Тьма Египетская. Том 3

– Запомни, – сказал Лемех. – Изучи все упоминания о неопознанных летающих объектах за последние несколько десятилетий. Статьи, отчеты, свидетельства. Чем больше, тем лучше.

– Ты сможешь это проанализировать?

– Пока я здесь, пока мои клетки еще активны, я буду получать доступ ко всей информации, которую ты найдешь. И смогу сделать прогноз. Понять, на какой стадии их деятельность. Готовятся ли они к удару или просто наблюдают.

Он снова замолчал, и Тутанхамон почувствовал, как внутри нарастает тяжесть. Не страх. Что-то другое. Понимание.

– Прямо сейчас человечество ничем не может им угрожать, – сказал Лемех. – У вас нет оружия, нет кораблей, нет защиты. Но все может измениться. Внезапно.

– Как?

– Если люди выйдут за пределы своей планеты. Если создадут технологии, способные конкурировать с асурскими. Если построят совершенный искусственный интеллект, сравнимый с лантийским. Тогда враг нападет. Не раздумывая. Им хватило прошлой войны. Рисковать они не станут.

– А пока? Пока они просто… смотрят?

– Да. Изучают. Ждут. Ученые асуров удовлетворяют любопытство. Им интересно, как развивается вид, который когда-то едва не победил их. Но если мы дадим им повод…

Лемех не договорил. Он просто посмотрел на Тутанхамона долгим, тяжелым взглядом.

– Ты понимаешь, что это значит?

Тутанхамон кивнул. Медленно, словно принимая не просто слова, а новую реальность.

– Мы должны успеть. До того, как они решат, что мы стали слишком опасны.

– Им не нужна война. По своей природе они не жестоки, просто у их религиозного мировоззрения есть своя логика. Они уничтожат нас, если посчитают угрозой своему порядку.– добавил Лемех.

Тутанхамон почувствовал, как внутри разливается холод. Тот самый, который он испытывал в детстве, когда понимал, что слаб, что не справится, что за него все решают другие.

– Как я справлюсь? – почти в ужасе проговорил Тутанхамон. – Это слишком тяжело для меня. В своей жизни мне никогда не приходилось решать что-то по-настоящему важное. Даже моя гибель произошла из-за желания хоть что-то сделать. Доказать хотя бы самому себе, что я могу хотя бы с колесницей справиться. А то, что ты мне показываешь… это просто выше моих сил. Может, просто предупредить правителей этого мира? Пусть они решают.

Лемех спокойно покачал головой.

– Не получится. Тебя посчитают сумасшедшим. Одним из тех, кто предрекает очередной апокалипсис.

В сознании Тутанхамона замелькали образы. Люди с безумными глазами, кричащие на улицах. Сайты в интернете, пестрящие заголовками о конце света. Секты, прячущиеся в лесах и подвалах. Пророки, предсказывающие конец света чуть ли не каждый год. Кто-то ждал ядерной войны, кто-то – падения астероида, кто-то – пришествия инопланетян, которые уничтожат всех, кто не успел уйти в горы.

– Понимаешь? – тихо спросил Лемех. – Этот мир переполнен информацией. Люди тонут в ней. Они уже не обращают внимания на тех, кто предрекает катастрофу. Слишком много раз это было. Слишком много раз не сбывалось. Ты станешь одним из многих – и тебя забудут через неделю.

– Тогда что мне делать? – голос Тутанхамона дрогнул. – Как заставить их услышать?

– Не явно, – ответил Лемех. – Так, чтобы не спровоцировать асуров. Если они поймут, что люди знают, что готовятся – они нападут немедленно. Ты должен действовать скрытно. Готовить мир постепенно. Через тех, кто поверит тебе. Через идеи, которые прорастут сами.

– Я не могу! – вырвалось у Тутанхамона. – В этом мире я никто! Ещё больший никто, чем в своём старом!

Он замолчал, пытаясь справиться с дыханием. Страх, сомнение, отчаяние – всё смешалось внутри.

– Может… может, роботы из прошлого? Они же помогали Дмитрию. Они смогли бы придумать что-то…

Лемех снова покачал головой. На этот раз медленно, почти печально.

– Ваш обмен с Дмитрием был последним. После уничтожения последнего города лантийцев машина для переноса сознания тоже исчезла. Они не узнают, что получилось из их экспериментов. И не смогут помочь.

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Но их рука чувствуется в этом времени. Ты замечал? За последние три с небольшим тысячи лет человечество добилось большего, чем за предыдущие тридцать тысяч. Невзирая на войны, на жестокость, на глупость. Они двигали вас. Не явно, не напрямую. Через идеи, через открытия, через случайных людей, которые вдруг понимали то, чего не понимали другие.

Тутанхамон молчал, переваривая.

– Это не просто эволюция, – продолжал Лемех. – Это результат тысячелетий осторожного, почти незаметного влияния. И теперь их работа перешла к тебе.

– Ко мне? – Тутанхамон горько усмехнулся. – К фараону, который ничего не умел?

– К человеку, который смог выжить там, где другие бы погибли, – твёрдо сказал Лемех. – К тому, чьё сознание не рассыпалось в пустоте, когда все условия были против. К тому, в ком я увидел что-то, чему сам не мог найти объяснения. Ты слаб? Да. Ты боишься? Да. Но ты здесь. Ты слушаешь. Ты пытаешься понять. Это уже больше, чем делают большинство.

Он подался вперёд.

– Я не могу решить за тебя. Не могу дать готового плана. Но я могу дать тебе время. Пока я здесь, ты будешь успевать больше. Думать быстрее. Замечать то, что ускользает от других. А когда я уйду… у тебя останутся знания Дмитрия и память о нашем разговоре.

– Этого достаточно?

– Этого может быть достаточно. Если ты не сдашься.

Тутанхамон долго молчал, глядя куда-то в сторону. Потом медленно, очень медленно проговорил:

– Наша вера была обманом? Нет никакого Ра? Никакого Гора? И все мои предки… они просто рассыпались в прах?

Лемех молчал не меньше. Тишина в зале стала почти осязаемой. Тутанхамон уже начал думать, что ответа не последует, когда старый учёный заговорил.

– У меня нет ответа на этот вопрос, – сказал он тихо. – Из знаний Дмитрия ты уже понял: ваша религия была одной из многих. До вас – другие. После вас – тоже. Сейчас в этом мире существуют десятки верований. Христианство, ислам, буддизм, индуизм, иудаизм – и тысячи мелких, почти забытых. Людям всегда нужна надежда. Надежда, что их существование не заканчивается просто исчезновением.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Лантийцы не рассуждали подобным образом. Мы… принимали конец. Как естественное продолжение жизни. Старались оставить наследие своим детям, своим потомкам. Не в надежде на загробную жизнь, а в уверенности, что часть нас останется в тех, кто придёт после.

– И всё? – глухо спросил Тутанхамон. – Просто… исчезнуть?

– Конечно, на заре нашей цивилизации существовали разные религиозные идеи, – продолжал Лемех. – Очень похожие на ваши. Боги, загробные миры, суды над душами. Но постепенно, с развитием знаний, они уступили место логике. Мы научились принимать реальность такой, какая она есть. Без прикрас.

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то странное. Сомнение?

– Но потом я открыл ту самую энергию. Ту, что появляется в момент смерти.

Тутанхамон поднял голову.

– Она есть у всех живых существ. У людей, у животных, даже у растений. Просто у разумных – больше. Когда существо умирает, эта энергия… не растворяется. Она уходит. Исчезает в складках пространства-времени.

– И ты не знаешь, куда?

– Не знаю. Я только зафиксировал факт. Она есть. Она исчезает. Дальше – пустота.

Лемех помолчал, и его лицо стало ещё более задумчивым.

– В этом времени существует множество религиозных догматов. Христиане верят в рай и ад, в воскресение мёртвых и Страшный суд. Мусульмане – в райские сады и вечные муки для грешников. Буддисты – в перерождение, в карму, в бесконечную цепь жизней, пока душа не достигнет просветления. Индуисты тоже верят в перерождение, но с другими богами и другими законами. Иудеи – в грядущего Мессию и воскресение праведников.

Он покачал головой.

– Я просматривал это в копии памяти Дмитрия. Тысячи лет люди ищут ответ на один и тот же вопрос. И никто не знает точно. Только верят.

– А ты? – тихо спросил Тутанхамон. – Во что веришь ты?

Лемех долго смотрел на него. Потом чуть заметно улыбнулся.

– Я учёный. Я привык доверять фактам. Факт: энергия существует. Факт: она исчезает в складках пространства-времени. Что с ней происходит дальше – я не знаю. Может быть, она действительно уходит куда-то. Может быть, просто рассеивается. Может быть, в этом и есть то самое "перерождение", о котором говорят ваши религии – только не души, а энергии, которая была частью живого существа.

Он развёл руками.

– Возможно, лантийцы слишком поспешно отринули это направление. Слишком рано объявили религию пережитком прошлого. Ведь если эта энергия подчиняется каким-то законам вселенной, которые были скрыты даже от нас… значит, мы тоже чего-то не знали.

– Значит, надежда есть? – спросил Тутанхамон, и в его голосе впервые за весь разговор появилось что-то похожее на свет.

– Надежда есть всегда, – ответил Лемех. – Даже когда кажется, что её нет. Вопрос не в том, есть ли загробная жизнь. Вопрос в том, что ты делаешь с той жизнью, которая у тебя есть сейчас.

Он посмотрел Тутанхамону прямо в глаза.

– Ты жив. Ты здесь. У тебя есть тело, разум, цель. Всё остальное – узнаешь потом. Когда придёт время.

Тутанхамон кивнул. Медленно, словно принимая не просто слова, а что-то большее.

– Я попробую, – сказал он. – Ради них. Ради тех, кто будет после.

Лемех чуть заметно улыбнулся.

– Значит, я не зря продержался так долго.

После этого они долго говорили.

Лемех рассказывал – и показывал образами. Тутанхамон видел себя как бы со стороны, видел своё тело изнутри, как оно устроено, как работает. И одновременно слышал голос старого учёного, объясняющего, терпеливо, шаг за шагом.

– Твоё тело изменилось, – говорил Лемех. – Я менял его двадцать лет. Не потому что хотел, а потому что иначе ты бы не выжил. Кома, долгая неподвижность, атрофия мышц, угасание нервных связей – всё это убивает обычного человека за год-два максимум. Ты пролежал двадцать лет. И вышел почти здоровым.