Развод. Дальше — без тебя

Они словно стали темнее. И моя кожа покрывается мурашками от пылающего в них пламени.

— Всё же связалась с моим врагом… — хрипит Паша, напоминая о себе.

Кажется, я даже успела забыть о его присутствии. В его тоне уже нет того спокойствия и уверенности. Но я вижу, как он старается держать ситуацию под контролем, который принадлежит сейчас явно не ему.

— К Марии больше не приближайся, — отрезает Марк, когда я поднимаюсь и встаю рядом с ним.

— Она моя жена! — вопит Паша и подрывается с места, будто хочет хоть как-то уравнять позиции, что просто без шансов.

Дело даже не в том, что Марк зрительно подавляет его своим ростом. Просто сейчас как никогда становится очевидно, что в моем муже нет того внутреннего стержня и силы духа, которых у Марка хоть отбавляй.

— Об этом стоило думать раньше, — чеканит он. — С сегодняшнего дня вы официально разведены. И если ты решил такими грязными методами решать вопросы с женщиной, то и отпор ты получишь соответствующий — мужской. Поэтому в следующий раз, когда ты вздумаешь сделать что-то подобное, помни о том, что будешь иметь дело со мной.

Паша не находит слов для ответа, а я в этот момент борюсь со своими эмоциями от этой новости.

Мы официально разведены.

Глава 14

— Это правда? — спрашиваю Марка, когда мы садимся в машину. — Нас уже развели?

— Да, — коротко отвечает он. — Ты зашла в кафе, и мне позвонили, чтобы сообщить об этом.

Сложно сказать, что я испытываю сейчас. Облегчение, которое даже физически расслабляет все мышцы в теле, практически не оставляет места для других эмоций. Оно приглушает злость на теперь уже бывшего мужа, подавляет раздражение и обиду. И всё же мне жаль, что всё произошло именно так. Словно иллюзии, которые слишком долго затмевали мой разум, развеялись так быстро, что я не успела этого осознать.

Я бы никогда не смогла простить предательство. Но мне грустно от того, что Паша так низко упал в моих глазах, не оставляя ни капли желания сохранить нормальные отношения хотя бы по причине того, что у нас общая дочь.

— Спасибо, — тихо благодарю Марка, понимая, что без него мне было бы сложнее решить свои проблемы с бывшем мужем. — Кажется, я ни разу не благодарила тебя за всё, что ты сделал для меня.

Он поворачивается, немного хмурясь, но его взгляд смягчается, а на губах мелькает легкая усмешка.

— Мария, — делает паузу, пристально глядя в глаза, — мы только начали, и нас еще ждет настоящая борьба.

По телу пробегает легкий озноб, вынуждая поежиться. Я не хочу ни с кем воевать, но ничего другого не остается. Паша ясно дал понять, что так просто сдаться и вернуть мне бизнес он не собирается. А я не позволю отобрать ему то, что принадлежит мне.

— К тому же я лишь ускорил процесс вашего развода, что было в моих интересах, и совсем скоро ты станешь моей женой, — продолжает Марк серьезным тоном, а я мысленно добавляю «фиктивной».

Между нами лишь уговор, взаимовыгодный обоим. И всё же…

— Я не только о разводе говорила, — произношу увереннее. — Ты не обязан был вмешиваться сегодня. Да и вообще… По первому звонку приехал ко мне посреди ночи, когда в дом кто-то вломился, готов был отвезти к себе, чтобы я чувствовала себя в безопасности, познакомил с сестрой, которая так быстро стала мне близка, и я бы могла продолжить перечислять дальше, — усмехаюсь я, ощущая, как в груди теплеет.

— На моем месте так поступил бы каждый, — легко отмахивается он.

Не каждый. Я прекрасно понимаю, что не каждый бы так поступил…

Мы подъезжаем к дому его сестры, и после того как Марк глушит машину и выходит первым, он открывает мне дверь.

— Останешься на обед? — спрашиваю я, когда он следует за мной к крыльцу.

— Да, у меня есть еще полчаса до встречи. Запах Лидкиных пирогов доносится даже до двора.

Марк говорит это серьезным тоном, отчего мне только сложнее сдержать улыбку, и я тихо смеюсь. Лида и правда вкусно готовит, но я планирую ей сегодня помочь на кухне. К тому же я соскучилась по работе и с удовольствием бы тоже что-нибудь испекла.

Сестра Марка встречает нас с радостью и спешит накрыть на стол, не прекращая при этом болтать. А когда мы все садимся, я не замечаю, как тоже открыто делюсь эмоциями, рассказывая о своей жизни.

Не помню, чтобы в нашем доме была такая приятная, уютная атмосфера. Нет, так было когда-то, но мне уже сложно вспомнить, как давно это было.

Даже несмотря на то, каким теперь стал мой бывший муж, я всё равно не желаю ему зла, и в первую очередь не хочу, чтобы страдала моя дочь. И как только Лида поднимается и выходит из-за стола, отвлекаясь на звонок, я обращаюсь к Марку с просьбой.

Глава 15

— Если… — осекаюсь, пытаясь подобрать слова, чтобы донести свои мысли правильно, — если подтвердится причастность Паши к проникновению в мой дом той ночью, я бы хотела об этом знать. Но если он всё же замешан в этом, я не хочу, чтобы его посадили.

Острый взгляд Марка словно держит меня на прицеле, не оставляя шанса отвести глаза в сторону. Вижу, как он недовольно сжимает челюсти, а от недавней расслабленности и улыбки на его лице не остается и следа. Но он не спешит меня переубедить или что-то высказать против. А я, пользуясь такой возможностью, продолжаю:

— У нас с ним дочь, которой всего восемнадцать. Да, у нас с ней тяжелые отношения, но я не хочу, чтобы она лишилась отца.

— Он жив и здоров, Мария, — твердо заявляет Марк, — и если он имеет к этому отношение, то заслуживает наказания.

— Он может лишиться свободы, — настаиваю я, — и я сомневаюсь, что он действительно способен причинить мне вред.

— Ты не можешь чувствовать себя в безопасности, этого мало?

— Неправда. Именно так я себя сейчас и чувствую…

Опускаю взгляд, испытывая странную неловкость. Всё-таки рядом с этим мужчиной сложно всё время быть решительной. Но рядом с ним я действительно ощущаю себя под защитой.

— Я тебя услышал, — отрезает коротко Марк и встает с места. — Мне нужно уезжать, поблагодари Лиду от меня за обед.

Я встаю следом, но он быстро уходит, оставляя меня в смятенных чувствах. Возможно, сейчас я неправа, решая оставить Пашу безнаказанным, но ведь еще ничего не доказано. После его угроз, конечно, глупо надеяться, что он не замешан в разгроме, но мне бы хотелось в это верить. Хотя бы по той причине, чтобы у меня не было повода желать ему такого наказания, как того хочет Марк.

Я не оправдываю бывшего мужа, но Мила… Даже в силу своей наивности и непонимания… За что ей это? Как я могу отправить за решетку ее отца? Испортить ей жизнь… Она даже карьеру не сможет построить, если у ее отца будет судимость. Это крест на ее будущем.

Когда шум двигателя за окном стихает, я заставляю себя подняться, чтобы убрать со стола, и начинаю мыть посуду, как слышу голос Лиды за спиной:

— А где Марк? Уехал уже?

— Да, у него важная встреча, — отвечаю я, стараясь не выдавать своего испортившегося настроения.

— Что ты делаешь? Маша, у меня же посудомойка, оставь посуду, я всё уберу, — смеется Лида и подходит ближе.

Слышу свой зазвонивший телефон, который остался в сумке, и быстро споласкиваю руки. Вытерев ладони полотенцем, спешу принять вызов, как замечаю, что звонит мне дочь.

Честно признаться, после того, как она не приехала в кафе, рассказав о нашей встрече своему отцу, я не хотела с ней больше общаться до тех пор, пока она не одумается и не решит поговорить со мной сама. Но я не рассчитывала, что она позвонит так быстро.

— Мама, ты что творишь?! — сходу возмущается Мила. — Ты решила оставить папу ни с чем и отправить в тюрьму? Я просто не могу поверить в это! Еще и с конкурентом его связалась, который столько проблем ему доставил! Как ты могла?

Наивно было рассчитывать на то, что Мила всё поймет. Как и предположить, что Паша не станет ее втягивать даже сюда. Он просто не перестает меня удивлять.

— Мои отношения с твоим отцом не касаются тебя, Люда, — отвечаю ровным тоном. — Тебе не нужно в это лезть и загружать свою голову нашими проблемами.

— Боже… В кого ты превратилась… — шепчет дочь.

— Это всё, что ты хотела сказать? — продолжаю в том же тоне, собираясь положить трубку.

Она отвечает не сразу, а затем говорит без прежней злости в голосе:

— Ты злишься, что я не пришла в кафе?

— Я не злюсь, Мила, — отвечаю ей с тяжелым вздохом, — но больше я не стану тебе звонить и искать встречи. Ты взрослая, и многое уже можешь понять, если захочешь. Оправдываться я тоже не стану. Ты считаешь, что я разрушила твою жизнь? — вспоминаю ее слова. — Так вот, я больше не стану лезть в твою жизнь, так как ты того и хотела.

— Теперь ты отказываешься от меня? — выпаливает она, словно не верит услышанному.

Горькая усмешка сжимает горло тисками. Сложно быть сильной, когда дело касается проблем с собственными детьми. Она ведь не понимает даже…

— Нет, Мила. Наверное, к твоему сожалению, я никогда не смогу от тебя отказаться, ты же мой ребенок.

— Тогда что ты делаешь сейчас?

— Жду, родная. Жду, когда ты научишься меня слышать.

Как бы ни было сложно, я прощаюсь с ней и сбрасываю звонок.

Глава 16

На следующий день, к вечеру еду по знакомой дороге, которую могла бы пройти с закрытыми глазами. Сегодня встреча с потенциальными покупателями моего дома. Дома, похожего сейчас на мыльный пузырь, хранящий в себе много воспоминаний. И я решительно, без сожалений намереваюсь собственноручно его проткнуть.

Перед приездом покупателей я ставлю чайник и распахиваю шторы, чтобы впустить немного света в гостиную. Уже вечер, но красные отливы заката всё ещё красиво окрашивают небо.

Сначала становится даже грустно от прощания с родными стенами, но когда я вижу покупателей — пожилую пару — Александра и Марину, окончательно решаюсь. Они выглядят счастливыми: держатся за руки, словно цепляются друг за друга на протяжении десятилетий. Я взглядом провожаю, как они осматривают гостиную с высоким потолком и старым дубовым паркетом, рассматривают камин — ещё тот самый, перед которым прошло мое детство. Мы отреставрировали его и не стали менять.

Внутри немного ноет, но грусти… ее уже нет. Я оставляю этот этап за своей спиной и начинаю новую, светлую жизнь.

Встав у камина, Александр поворачивается ко мне.

— Трудно, наверное, расставаться с таким домом. Он выглядит так, словно повидал много счастливых дней вашей семьи. Очень красивый.

Его фраза простая, и вроде бы даже позитивная, но она словно травмирует меня. А было ли счастье в этом доме вообще? Под тяжестью нынешних событий я их даже не вспомню. Выдыхаю через силу и отвечаю:

— Мне не трудно расстаться с ним. Сейчас это стало местом, из которого я очень хочу уйти.

Улыбаюсь старикам, и, мне кажется, они все понимают.

Мы подписываем договор на кухонном столе. Последняя страница, подпись — и тишина заполняет пространство. Они прощаются, и я закрываю за ними дверь. А потом прислоняюсь к ней спиной и улыбаюсь.

Второй шаг на пути к свободе тоже сделан, Мария.

Отвлекаюсь на зазвонивший телефон и вижу имя Марка на экране. Не знаю, почему, но моё сердце начинает сжиматься и учащаться. Странное ощущение, которое абсолютно не контролируется.

Марк видел меня слабой, растерянной, со слезами на щеках. Казалось бы, я не должна ощущать неловкости, он чужой для меня человек, но… почему-то этот человек заставляет меня волноваться.

— Привет, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Доброе утро, Мария. Как ты? Как прошла сделка?

— Всё в порядке. Договор подписали. Осталось решить вопрос с регистрацией в реестре недвижимости, и можно праздновать.

Он делает лёгкую паузу, по которой становится понятно, что он за рулем, а потом продолжает:

— Я как раз подъезжаю к дому, хотел забрать тебя, чтобы вместе поужинать и как раз поговорить.

Моё сердце снова создает странную активность. Мне нравится, что Марк не давит, не подталкивает меня — он словно всегда знает, когда быть рядом, но при этом тактично, без давления.

— Хорошо, — соглашаюсь я, улыбаясь, а потом саму же себя осекаю.

Господи, что же я творю?

Через минут десять Марк действительно приезжает за мной. Договариваемся поужинать в ближайшем ресторане, в который я раньше часто ходила с Милой. Уютный, с тёплым освещением и деревянными столиками.

Марк делает заказ, предварительно спросив у меня о предпочтениях.

— Может все же пасту? — хмурит взгляд, направляя его на мой салат.

— Эм… Ну я думаю, что времени после моего развода прошло не так много, чтобы я могла позволить себе пасту на ужин, — шучу я, а потом замираю, когда вижу, как уголок его губ приподнимается.

— А мне кажется, что тебя кормить и кормить надо, Мария, — серьезным тоном произносит мужчина, и я чуть не давлюсь салатом, поднимая на него глаза.

Глава 17

— Смотри, ты все же женишься на мне, — снова пытаюсь улыбаться и шутить, но его серьезный взгляд смущает.

Хочется тут же отвести свой в сторону, но я старательно держу лицо, вздернув подбородок. Марк откидывается на спинку кресла и, вытерев руки о салфетку, серьезно отвечает.

— Как раз хотел сказать тебе, что мы распишемся на этой неделе, — говорит обыденным тоном в тот момент, когда я подношу вилку ко рту, и у меня все же застревает в горле салатный лист.

Прочищая горло, делаю большой глоток облепихового морса и смотрю на ничего не выпадающее лицо Громова.

— Марк… нет, я, конечно, понимала, что это должно случиться, но почему так скоро?

— Я не хотел тебе говорить, пока окончательно не решил бы все вопросы, но… — его голос становится жестче, исчезает та легкость в общении. — Несколько сделок юристы оспорили, доказав незаконность резкой продажи вашей недвижимости, купленной в браке. Три квартиры, земельный участок, две машины. Но касаемо компании… Мы можем ее вернуть, но в том состоянии, в которое он ее привел, это становится нецелесообразным.

Горло стягивает неприятным спазмом.

— Что он сделал? — задаю вопрос уверенно, потому что настроена бороться.

— Вывел все активы, и если сейчас мы будем отменять всю цепочку незаконно принятых им решений в компании, то она обанкротится максимум через год.

— Господи, — закрываю лицо ладонями, а потом, взяв себя в руки, снова смотрю на Марка. — Что мне нужно сделать?

— Как можно скорее выйти за меня замуж.

— И как это связано? Или… — догадка выбивает землю из-под ног. — Марк, ты же не станешь вмешивать в это и свою компанию?

— Стану, Мария, — Марк облокачивается локтями на стол, приближаясь ко мне. — Он не оставил выбора ни тебе, ни мне. Я предлагаю тебе пойти по другому пути. Я верну тебе твою компанию, но не как «Миссир Корпорейшен». Я сделаю тебя владелицей всего холдинга Стрельцова. Просто подожди и дай мне свое согласие.

— Я… согласна, — говорю на выдохе, сжав под столом руки в кулаки.

Теперь уже Марк улыбается.

— Я горжусь тобой, Мария, ты же понимаешь это? Я болею за твою победу.

— Так говоришь, словно это футбольный матч, — усмехаюсь, возвращая разговору непринужденный тон.

— Знаю, — отвечает серьезным тоном. — Но если бы это был матч, я, наверное, был бы тем самым пареньком с флажком и дудкой в зубах в первых рядах.

— Ну уж нет, — не замечаю, как начинаю смеяться. — Ты? И с дудкой? Ещё скажи, что в классическом костюме при этом. Марк, ну зачем? Я же это представила! — прикрываю рукой губы, чтобы не смеяться слишком громко, и тут же замираю, когда острый взгляд Громова останавливается на моем лице, а протянутая массивная рука отодвигает мое запястье от губ.

— Не нужно смущаться. Ты должна смеяться, когда тебе хочется, — его взгляд темнеет и опускается на мои губы. — Мне… нравится твой смех, Мария.

В местах соприкосновения его пальцев с моей кожей начинает печь. Я отвожу взгляд, смущаяясь этому моменту и прочищаю горло, чтобы что-то сказать, как тут же цепенею.

Взгляд невольно ловит знакомый силуэт за спиной Марка, и вместо смущения моё тело заполняет злость.

Глава 18

Мой бывший муж проходит в ресторан со своей любовницей, и они занимают столик на противоположной стороне зала.

Что они тут делают? Совпадение? Почему как только я почувствовала себя счастливой и будто бы забыла о нем, Паша снова напоминает о себе?

— Давай уедем, — прошу Марка, который тоже заметил их появление.

Его лицо остается непроницаемым, но я вижу, что он недоволен.

— Конечно, — отвечает ровным тоном и подзывает официанта.

Я поднимаюсь с места и прежде чем уйти, предупреждаю:

— Я в уборную.

Ловлю на себе взгляд Ангелины, которая выглядит подавленной, и смотрю на Пашу. Он что-то недовольно говорит, обращаясь к ней, и раздраженно кривится, отбрасывая салфетку. Счастливой и влюбленной парой с виду их сейчас не назовешь, но мне нет дела до их отношений, и я просто иду дальше.

Помыв руки, бросаю взгляд в зеркало и направляюсь на выход в зал, где меня уже ждет Марк, как вдруг мне преграждает путь Ангелина.

— Ну как ты? — спрашивает любовница Паши с притворным сочувствием. — Разведенкам в таком возрасте непросто. Ни мужа, ни детей…

Желание вцепиться ей в волосы, над укладкой которых она трудилась, наверняка не меньше часа, накатывает так быстро, что я с трудом успеваю себя остановить.

Упоминание бывшего не задевает нисколько. Он сам позаботился о том, что мне стало совершенно на него плевать, как и на то, с кем он проводит время. Но называть меня бездетной…

Шагнув ближе, она едва ощутимо касается моего плеча и склоняется к уху, чтобы сказать:

— Мила скорее меня назовет мамой… — шепчет с насмешкой. — Чем признает родную, такую жалкую как ты.

Видит Бог. Я долго терпела. Я долго держала себя в руках. Я всегда и ко всем уважительно относилась. Но человек не просто оскорбил меня. Он затронул то, что не смеет трогать ни один человек — моё материнство.

Секунда, и я больше не сдерживаю себя. Вскинув подбородок, хватаю ее за волосы и оттягиваю назад, сжав их на затылке в кулак.

Испуг в ее глазах становится моей отдушиной.

— Еще раз посмеешь со мной разговаривать в таком тоне — искупаю, — тяну ее голову к умывальнику, но потом останавливаюсь. — А если хотя бы раз еще хоть слово скажешь о моей дочери — вырву твои волосы с корнями, — предупреждаю ровным тоном, готовая подтвердить свои слова на деле, и отталкиваю ее.

— Ненормальная! — шипит разъяренно. — Ты еще пожалеешь, Паша тебя оставит ни с чем!

— Ты сейчас снова неуважительно ко мне обратилась? — делаю шаг в ее сторону, и она резко забегает в кабинку туалета, щелкнув замком.

Какая же дура. Видимо, Паше нужна была именно такая.

Я выхожу из уборной, ощущая странное чувство удовлетворения, но злость во мне всё еще бурлит.

— Маша?

В коридоре появляется мой бывший муж, будто для полного счастья мне не хватало еще столкнуться с ним.

— Так Марк здесь с тобой, — заявляет с претензией в голосе и продолжает уже мягче: — Нам нужно поговорить… Давай отойдем?

Он переводит растерянный взгляд мне за спину и замечает свою любовницу, которая приближается к нам.

— Поговори лучше с Ангелиной, ей, наверно, есть что тебе рассказать, — отзываюсь спокойно и хочу пройти мимо, но резко останавливаюсь.

Его пальцы на моем плече жгут кожу, вызывая внутреннее отвращение, хотя я не испытываю боли. Хватка ослабевает, но не позволяет вырваться из рук бывшего.

— Отпусти немедленно, — цежу сквозь зубы, вцепляясь пальцами в его шершавую ладонь.

— Маша, мы только…

Договорить он не успевает.

Передо мной вырастает широкая спина Марка, практически закрывая обзор на бывшего.

Я больше не ощущаю противных прикосновений Паши — сейчас он занят тем, что пытается вырвать руку из жесткого захвата Марка.

— Ты слов не понимаешь, — его серьезный, ровный тон действует на меня как успокоительное, — буду доносить на твоем языке.

— Я хотел с ней только поговорить! — оправдывается Паша, кривясь от боли.

— Разговаривать с Марией ты теперь сможешь только в моем присутствии, и такая возможность у тебя появится через неделю. На презентации нового проекта, где будет важное объявление. Адрес тебе вышлет мой секретарь.

Марк, наконец, отпускает его, и мы уходим из ресторана.

— Ты в порядке? — он берет мою ладонь, мягко сжимая ее теплыми пальцами, и на моих губах расцветает улыбка.

— Сейчас — в полном.

Глава 19

Марк

Мало кому удавалось выбить меня из равновесия. А если так подумать, то я и не вспомню, когда это было. Но сейчас, глядя на Марию, я теряюсь, ощущая как непроизвольно напрягается каждая мышца в теле.

Она спускается по лестнице, аккуратно придерживая подол сиреневого платья и смотрит на меня прямо. А я восхищаюсь ее женской красотой, слежу за плавным покачиванием бедер, слегка нервными движениями рук и смотрю на то, что до одури притягивает меня к ней: открытая, искренняя улыбка и радостный блеск в голубых глазах.

— Ты прекрасно выглядишь, — произношу, глядя ей в глаза, отчего на ее щеках вспыхивает румянец.

— Спасибо… Ты тоже. Тебе очень идет этот черный костюм, — подмечает она с легким смущением, а затем спрашивает с улыбкой в голосе: — Мне кажется, или ты напряжен?

— Готовлюсь отбиваться от твоих поклонников, — усмехаюсь в ответ. — Жена.

Буквально вчера вечером мы закончили формальности и поставили подпись на документах о браке.

— Перестань… — скромничает Мария. — Какие поклонники? К тому же я уверена, сегодня на банкете все девушки будут красивы, и я смогу легко затеряться в толпе.

Ухмыляюсь. Она наивно полагает, что это вообще возможно.

— От моих глаз тебе точно не укрыться. Я буду постоянно рядом, — уточняю, когда она смотрит на меня в растерянности.

Я стал забывать, что люди могут быть такими — открытыми, бескорыстными и отзывчивыми, но в ней этот источник неугасаем. Восхищает ее безмерная доброта, которую ценят далеко не все, а только пользуются этим.

И наверное именно поэтому во мне бурлит постоянное стремление ее защитить.

Спустя час мы выходим из машины и поднимаемся в зал. В центре зала — огромный экран, на котором в слайд-шоу мелькают логотипы нового проекта. Люди в костюмах кивают мне с тем самым почтением, к которому я привык — тут меня знают, боятся, уважают. Я сдержанно улыбаюсь им, но все мысли о Марии рядом.

Я вижу, что ей здесь некомфортно. Непривычно быть в центре внимания, которого, как я и ожидал, предостаточно. Но я не оставляю ее одну ни на минуту. И когда она невольно жмется ко мне, я машинально беру ее за талию и притягиваю ближе. Обозначаю для всех: она со мной.

Удивительно… Я предложил ей фиктивный брак, рассчитывая лишь на то, что так мы сможем добиться наших общих целей. Но когда она согласилась, и я узнал ее ближе, отчетливо понял, что играть мне придется и для нее.

Мария узнает обо всем, когда я почувствую, что она готова. Я расскажу ей о реальных причинах моего предложения, и если она сможет простить меня, больше никогда не отпущу ее.

— Ты как? — опускаю ладонь ей на поясницу и притягиваю ближе. Понимаю, что нагло пользуюсь возможностью ее коснуться, обнять, маскируя это игрой на публику, но черта с два меня что-то остановит.

— Немного устала… Но, кажется, мы неплохо справляемся.

— Ты умница. Держишься отлично.

— Ты, кстати, тоже, — усмехается расслабленно. — Только слепой не мог заметить, как ты меня обнимаешь. Думаю, уже каждый понял, что мы с тобой вместе. То есть… — осекается смутившись и, видимо, хочет напомнить о фиктивности наших отношений: — Я имела в виду…

— Я тебя понял, — сдержанно смеюсь и смотрю ей за спину.

В зале появляется Павел в компании своей любовницы, которую он предпочел Марии. Потерять такую женщину — и ради кого? Я искренне не понимаю, что он в ней нашел: пустышка, даже обертка которой не привлекает.

Павел наигранно вежливо кивает, приветствуя нас через весь зал, но подойти не решается. Он смотрит на Марию притворно-уверенно, но в то же время заинтересованно, отчего мои плечи мгновенно напрягаются, а внутри нарастает раздражение.

Мария держит спину ровно, смотрит сквозь них, словно вообще не замечая. В ее глазах уже нет боли, что я видел тогда. Сейчас я вижу в них только отстраненность и отвращение. И я хочу как можно скорее увести ее отсюда, чтобы она была спокойна, поэтому прошу ведущего дать мне слово.

Когда в зале стихает гул, обращаюсь к гостям:

— Уважаемые собравшиеся, сегодня я хочу объявить о слиянии двух крупнейших компаний рынка, — вглядываясь в публику, задерживаю взгляд на Павле. — Это новый этап и большая победа для всех.

Продолжая свою речь, отмечаю, как лицо Павла искажается. Его челюсти гневно напрягаются, а на щеках играют желваки.