможность рассказать об этом кому-нибудь. Например, тюремщику, или конвойным, которые вели меня сюда. А люди любят такие истории, и с удовольствием их друг другу передают. Если захочу, я могу устроить так, что через неделю над вашей "тайной" будет угорать весь ваш двор.

Всё-таки, после намёка на возможные пытки, она, незаметно для себя, стала говорить немного более вежливо. Но сам смысл её слов весьма не понравился Ясмине. Королева нахмурилась:

- Я вижу, ты продолжаешь играть с огнём, девчонка... - Какое-то время она буравила Авилу ледяным взглядом, словно раздумывая, не следует ли пока прервать дальнейшие расспросы и сперва высечь дерзкую девицу кнутом, дабы отучить от неуместной строптивости. Однако затем она неожиданно усмехнулась и заговорила вновь: - На твоё счастье, я столь редко встречаю кого-либо, кто смеет хоть в чём-то противиться моей воле, что наш разговор в некоторой степени развлекает меня. Лишь по этой причине я всё ещё не наказываю тебя за твою неслыханную наглость. Но скоро эта беседа мне наскучит, так что не надейся на моё дальнейшее снисхождение. И предупреждаю, - её глаза грозно сверкнули, - если ты осмелишься хотя бы заикнуться кому-нибудь о портрете, мерзавка, я запытаю тебя до смерти!

Авила решила попытать удачи:

- Я предлагаю сделку: я отвечу на все ваши вопросы и расскажу, где спрятан портрет, а вы вернёте мне свободу.

- Сделку? - На миг сидящая на диване красивая женщина, увенчанная короной Вендии, застыла в неподдельном удивлении. Затем её прекрасные, но холодные черты озарила лёгкая ироничная улыбка. Она презрительно покачала головой, чуть всколыхнув свои блестящие золотистые волосы. - Меня смешит твоё самомнение. Кто ты такая, чтобы предлагать мне какие-либо сделки? Мне - королеве Вендии, перед которой трепещет и благоговеет весь мир?! Ничтожная грабительница мелких торговцев, к тому же уже схваченная и находящаяся всецело в моей власти. - Помимо насмешки, в голосе королевы сквозило некоторое раздражение. - Впрочем, возможно, ты просто слишком наивна чтобы осознать всю пропасть между нами и нелепость твоих жалких попыток торговаться со мной. Как бы там ни было, мой ответ - нет. Я не собираюсь вступать в сделки со всяким отребьем. Вообще-то, у меня была мысль немного поиграть с тобой в кошки-мышки, не обещая ничего напрямую, но сделав вид, что я готова смилостивиться, если ты откровенно ответишь на мои вопросы. Но, пожалуй, это недостойная, да и ненужная забава. Ты расскажешь мне всё что знаешь прямо сейчас, я верну себе портрет, и после этого ты отправишься на виселицу. Если же ты сообщишь о портрете кому-либо - пеняй на себя! В этом случае, ты ещё будешь молить о смерти.

Властительница Вендии сделала паузу, изучающе глядя на Авилу и оценивая впечатление, произведённое своей угрозой. Но лицо связанной девушки оставалось бесстрастным, и Ясмина продолжила.

- То, что ты можешь разболтать о нём, нежелательно, но не очень меня пугает - возможно, поползут какие-то ничем не подкреплённые слухи, не более. Это обычное дело. Подобные сплетни могли представлять опасность раньше, но сейчас уже ясно, что совсем скоро портрет вновь окажется у меня, и ничто не может этому помешать. Главное ты уже мне только что сказала - ты где-то спрятала его. И это замечательно! Если он просто лежит в каком-то надёжном и укрытым от посторонних глаз месте, то нет нужды слишком уж спешить с его розысками, я вполне могу подождать ещё несколько дней. Этого времени с лихвой хватит, чтобы сломить твоё глупое упрямство, если ты вздумаешь и дальше испытывать моё терпение, отказываясь отвечать добровольно.

Поняв, что просчиталась, рыжеволосая девица попробовала сделать свою позицию более весомой:

- Я рассказывала о тайнике, где он лежит, некоторым своим верным друзьям. Они в любой момент могут достать его оттуда, если ещё этого не сделали. Так что подумайте получше, Ваше Величество! Соогласившись на моё предложение, Вы ничего не теряете, и при этом можете избежать серьёзных проблем! - в первый раз она обратилась к Ясмине с надлежащей почтительностью. Почувствовав, что дала некоторую слабину, она мысленно отругала себя, и наиграно рассмеявшись, с издёвкой добавила: - Кто знает, возможно, в этот самый момент потные грязные мужики из остатков моей банды, кряхтя от удовольствия, пялятся на ваше раскормленное тело!

Эти слова ударили по самолюбию владычицы Вендии гораздо сильнее, чем ожидала Авила. Будучи необычайно красивой женщиной, Ясмина не имела никаких причин переживать о своей внешности - её весьма умеренная полнота совсем не портила её фигуру, и даже придавала её прекрасным формам дополнительную пышность. Но всё же использованный в отношении её тела эпитет был ей крайне неприятен и уязвил гордость уже не очень молодой, но ещё ничуть не потерявшей привлекательности статной золотоволосой красавицы, привыкшей к всеобщему восхищению. Что ещё хуже, королеву чрезвычайно унижало предположение, что какие-то отщепенцы могут использовать её похищенный портрет для самоудовлетворения. Сама мысль об этом была для неё нестерпима и жгла как огонь.

- Паршивка, я лично проучу тебя за твой гнусный язык!

Зашелестев платьем, Ясмина поднялась с дивана, подошла к своей связанной пленнице и размашисто, хотя и довольно неумело, ударила её по лицу. Но тут же поднесла свою холёную руку к глазам и внимательно осмотрела, проверяя, не осталось ли на ней каких-либо следов и не пострадал ли при ударе тщательно наложенный маникюр. К огромной её досаде, оказалось, что с одного из ногтей и впрямь отлетел кусочек лака. Пылая от гнева, она огляделась по сторонам в поисках какого-нибудь подходящего предмета, стремительно прошла в противоположный конец зала и схватила с письменного стола вырезанную из слоновой кости статуэтку высотой в полторы ладони. Вслед за королевой, ощутимо мешая ей идти, по полированному паркетному полу волочился огромный шлейф её горностаевой мантии. Поворачивая обратно, она запуталась в нём, потеряла равновесие и едва не упала, что заставило её негромко вскрикнуть и, испуганно взмахнув руками в пышных золотистых рукавах, ухватиться за стол. Это окончательно вывело её из себя. Ясмина вернулась к колонне и, держа статуэтку за основание, словно небольшую дубинку, в ярости дважды ударила ей связанную молодую разбойницу по голове, и не остановилась бы на этом, если бы не отчаянный призыв рыжеволосой девицы:

- Не надо! Прошу Вас, прекратите, Ваше Величество!

Королева с трудом сдержала свою руку за мгновение до следующего удара.

- Не делайте этого! Прошу прощения, Ваше Величество, за глупые и оскорбительные слова, которые я сказала Вам по своему скудоумию! Говоря начистоту - Вы, несомненно, красивейшая женщина из всех, кого я встречала за свою жизнь.

Злость Ясмины слегка улеглась. Помедлив в нерешительности, она опустила руку и усмехнулась:

- Оказывается, ты даже можешь быть учтивой! Мне кажется, это какая-то волшебная статуэтка - всего пара ударов ей творят настоящие чудеса!

Хотя Авила, как человек практичный, действительно совсем не хотела получать удары по голове, но главная причина, по которой она столь кардинально поменяла своё поведение, заключалась не в этом. Глядя, как королева берёт статуэтку с письменного стола, на котором были расставлены и разложены ещё и обычные канцелярские принадлежности - перья, чернила, пара толстых тетрадей, ножницы для бумаги, лупа, и тому подобное - внезапно, но при этом совершенно отчётливо, словно озарение, к ней на ум пришла некая сумасбродная идея. Шансов на её осуществление было немного, но терять рыжей девице всё равно было нечего.

- Да, Ваше Величество, должна признать, что у этой фигурки весьма большая сила убеждения... - Превозмогая ещё не утихшую боль от полученных ударов, схваченная разбойница старалась говорить в шутливой и добродушной манере. - Но дело не только в этом - просто, я и впрямь не хотела Вас оскорбить. Я ведь не питаю к Вам личной неприязни. Если мне суждено скоро окончить свои дни на виселице - это вполне справедливо. Ладно, я согласна ответить на Ваши вопросы.

С этими словами она бросила ещё один взгляд на письменный стол, повернув при этом голову, и королева заметила тонкую струйку крови, стекающей по левому виску Авилы и начинающуюся где-то в её огненно-рыжих волосах. А ещё через мгновение Ясмина обратила внимание и на новый, стремительно разрастающийся синяк под глазом пленницы. Сама ни разу за свою жизнь не подвергавшись какому-либо насилию или хотя бы угрозе насилия, королева не особенно задумывалась над тем, насколько просто можно изувечить человека, или даже убить по неосторожности. Но сейчас, увидев последствия собственных действий, она почувствовала некоторое сожаление, и даже едва уловимый укол раскаяния.

- Я не люблю жестокости, и не собиралась бить тебя. Ты сама виновата, что вывела меня из себя, глупая дурочка!

- Да, Ваше Величество, я это понимаю.

На этом данная тема, по мнению королевы, была исчерпана. Ясмина посмотрела на часы - времени прошло уже немало, а все важные для неё вопросы всё ещё оставались неотвеченными. Она перевела взгляд на фигурку из слоновой кости у себя в руке.

- Ты уверена, что хорошие манеры больше не покинут тебя, и двух ударов этой статуэтки было достаточно? Может, для надёжности, мне нанести ещё парочку?

Связанная разбойница улыбнулась:

- Это совершенно излишне, Ваше Величество, уверяю Вас!